Чтение онлайн

Вскоре из другого раскрытого окна начинали нестись стоны.

– Любезный де Перастини, - встревоженно спрашивал аббат.
– Как будто я слышу чьи-то стоны. Вы там случайно не прищемили в шкафу барона?

– Ах, нет, аббат, нет, - успокаивал де Перастини, - нет...

– А кто же это стонет?

– Это Гринблат... он застрял и не может выбраться из-под кровати.

– Ну, так вытащите же его, - кротко советовал аббат.

Де Перастини охотно следовал совету:

– Ой, тащу...
– разносился его крик.
– Ой, тащу!.. прямо сам весь тащусь!... хорошо мне!..

Рикша начинал нервничать ещё больше, и аббату приходилось успокаивать его с помощью острого стимула. А меж тем у де Перастини - очевидно, под влиянием тяжелого физического усилия, - начинались галлюцинации, и из окон спальни фон Пфлюгена звучало нечто и вовсе странное:

– Верди!
– громко стонал итальянец.

– Гринблат!
– возразительно отвечал ему слуга германца.

– В-верди!
– настойчиво повторял де Перастини.

– Ох, Гринблат!
– возражал Гринблат, но уже слабее и с меньшей уверенностью.
– Ох, Шуберт!.. не знаю кто!..

– Да В-вер-рди же!..
– настаивал итальянец.

– А-а-а!
– неслось из окна.
– Да! Да! Верди!

– Верди! Милый Верди! Ты нашелся!

– Да, Верди! твой Верди!..

– Мой! Вечно мой! О!

– Твой! Вечно твой! А!

С рикшей в это время творилось что-то невообразимое: он хрипел, грыз удила, вставал на дыбы и бешено мотал головой. Крюшон начинал торопить де Перастини:

– Друг мой, завершайте ваши поиски - мой рикша что-то совсем занервничал...

В окно выглядвал распаренный де Перастини и показывал два пальца:

– Еще две минуты, аббат... Сейчас я спущу...сь...

Он выходил из дома с разинутым ртом, откуда свисала слюна, и с ошалелым выражением на лице. В окно ласково махал рукой Шуберт-Гринблат.

– Ах, как вы утомились!
– участливо замечал аббат.
– Так что же - вам не удалось найти барона?

– Увы, - тяжело отдуваясь отвечал итальянец.

– Куда же он девался?
– печально удивлялся аббат Крюшон.
– Может быть, он прячется в уборной?

– Не думаю, - икнув, отвечал де Перастини.
– В прошлый раз мы с Гринблатом искали его там.

– И не нашли?

– Нет, не нашли. Но зато, - добавил итальянец, - зато временами мне кажется, что в доме барона я встречаю своего Верди...

– Да неужели?

– Да, да, - мечтательно кивал де Перастини.
– Порой я как будто узнаю черты его лица и... на миг, на какой-то миг, но...

– Друг мой, вы слишком впечатлительны, - возражал аббат.
– Но положим, вы бы встретили своего Верди в доме Пфлюгена - что бы вы стали делать?

– Я... если бы нашел милого Верди, - с радостной улыбкой воображал де Перастини, - я бы нежно обнял и прижал его к своей груди... А затем... затем я бы расстегнул пуговицу его розовой сорочки и ласково погладил маленький шрамик у пупка... а затем...

– Ах, дружок, - останавливал его Крюшон, - я вынужден прервать вас посмотрите, что это творится с нашим рикшей? Он встал посреди дороги и шумно дышит... Может быть, у него припадок?

– Да, очень может быть, - соглашался де Перастини.
– Я думаю, его замучила совесть, из-за того что он дерзает копировать нашего славного барона Пфлю.

– А вы действительно находите этого рикшу похожим?

– Пожалуй, да... Посмотрите - такая же прямая прусская спина.

– А вот я, - задумчиво возражал аббат, - не рискнул бы опознать в нем сходство со спины. Вот если бы поставить их лицом к лицу - вот тогда можно было бы судить о степени подобия. Ну, когда же, когда же я застану прусского посла в его доме?

Затем Крюшон и де Перастини приезжали во дворец, и - о, чудо! неуловимый Пфлю вскоре появлялся там тоже. Аббат спешил к нему с распростертыми объятиями, радуясь, что наконец-то разыскал своего нового друга:

– Барон! Наконец-то вы! Мы с де Перастини отчаялись найти вас. Вы знаете, я хотел отвезти вас на прием на своем рикше, но не сумел разыскать вас. Мы перевернули весь дом, однако... Убедительно прошу вас, дорогой барон, - будьте завтра дома часиков в шесть. Я хочу, чтобы вы взглянули на моего рикшу. Вы не поверите, дорогой фон Пфлюген, этот рикша - ну, вылитый вы! Даже пожарная каска на голове точно такая же. Просто невероятное сходство.

– Да, да, - кивал де Перастини, - ей-Богу же, вам следует взглянуть на этого рикшу.

Пруссак сидел на месте с совершенно одеревенелым лицом и сжимал кулаки так, что белели пальцы. Он ничего не отвечал на пламенные приветствия друзей, но когда француз и итальянец отходили прочь, Пфлюген ронял голову на грудь и тихо всхлипывал. Тапкин, сидящий рядом, говорил на это, успокаивая и завидуя одновременно:

– Расслабьтесь, барон, худшее уже позади. Я, например, вам даже завидую.

– Мне?
– саркастически сверкал моноклем Пфлюген.

– Кому же еще! Вы-то свою смену отвели, а мне, - страдальчески продолжал британец, - мне их ещё домой везти. Вам хорошо - ночью выспались, отдохнули, набрались сил, - тихо негодовал Тапкин, - чего тут не отвезти _этих_. А мне каково - наесться, напиться и о ночной поре тащить в гору двух толстяков! Не понимаю - за что вам такие поблажки?

– Что вы хотите этим сказать?
– надменно кривился Пфлюген.

– Да то, что это несправедливо, - с истинно британским упорством напирал Тапкин.
– Я буду просить императора - пусть вводит очередность: день вы вперед, я - назад, а следующий день наоборот.

– Ха, - усмехался Пфлюген, - а что вы знаете о моих моральных мучениях? Каково это - стоять под окном и слушать любострастные стоны близкого тебе человека! Тогда пусть этот макаронник и вас ищет в доме вместе с вашим слугой!

– Да?
– криво ухмылялся Тапкин.
– Вы забываете, мой друг, что я, в отличие от вас, пощусь! Тогда и вы поститесь, - может, поймете, что это значит - ждать весь день приема, чтобы хоть что-то поесть, а потом...

– Ха, - перебивал его барон, - пощусь, пощусь! А вы пробовали совершать естественные отправления стоя вниз головой, как я? По маленькой нужде это ещё так-сяк, а по большой... Вы попробуйте, попробуйте, тогда поймете!..

Так вот и получилось, что положение, в котором очутились былые союзники, привело к серьезным напряжениям в англо-германских отношениях. Каждому из сменщиков казалось, что на его долю выпадает более изнурительный отрезок работы. При этом, Тапкин, конечно же, был неправ. Когда аббат и де Перастини возвращались с приема, то рикша, что развозил их по домам, не подвергался никаким особым испытаниям. Он, действительно, сильно косил под Тапкина, однако никто из двоих друзей не искал из-за этого британского посла в его доме. Разумеется, двум друзьям интересно было бы сравнить рикшу с его прототипом, однако споры об этом аббат и итальянец вели сугубо заочные и более теоретические.