Чтение онлайн

– Да, да, Ходжа!
– подхватили остальные.
– Возглавь нас! Мы клянемся слушаться тебя во всем, что ты скажешь!

И эти додики пали на колени и стали целовать землю в знак клятвы. Я сделал вид, что тронут их речами, но потом нахмурился и сказал:

– О благородные жительмены! Я глубоко взволнован вашим предложением. Увы, я не могу принять его - среди вас есть человек, который ненавидит меня и во всем перечит. Что бы я ни сказал, он все пытается оспорить. Я предлагаю вам хорошее место для ночлега - он пытается уговорить вас спать где-нибудь на ветру в открытом месте, я советую хорошенько поесть перед дорогой - он заставляет вас голодать весь день... Он или я - кто-нибудь из нас должен уйти. Мы не можем оставаться вместе - это будет не по-жительменски.

– Так мы прогоним этого придурка!
– закричали жительмены.

И они с пинками и ударами набросились на язвительного Ахмада, так что он бросил свои вещи в пыль на дорогу и убежал чуть не на тысячу шагов от нас. "Ну, теперь мне никто не помешает обуть этих козлодоев," - потирал руки я. Одно было плохо - я никак не мог придумать, как именно мне провести этих простофиль, - а они ведь сами на это напрашивались, так следовало извлечь из этого как можно больше. Но я решил положиться на удачу - придем в Какаду, а там что-нибудь да подвернется.

Вскоре мы заметили, что изгнанный насмешник следует за нами поодаль, не приближаясь. Некоторые жительмены вызывались пойти и поколотить его, но я, как человек мягкосердечный, воспретил им это.

Наконец уже поздним вечером мы подошли к Какаду, а город этот никогда не подвергался нападению, так что стража допускала входить в Какаду и покидать его днем и ночью беспрепятственно. Мы объяснили, кто мы такие и расспросив стражу о дороге, направились в караван-сарай. Но было слишком темно, и мы заплутали где-то в закоулках. Неожиданно послышался шум и ругань, в темноте показался факел, и мы увидели какого-то знатного, богато одетого чужестранца в сопровождении слуги. Он ругался на неизвестном мне языке и, судя по всему, тоже заблудился в ночных переулках. Тут-то меня и озарило.

– Жительмены!
– обратился я к простакам.
– Знаете ли вы, что в Какаду сегодня праздник подарков?

– Нет, о мудрый Ходжа, нам ничего не известно об этом, - отвечали простофили.
– А что это за праздник?

– О жительмены! В ночь подарков каждый обязан, встречая другого человека, если они незнакомы, накидываться на него, отбирать все деньги, золото и иные ценные вещи, если они при нем есть, а чтобы он не слишком кричал, ему затыкают рот какой-нибудь тряпкой.

– О! Какой странный обычай!
– воскликнули додики-жительмены.

– Да, такие у них порядки, в этом Какаду, и они строго следят, чтобы это установление в точности выполнялось. Стоит кому-нибудь донести, что его этой ночью встретил какой-нибудь незнакомец и не взял у него подарков, как его тут же ловят и бьют палкой по пяткам, а это очень больно.

– О!
– снова воскликнули жительмены.

– А следующая ночь после этой называется "ночь обратных подарков", продолжал морочить их я.
– В такую ночь прежние незнакомцы разыскивают друг друга и все возвращают назад, а потом, как водится, знакомятся и идут вместе распить парудругую кувшинов кумыса.

– О! Нам нравится этот забавный обычай, о Ходжа, - сказали простодушные горцы.

Мустафа, который был чуть сообразительней прочих, обратился ко мне:

– О Ходжа! Знаком ли тебе тот знатный господин, что мочится у стены, или его слуга, который держит факел?

– Нет, о Мустафа, клянусь Аллахом, что нет!

– И мы тоже не знаем их! Но, Ходжа, - заключил Мустафа, - почему же тогда мы не набрасываемся на них и не отбираем у них все ценные вещи? Ведь завтра нас накажут за это палками, а это очень больно!

– Ты совершенно прав, о благородный Мустафа, - отвечал я.
– О храбрые жительмены! Совершите же положенный обряд!

И не успел богач-чужеземец со своим слугой моргнуть глазом, как мои отважные горцы сбили их с ног, связали по рукам и ногам и заткнули им рты полами их собственных халатов. Само собой, обоих сверху донизу ошманали, и при свете отобранного у слуги факела я принялся разглядывать добычу, а она оказалась неплохой: кошелек с золотом и кошелек с серебром, несколько золотых перстней с дорогими камнями и золотая серьга слуги.

– Давайте все мне, о отважные жительмены, - сказал я.
– Все это надо сберечь в полной сохранности для завтрашней ночи.

– А что делать с чужестранцами?

– Прислоните их к стене, очень скоро местные жители освободят их от пут.

И освещая дорогу отобранным факелом, мы отправились разыскивать гостиницу, и уж конечно, жительмены только и обсуждали диковинные праздники горожан. Однако, как только мы приблизились к гостинице, я строго-настрого запретил моим горным козлам даже упоминать о нашем ночном приключении.

– Ибо, - сказал я, - законы праздника требуют, чтобы все оставалось в тайне до следующей ночи.

А утром, когда жительмены ещё спали, я разбудил Мустафу и сказал, что отправляюсь на базар купить кое-чего из еды. Мустафа изумился:

– О Ходжа! Ты старший среди нас, как же так, лучше я сам схожу вместо тебя!

– Нет, нет, Мустафа! Вы все устали, не выспались, а я уже на ногах. К тому же, я хочу отблагодарить вас за ваше доверие и вашу хлеб-соль и устрою вам дастархан.

– Какой ты добрый, Ходжа!
– сказал Мустафа.
– Вай, какой ты добрый!

И он даже прослезился. А я пошел по улицам, собираясь, само собой, уйти подальше от Какаду и как можно быстрей. Но проходя рынок, я заметил насмешника Ахмада и новая мысль озарила меня. Я разыскал начальника рыночной стражи и сказал:

– О вали! Ночью я был свидетелем наглого ограбления, а теперь встретил одного из той шайки. Их было много, но этого я запомнил, вон он стоит!

И я показал на Ахмада, который невдалеке о чем-то расспрашивал торговцев.

– Спасибо тебе, о почтенный Ходжа, - поблагодарил меня вали.
– Мне уже доложили об этом дерзком преступлении. Где найти тебя, если возникнет необходимость?

– Там-то и там-то, - соврал я.

И я поскорее вернулся к своим архарам, напустив на себя встревоженный и печальный вид.

– Что с тобой, о благородный Ходжа?
– начали расспрашивать меня жительмены, сочувствуя моей очевидной озабоченности.

– Жительмены!
– тяжело вздыхая, проговорил я.
– Я виноват перед вам! Вай-вай, как виноват! Вы не простите меня!

Я бросил чалму на землю и сделал вид, что плачу. Мои горцы принялись утешать меня, уговаривая обо всем рассказать им и обещая, что не будут ни в чем меня винить.