Чтение онлайн

– Наконец, - продолжал Крюшон, - вас, вероятно смутили и обидели мои жесты и выкрики в ваш адрес, верно?

– Ну, ещё бы!

– Граф!
– с мягкой укоризной молвил аббат и поднялся с табурета.
– Ну, так назвали бы меня килдой с ушами, да и дело с концом!

И с видом человека, легко разрешившего пустое недоразумение, аббат шагнул к двери.

– Нет, черт побери!
– вскипел граф, кидаясь вслед аббату, как барс на архара.
– Стой, каналья! Благодари Бога, святоша, - яростно заговорил он, что ты аббат! Если бы не твой духовный сан, мерзавец...

Граф вдруг осекся, заметив выражение лица, с каким смотрел на него Крюшон - у того просто отвисла челюсть, будто Артуа говорил какую-то несусветную несуразицу.

– Гастон, - недоверчиво проговорил аббат, испытующе глядя в глаза своего собеседника, - Гастон, ты что - член съел? Может быть, ты и стал дворянином, после того как ограбил графа, но я-то не стал священником, из-за того что раздел толстяка-аббата!

Остолбеневший граф Артуа уставился ему в глаза. Ему вдруг стало казаться, что он сходит с ума. В ушах у него тихо завзенело, концы пальцев стало колоть, перед глазами поплыл какой-то туман... Ну да, да, - встало у него вдруг перед мысленным взором, - он остался сидеть голым задом на камне, а Крюшон, этот толтсяк... да, да... И в каком-то то ли помрачении, то ли просветлении Артуа вдруг состроил заговорщицкое лицо и заговорил, понизив голос и подмигивая:

– Не ссы, Мишель, ты что - не понимаешь? Я же должен казаться графом, как по-твоему?

– А!
– с великим облегчением выдохнул аббат.
– А я-то думаю, что это ты все время держишь себя как последний додик! На урку стал непохож - все "сударь" да "слово чести", даже противно. А ты, значит...

– Ну да, да!
– долдонил граф, видя в эту минут все как бы со стороны и изумленно спрашивая себя: да что же он такое несет?

– Это правильно!
– осклабивишсь, произнес аббат.
– Поэтому давай и впредь так: я корчу из себя аббата, ты - графа, как будто мы ничего друг про друга не знаем.

– Кент!
– ухмыльнулся граф.
– А я что ботаю!

Они испытующе смотрели друг на друга и вовсю подмигивали. И тут в ушах у графа снова зазвенело, да так, что он чуть не свалился с ног...

* * *

– Господа!
– плачущим тоном произнес граф Артуа, внезапно открыв глаза и полуприсев на полу пещеры.
– Господа! Мне только что приснился страшный сон - будто я признался, что я не граф Артуа, а какой-то оборванец и вор по имени Гастон де Мишо!.. Хотя на самом деле я даже во сне граф Артуа, а не Гастон де Мишо!.. О Боже, это не-пе-ре-но-си-мо...
– простонал в отчаянии граф - и тотчас повалился на пол и вновь заснул.

* * *

Через какой-то миг граф Артуа пришел в себя, а ещё через миг осознал произошедшее. Это каким таким дьявольским наущением он признался в том, чего никак не могло быть? И Артуа яростно вознегодовал:

– Это что вы мне тут толкуете, вы, полоумный аббат!.. Что за магнетизм вы тут развели? Я - граф Артуа, им был и останусь, пока не умру, черт бы вас побрал!..

Одобрительно кивая и подмигивая, аббат Крюшон отвечал: - А кто же с этим спорит, скажите на милость? Да я первый присягну, что вы - граф Артуа! А я, само собой, аббат Крюшон, ясное дело!

