Чтение онлайн

От детей удалось узнать не намного больше, чем от настоятеля Лороуда, разве что эмоций и красок в рассказе было больше, а последовательности и обстоятельности — меньше. Один из мальчиков, кажется, вообще не понял, о чём все говорят — проспал всё «веселье». Ещё один выглядел слишком напуганным и ужасно заикался, рассказывая свою версию произошедшего, Нора даже подумала, не он ли открыл разрыв, но потом оказалось, что это был тот самый Эубук, который, скорее всего, привирал.

Закончив с малышами, Пагрин присоединился к Норе, и в его присутствии опрос пошёл быстрее: ему каким-то образом удавалось задавать правильные наводящие вопросы, так что дети меньше отвлекались и рассказывали обо всём более подробно. Когда стало ясно, что из них больше ничего не извлечь, Нора и Пагрин приблизились к Гвеону, который уже играл в «правду или вызов» со старшими ребятами. Недолго думая, Пагрин оттащил его за ухо, а потом влепил подзатыльник.

— Эй! — возмутился Гвеон. — Была моя очередь — я как раз собирался спросить Юлтуша, кто в последнее время себя подозрительно вёл!

— Ты себя подозрительно вёл, — сердито прошипел Пагрин, выводя Гвеона с территории приюта. — Какого чёрта?! Тебе нужно было их просто опросить!

— Но лучше же делать это в непринужденной обстановке, верно? — оправдывался провинившийся стажёр. — Я же видел, как вы в песочницу залезли и куличики начали лепить!

Нора сделала вид, что закашлялась, чтобы скрыть смех. Пагрину в чувстве юмора не откажешь, но только не в те моменты, когда он так жутко взбешён.

— И чего взъелся? — пробормотал Гвеон, когда Пагрин оставил его в покое и зашагал в сторону гильдии. — Не в «бутылочку» же играли. Хотя ребята предлагали.

— А как играют в «бутылочку»? — спросила Нора.

— Ну… — Гвеон почему-то густо покраснел. — Есть разные вариации игры… и… ну, как правило, это сводится к невинным поцелуям или объятьям. Но это смотря, с кем играешь…

Теперь настал черёд Норы покраснеть. Вот кто её за язык тянул? Давно ведь уяснила, что вникать в суть городской культуры надо с осторожностью, чтобы избежать вот таких вот неловких ситуаций!

К счастью, долго рассуждать на щекотливую тему ей не пришлось. Они вернулись в гильдию как раз к обеду, и, разместившись за одним столом, они начали обсуждать ситуацию в приюте.

— Думаю, это Тиберг, — сказала Нора. — Он много времени проводит со старшими ребятами, они могли его довести своими рассказами до панических атак. Кроме того, ребята говорят, что он небрежно служит Део и Янгу, а значит, близнецы не в силах ему помочь…

— Эй, эй, стоп! — оборвал её Пагрин. — Богов мы не принимаем в расчет, вообще. Заруби это себе на носу. Ну, разве что ты готова объявить себя адептом Део и Янга…

— Почему бы и нет? — пожала плечами Нора. Ей импонировали боги-защитники. Если бы она знала о них раньше…

Пагрин тяжело вздохнул, как делал всегда, когда сталкивался с вопиющей безграмотностью стажёров, но в этот раз, видимо, решил объяснить.

— Прежде чем принять окончательное решение подумай хорошенько. Потому что культы — это не только служение богам, но еще и политика. Чем больше адептов у Део и Янга — тем они сильнее. Это же относится и к другим богам. Жрецы и настоятели знают всё об адептах и используют каждую деталь из их жизни, чтобы привлечь новых последователей. Ты — пока что последняя из своего племени. Ты готова к тому, что жрецы на весь Ахаонг объявят, что ты выжила только потому, что посвятила себя близнецам?

— Но это же неправда! — возмутилась Нора. — Я тогда даже не знала об их существовании!

— Не важно, — махнул рукой Пагрин. — Никто не будет проверять слова жреца, а если кто-то и попытается, его объявят подпевалой иноверцев. Далее. За тебя заступился на суде Винцент Мьют, пусть и не официально, но это многим и так ясно. Патрик и Гавейн Мьют защищали тебя, когда ты возвращалась в Грэйсэнд из Диффоука. Было такое? Жрецы скажут, что ты отвратила Мьют от их богини, и многие этому поверят. А если Сайлент потеряет адептов, Винцент начнёт выяснять причину, и явится за объяснениями к Такешу Лороуду, а потом и к тебе. Ты, конечно, всё объяснишь, и к тебе претензий не будет — в конце концов, ты имеешь право отдать своё сердце и душу тому богу, которому хочешь. Но если произойдёт так, как я описываю — в Санвуде тебе лучше без охраны не появляться.

