Чтение онлайн

– Нет, друг мой, - возражал Крюшон, - я считаю, этот рикша не так уж и похож на славного лорда Тапкина. Наш британец - такой крепыш, такой спортсмен! А этот - да разве он втащит нашу коляску вон по тому склону?

– Спорим, что втащит, - не соглашался с доводами аббата итальянец.

– Спорим, что не втащит!
– принимал пари аббат.

– А что вы сделаете, если проиграте?
– спрашивал де Перастини.

– Я... Ну, я, пожалуй, заставлю рикшу подняться на другой склон - вон на тот.

– А я, - отвечал на это де Перастини, - я, пожалуй, угощу этого рикшу кружечкой пива. Если, конечно, выиграю.

Рикша пребывал в раздумье - с одной стороны, охота получить кружку пива, а с другой - тогда придется лезть ещё на одну кручу. Кое-как он одолевал половину склона и решал пожертвовать призом. Огорченный аббат говорил итальянцу:

– Ах, мой друг, признаюсь вам - в глубине души я хотел проиграть. Мне так хотелось, чтобы вы угостили этого доброго человека кружечкой пива. Знаете что? А может быть, ему нужен какой-нибудь стимул?

– Он у вас под рукой, аббат, - указывал де Перастини на заостренное погоняло.

– Нет, нет, я о другом... Может быть, вам надлежит воздействовать на нашего рикшу чем-то более убедительным, чем словесное обещание?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, почему бы вам не представить живьем этот обещанный приз? пояснил аббат.
– Зайдите в трактир, налейте кружечку пивка, дайте рикше глоточек и идите по склону вверх, давая этому доброму человеку по глоточку время от времени... Глядишь, наш славный мустанг и воодушевится.

Де Перастини так и делал - нес в шаге от лица рикши, похожего на Тапкина, кружку с пивом, а тот, вытянув шею, пер вверх как паровоз.

– Ага, вот я и проиграл, - заключал аббат.
– Придется теперь рикше подняться ещё вон на тот маленький пригорочек.

– Не поднимется, - выражал свой скепсис на сей раз уже де Перастини.

– Поднимется, уверяю вас, поднимется, - настаивал аббат. Только вам надо взять в трактире новую кружку пива, вот и все.

– Но, аббат, - жаловался де Перастини, - мне совсем не хочется переться пешком в эту гору.

– И не нужно, - великодушно соглашался аббат, - сделаем иначе. Привяжем к стимулу новый стимул - то есть эту самую кружку пива и выставим её перед лицом рикши. Он будет идти вверх за кружкой - а кружка-то будет ехать себе прочь от него. Так он и одолеет этот маленький пригорочек.

Рикша, косящий под Тапкина, хныкал и кряхтел, однако же, как и предсказывал аббат, послушно шел вперед, вожделеющим взглядом поедая болтающуюся впереди кружку пива. Наконец, он достигал вершины, и тут обнаруживалось, что большая часть жидкости расплескалась по дороге.

– Ах, какая досада, - огорчился аббат, - нам нечем вознаградить нашего здоровяка-рикшу. До чего это кстати, что некитайцы все равно не любят пива.

– Ага, не то что этот краснорожий Тапкин, - соглашался де Перастини сам, впрочем, не отличающийся бледным цветом лица.
– Тот за кружку эля готов тещу полковника Томсона обесчестить!

– Да что вы говорите?
– удивлялся аббат.
– Ай, ай... Это очень предосудительный грех - бесчестить тещу ближнего твоего... Я наложу на него епитимью.

Наконец, двое друзей достигали дома Тапкина и хором интересовались у слуги, вернулся ли уже британский лорд из дворца. Увы - его почему-то неизменно не оказывалось.

– Какая жалость, - сокрушался аббат.
– Нам так хотелось сравнить сэра Тапкина и вот этого рикшу. Де Перастини кажется, будто они очень похожи.

– Не могу знать, ваше преподобие, - вежливо отвечал слуга британца.

– Спустись-ка, малый, - приказывал де Перастини, - разгляди-ка хорошенько нашего рикшу - как по-твоему, он похож на твоего хозяина?

Малый, взяв фонарь, сходил вниз и оглядывал рикшу со всех сторон.

– Как ты считаешь, это твой хозяин лорд Тапкин, да?
– кротко спрашивал аббат.

– Что вы, ваше преподобие, - кланяясь, отвечал слуга, - разве лорд пойдет в рикши.

– По-твоему, только какой-нибудь шаромыжник из европейцев способен наняться рикшей?
– спрашивал аббат Крюшон.

– Вам видней, господа, - осторожно отвечал слуга британца.

– Ну, так вели же этому притворщику, чтобы он вез меня домой, говорил аббат и крестил склонившегося слугу.
– Да!
– окликал он, уже отъехав.
– Когда приедет лорд Тапкин, передай ему, что был аббат, что он ему кланяется, очень жалеет, что не застал, а ещё спрашивает, как его здоровье и пусть он соблюдает пост, потому что это вместо диеты, аббат печется о его же здоровьи, - ну, запомнил?

– Передам, ваше преподобие, - кланяясь, отвечал слуга.

Дорогой до дому аббат со своим другом ещё раз обсуждали причины задержки английского посла во дворце. Де Перастини приходил к выводу, что лорд Тапкин заблудился во дворцовом саду, а аббат тревожился, не съела ли британца акула-крокодил. Затем рикша развозил их по домам, а куда он девался после - этого двое друзей не знали и знать не хотели.

Ну, а на следующий день это повторялось с разными вариациями. Конечно же, и во дворце все старались выказать аббату всяческое уважение и участие. Император в особенности старался обласкать Крюшона. Он полюбил беседы с ним и часами мог слушать рассказы аббата о его жизни в монастыре и повадках его братии. Эти беседы отвлекали аббата от горестной утраты и оживляли его печальное сердце. Но часто посреди сладостных возвращений ко временам юности аббат вдруг замолкал и начинал тяжело вздыхать.

– Вы снова загрустили о своем друге графе Артуа?
– участливо интересовался император или императрица, в то время как круг придворных, затаив дыхание, ожидал продолжение повести о таинственном брате Изабелле.

– Ах, нет, ваше величество, - грустно отвечал аббат.

– А, понимаю!
– догадывалась императрица.
– Наверное, вы томитесь по брату Изабелле, ведь так?

– Ах, государыня, нет!
– вздыхал аббат Крюшон.
– То есть, вы правы - я очень скучаю по брату Изабелле и беспокоюсь, как там разрешилась опухоль в его животе... Но не в том дело.

– Так в чем же?

– Ваше величество, - всхлипнув, молвил аббат, - я тяжело скорблю о безумствах нашего несчастного короля Луи и опасаюсь, как бы он чего не сотворил с милой далекой Францией, моей прекрасной родиной...

– А что такое с королем Луи?
– удивился император.
– По-моему, он жив-здоров, вот и письмо недавно прислал... Не сам, правда, писал, а по его просьбе этот, как его... ну, козел тот...

– Гастон де Мишо, - подсказали придворные.

– Во-во, рецензент этот говенный... Так что же там с нашим Луи?