Граф, не находя слов, глядел в лицо аббата с его улыбкой не то простака, не то прохиндея - и сдался. Он решил бросить все попытки добраться до истины - по крайней мере, в эту ночь. Хватит уж на сегодня! Взяв себя в руки, граф сухо сказал:

– Идите к себе, аббат. От нашего разговора, я вижу, никакого проку. Только имейте в виду - если вы ещё раз дерзнете проехаться на мне в коляске, я переломаю вам все ребра.

Аббат развел руками с недоумевающим видом и вышел, а граф, не раздеваясь, рухнул в кровать. Перед глазами у него мелькнули в один миг все происшествия этого дня. Он как-то издалека подумал: "А все же вчерашний-то день был, пожалуй, ещё круче!" - и тотчас отключился.

Так и закончился второй день его пребывания в городе Некитае, столице страны Некитай.

* * *

– Мужики!
– сказал Жомка.
– А что-то нас вроде прибавилось, а?

И действительно - за время чтения новых страниц великой книги в пещеру набилось много новых пришельцев. Казалось бы, дождь этот день уже не шел, и прохожим как будто незачем было заглядывать в сей вертеп - вертеп праведности и высокой мысли, разумеется, а не вертеп по умолчанию - который (по умолчанию) имеет значение - воровская малина или разбойничий притон. Что ж, в тесноте да не в обиде - а кстати, и тесноты большой не было, поскольку пещера была вполне просторна. Другое дело, что все теснились в кружок из-за чтения книги - и то сказать, кому охота пропустить хотя бы слово из столь возвышеного философского творения.

– А это что у тебя?
– спросил меж тем Фубрик, зорко углядев на коленях одного из новоприбывших большую бутыль. В ней плескался, омываемый какой-то прозрачной жидкостью, длинный красно-синий не то корень, не то стебель, не то червь.

Пришелец пожал плечами и отвечал:

– Мне велели - я отнес. Шел из Неннама, подошли какие-то, говорят: будешь в пещере, передай кому надо. И бутыль дали. Ну, я и зашел.

Жомка открутил пробку, понюхал и сказал:

– Спирт, мужики. Ну, кому надо?

Надо оказалось едва ли не всем. Правда, мастер дзена усомнился, вертя в руках бутыль и задумчиво созерцая плещущийся в драгоценной влаге предмет:

– Что-то на член похоже.

– Ученик дзенца при этом икнул и всхлипнул.

– А пахнет-то джином, - возразил Фубрик и принялся разливать в придвигаемые кружки.
– Ну, что скажете, мужики?

После быстрых проб и оживленных дебатов было решено сине-красный корень выкинуть на фиг, а жидкость употребить. Проснулся и граф Артуа. Он был так удручен злоключениями своей снотворной жизни, что одним из первых подставил флягу и одним духом опустошил. Жомка и Фубрик подбодрили благородного гасконца:

– Ничего, ничего, мужики! Пусть пьет. Ему надо. На нем аббат ночью ездил.

– Его Гастоном Мишо обозвали, - посочувствовала и Прелесть Прерий, ласково погладив страдальца по неприкрытому бедру.

Ввиду этого всеобщего сочувствия граф всхлипнул, а затем и вовсе зарыдал, не произнося ни слова - он был убит горем до потери дара речи.

* * *

– Слушай, Ли Фань, - сказал император.
– А может, он на самом деле Гастон де Мишо? Я чего-то не пойму: кто тут кому снится? У тебя в книге выходит, будто графу в пещере снится то, что написано в книге. А может, наоборот - в книге снится то, что происходит в пещере?

– Да нет же, ваше величество, - разъяснил Ли Фань.
– На самом деле в книге описано то, что с графом уже произошло. А ему снится, будто это ему снится. А на самом деле это я вам читаю книгу о том, как в пещере читают книгу, где написано о том, как я вам читаю книгу. Видите, как все просто.

– А, - сказал император.
– Ну, теперь все понятно. Значит, граф сам на себя донос написал. Вот ведь какой пройда! Да, хитро! Ничего не скажешь парижская штучка. Ну и додик!

* * *