Некоторое время Пагрин молча ел, давая Норе осмыслить услышанное. У неё же полностью пропал аппетит, но она продолжала жевать, понимая, что силы ещё могут ей сегодня пригодиться. Она определённо должна была узнать всё это раньше! Она даже не представляла, в какой ситуации могла оказаться из-за своей неосторожности.

— Это ещё не все, — обнадёживающе сказал Пагрин. — Все товары клана Раш станут для тебя дороже настолько, что торговать с ними придётся через посредников. А с представителями клана Стрилл тебе лучше вообще не встречаться на пустынной дороге. Их воинственный бог жаждет крови не только преступников и агрессивных монстров, но и иноверцев. Стрилл, конечно, вынуждены соблюдать законы Ахаонга, но никто из них не станет возражать, если ты погибнешь от зубов, например, иркуйема. Они будут стоять и смотреть, как тебя разрывает зверь, потому что вмешаться — значит помочь адепту чужого бога, не дать врагу ослабнуть. Отношения к тебе не изменят только счетоводы. Их бог Олд выше всего этого.

Кусок мяса застрял у Норы в горле, и она безуспешно пыталась прокашляться. Гвеон, который за всё время обеда не проронил ни звука, участливо похлопал ее между лопаток.

— Я, конечно, преувеличиваю, — продолжил Пагрин. — Но не слишком. Я не утверждаю, что принятие знамён Део и Янга — или любого другого бога, если на то пошло, — сделает твою жизнь невыносимой. Это просто перенесёт игру на принципиально новый уровень, и, мне кажется, ты пока что к этому не готова. В эту игру надо играть с полной отдачей, до самого конца, либо вообще не ввязываться. Боги действительно дают силу своим адептам, если те служат преданно, а их вера непоколебима. Но найти друзей среди адептов других культов ты вряд ли сможешь. Нейтралитет в этом плане намного более выгоден — до тех пор, пока культисты считают, что могут перетянуть тебя на свою сторону.

Нора медленно кивнула. Она мало знала о богах и ещё меньше о политике. И хотя Део и Янг показались ей весьма привлекательными в качестве покровителей, Нора знала, что Пагрин прав. Она слышала о конкуренции культов, но никогда не интересовалась этим вопросом в деталях. И вот теперь…

— А нельзя служить богу… без политики? — осторожно спросила она.

— Можно, — спокойно пожал плечами Пагрин. — Но не там, где кто-то может тебя увидеть.

Заканчивали обед в молчании. Нора понимала, что наставник даёт ей возможность уложить новую информацию в голове, и это было весьма кстати. Да, пожалуй, стоит повременить и во всём разобраться, прежде чем выказывать расположение тому или иному богу.

— А теперь к делу, — сказал Пагрин, когда их тарелки опустели. — Я согласен с тем, что Тиберг подходит под типаж вызывателя рызеды, но мы еще даже не уверены, что речь именно о ней. У нас нет объяснения тому, почему другие дети тоже видят монстра.

— Может, там не одна рызеда? — предположил Гвеон. — Может, кто-то открыл разрыв, начал кричать, напугал других… а они почувствовали волнения в аномальном фоне, испугались… и тоже создали разрывы. Каждый видит своего, а мы думаем, что они одного видят по-разному.

Пагрин глубоко задумался, но потом помотал головой.

— Некоторые девочки тоже видели монстров, хотя находились довольно далеко. Если бы одна из них открыла разрыв — он бы появился рядом с нею, и мы бы об этом узнали. Кроме того, два мальчика увидели одно и то же, хотя и описывают по разному — у одного шипы, у другого яд. Значит, это что-то вроде… внушения. Возможно, они просто увидели тьму, а в их разуме она превратилась во что-то более страшное. Дети внушаемы. А приютские дети, кроме всего прочего, намного сильнее, чем обычные, нуждаются во внимании. Так что ничего удивительного, что им есть, что нам рассказать.