Чтение онлайн

Императрица пригласила графа к себе за стол на возвышении. Она смотрела на него взором безмерного восхищения и некоторой вины.

– Граф, - срывающимся голосом говорила императрица, - признаюсь, вчерашнее недоразумение с ханориком-телепатом ложно подействовало на меня... Я виновата перед вами... Но теперь, теперь, когда все разъяснилось... Граф, вы - герой, герой моей мечты!

Она вглядывалась в его лицо с выражением бесконечной любви и обожания.

– Поэт, рыцарь, онанавт, - прошептала государыня, пожимая руку графа.
– Вы - настоящий мужчина, граф! Но, - добавила она тут же, - вы тоже передо мной провинились.

– Чем же?
– изумился граф.

– А почему вы вчера вечером не заглянули ко мне после литературного вечера? Мне было так тоскливо, так одиноко...

– О, мадам!
– вскричал граф.
– Умоляю, наложите, наложите же на меня самую строгую кару за этот проступок! Я готов на что угодно, чтобы искупить свою вину!

– Нет, нет!
– шаловливо погрозила ему пальцем императрица.
– Я вас так легко не прощу. Вы должны придти ко мне сегодня и умолять о прощении.

– Как долго, ваше величество?
– переспросил граф, ещё не вполне поверив в свое счастье.

– До тех пор, пока я не смилостивлюсь и не прощу вас!

– Я готов провести подле ваших ног целую вечность!
– пылко отвечал Артуа.

– Посмотрим, сученок, - отвечала со злобной улыбкой императрица и хищно облизнулась.

Еще не окончился прием во дворце, как государыня увела графа в свой будуар, где он немедленно принялся молить её о прощении. Аббат был вынужден возвращаться домой в компании де Перастини. Граф же приехал ранним утром и проспал полдня. Он вышел только к обеду.

– Как, - участливо осведомился аббат, - вы уже прощены?

Граф сделал небрежное движение победителя.

– Почти. Я умолял о прощении всю ночь и...

– И?

– Под утро мне удалось тронуть сердце государыни - я вовремя вспомнил один способ - мне его показала одна черноглазая служаночка... впрочем, это неважно. Но государыня сказала, что ещё не вполне простила меня. Вечером я снова отправлюсь к моей даме и, с Божьей помощью, выпрошу на сей раз окончательное прощение.

– Я помолюсь за вас непорочной Агнессе, граф, - сказал аббат.

После обеда к ним нагрянули гости. Сначала заявился де Перастини.

– Ну, вы, ребята, даете!
– забазлал он с порога.
– Так утереть нос этому Тапкину и Пфлюгену! Я проходил под окном британца - оттуда слышатся рыдания и звуки волынки... Кстати, граф, вы уже выпросили августейшее прощение?

– Не совсем, - отвечал граф.
– Но сегодня я надеюсь добиться окончательного помилования.

– Ну, это вы зря!
– заметил итальянец.
– Если уж после первой ночи вас не простили, то теперь уж не меньше месяца придется... А кстати, как вы просили о прощении - снизу или сверху?

– Граф всегда молит о прощении сначала сзади, потом снизу, а потом сверху, - любезно отвечал за графа аббат.

– Попробуйте сбоку, - немедля посоветовал де Перастини.
– Уверяю вас это лучший способ умаслить самую неподатливую особу.

– Спасибо за совет, - холодно отвечал граф, задетый за живое тем, что его компетенция оценивается так профанически.
– Только я не нуждаюсь ни в чьих советах. Уж я-то, во всяком случае, лучше вас знаю, каковы есть способы растопить лед в женском сердце.

– Да я же по-простому, граф!
– обиделся де Перастини.
– Поберегите пыл для вашей дамы. Вы, теперь, конечно, фаворит, можете хоть что делать, хоть на трон сопли намазать, только имейте в виду - недельки через три вам понадобятся друзья... партнеры... много друзей... Уж я-то знаю, что значит потерять партнера!

Граф готов был вспылить, но чуткий аббат вовремя перехватил нить разговора.

– А как поживает ваш Верди? Вам удалось повидаться с ним?
– задал Крюшон поспешный вопрос.

– Ах, Верди, - вздохнул де Перастини.
– Да, я видел его, но мельком, увы, только мельком... Из окон Пфлюгена звучит губная гармошка - это пруссак разгоняет свою меланхолию.

– Меланхолия у Пфлюгена? Мне отрадно об этом слышать, - кротко заметил праведный аббат.
– Это начало сбываться небесное правосудие. Однако погодите - Господь ещё не так его накажет, смею вас уверить.

– Да, но этот изверг заставляет играть на гармошке Верди, - возразил де Перастини.
– У бедного мальчика вздулись все губы!

Аббат только головой покачал, услыхав о таком издевательстве.

– Терпение, друг мой, терпение, - сочувственно заметил он, положив ладонь на локоть де Перастини.
– Молитесь Господу и святым апостолам глядишь, вам и вернут вашего партнера.

– Я живу одной этой надеждой, аббат, - тяжело вздохнул несчастный итальянец.

– Нет-нет, - увещевал аббат, - одной надежды мало - вы должны верить, безоглядно верить! Одной только верой спасается человек...

Он пустился в религиозно-нравственные нравоучения, но, к счастью, тут пришел Ван Вэй, редактор газеты "Дело".

– Граф!
– ещё в дверях начал он.
– У меня потрясающая новость - журнал состоялся.

– Какой журнал?
– хором спросили все.

– "Некитайская онанавтика"!
– выпалил Ван Вэй.
– Вы, граф, само собой, председатель редколлегии - да вы, ваше сиятельство не волнуйтесь - это чистая формальность, я вас нагружать не буду, только вот интервью сейчас возьму.

– Какое интервью?
– нахмурился граф - он не знал значения этого слова.

– Об онанавтике, разумеется! Вы же у нас герой первого номера, впрочем, и всех последующих в этом году.

– А что ещё будет в журнале?
– поинтересовался аббат.

– Да все, что полагается, - заверил Ван Вэй.
– Сначала, значит, моя передовая о перспективах некитайской онанавтики, потом статья про графа с портретом в полуфас, потом интервью с ним же и портрет в профиль, потом его мемуары в духе Казановы... Кстати, граф, вы знакомы с Казановой?

– Да как-то онанировали вместе на ступеньках Нотр-Дам. Это было во время праздничного богослужения в честь годовщины коронации нашего обожаемого короля, - пояснил граф.
– Народу было пруд-пруди, и нам не удалось попасть внутрь собора, ну и... А почему вы спрашиваете?