Чтение онлайн

–  Ну? Допрос закончен?
– спросил Вебард с кривой усмешкой.

–  Когда следующий корабль на Землю?

–  Грузовая баржа отправляется вечером.

–  Прекрасно. Надеюсь, с пилотом мы поладим. Можете дать мне сейчас расчет.

–  Расчет с вами? Вы работали только один день. Вы должны станции за дорогу, за форму, за еду…

–  О, не берите в голову.- Джин развернулась и запустила себя в коридор. Пройдя в комнату, стала собирать свои вещи.

В дверь просунулась голова Блейскел.

–  Вы здесь… -она фыркнула.
– Мистер Эрл спрашивает вас. Он непременно хочет вас видеть.- Было заметно, что она этого не одобряет.

–  Конечно,- сказала Джин.- Сейчас иду. Блейскел удалилась.

Джин толкнула себя вдоль коридора к грузовой палубе.

Пилот баржи помогал грузить какие-то пустые металлические канистры. При виде Джин, лицо его перекосилось.

–  Снова вы?

–  Я собираюсь обратно на Землю. Вы были правы. Мне это не подошло.

Пилот кисло кивнул:

–  На сей раз - поедете в грузовом отсеке. Так будет лучше для нас обоих… Если вы разместитесь спереди, я ничего не гарантирую.

–  Согласна,- кивнула Джин.

–  Отправление через час.

Когда Джин добралась до отеля «Атлантида» в Столице, на ней были черное платье и черные туфли-лодочки. Она знала, что выглядела в них более взрослой и более утонченной. Она пересекла вестибюль, бросив по сторонам настороженный взгляд: нет ли детективов. Иногда они питали недобрые чувства к молодым девушкам, которых никто не сопровождает. Полицейских лучше избегать, держаться от них подальше. Обнаружив, что у нет нее ни отца, ни матери, ни опекуна, они могли передать ее в какое-нибудь безотрадное государственное учреждение. В некоторых случаях, чтобы сохранить независимость, приходилось идти на крайние меры.

Но детектив отеля «Атлантида» не обратил внимания на черноволосую девушку, спокойно пересекавшую вестибюль, да и вряд ли вообще заметил ее. Лифтеру показалось, что она немного нервничает, то ли от скрываемого возбуждения, то ли просто из-за нервного характера. Портье на тринадцатом этаже отметил, что она искала номер, следовательно, не знакома с отелем. Горничная видела, как она нажала кнопку звонка номера 3001, как открылась дверь, и девушка изумленно отшатнулась, затем медленно прошла в номер. «Странно»,-подумала горничная, но мысль эта занимала ее лишь несколько мгновений. Затем она принялась перезаряжать разбрызгиватели пены в общественных душевых, и событие напрочь забылось.

Номер оказался просторным, элегантным, дорогим. Окна открывались на Центральный сад и морисоновский Зал Справедливости. Мебель работы явно профессионального мастера - гармоничная, но лишенная своеобразия. Некоторые предметы намекали на присутствие женщины. Но никакой женщины Джин не видела. В комнате находились только она и Фосерингей.

На Фосерингее были приглушенных тонов фланелевый костюм и темный галстук - ничем неприметная личность. Среди десятка людей он бы затерялся.

На мгновение удивившись, он пригласил ее:

–  Входите.

Джин стрельнула взглядом по комнате, ожидая увидеть жирное, смятое гравитацией тело. Но Лайонела не было, возможно, Фосерингей его ждал.

–  Ну, что привело вас сюда?
– спросил он.- Садитесь.

Джин погрузилась в кресло и закусила губу. Фосерингей осторожно ходил по комнате и поглядывал на нее. Она рылась у себя в памяти. Какой у нее есть законный повод, чтобы заявиться к Лайонелу? Возможно, Фосерингей догадался, что она встанет у него на пути… А где Хаммонд? В затылке что-то защипало. На нее смотрели сзади. Она быстро оглянулась.

В комнате кто-то старался держаться в тени. Но не слишком умело. Теплый успокаивающий поток понимания рассеял туман в мозгу Джин. Она улыбнулась, показав маленькие белые острые зубки. В комнате находилась толстая женщина, очень толстая, розовая, с дрожащей плотью.

–  Чему вы улыбаетесь?
– поинтересовался Фосерингей.

–  Вам не интересно узнать, кто дал мне ваш адрес?
– Она использовала его же технику беседы.

–  Очевидно, Вебард. Джин кивнула:

–  Леди ваша жена?

Подбородок Фосерингея чуть вздернулся:

–  Вернемся к делу.

–  Хорошо,- согласилась девушка. Оставалась вероятность, что она делает страшную ошибку, но рисковать было необходимо. Вопросы вскроют ее неуверенность, лишат козырей при торговле.- Сколько у вас есть денег? Сейчас. Наличными.

–  Тысяч десять-двадцать. Джин изобразила разочарование.

–  Недостаточно?

–  Вы послали меня на дохлое дело. Фосерингей молча сел.

–  Эрл мог бы увлечься мной, разве что откусив язык. Его вкусы по отношению к женщинам в точности как ваши.

Фосерингей не выказал раздражения:

–  Но два года назад…

–  Этому есть причина.- Джин удрученно подняла брови.- Очень плохая причина.

–  Ну, давайте.

–  Он любил земных девушек, потому что они уроды. По его мнению, конечно. Эрл любит уродов.

Фосерингей потер подбородок, наблюдая за ней пустыми круглыми глазами.

–  Я никогда не смотрел на дело с этой стороны.

–  Ваша схема могла бы сработать, будь Эрл хотя бы частично нормальным. Но я не нашла в нем ничего, что могло бы помочь ее осуществлению.

–  Чтобы сообщить это, не требовалось заявляться сюда,-холодно улыбнулся Фосерингей.

–  Отнюдь. Я знаю, каким образом Лайонел Эберкромби может вернуть себе станцию… Вас, конечно, зовут Фосерингеем.

–  Если меня зовут Фосерингеем, тогда почему вы меня здесь искали?

Джин звонко и весело рассмеялась:

–  Почему вы думаете, что я искала вас? Я искала Лайонела Эберкромби. Фосерингей мне не нужен, если я не могу выйти замуж за Эрла. А я не могу. И денег у меня мало. Так что теперь я ищу Лайонела Эберкромби.

Фосерингей постучал хорошо наманикюренным пальцем по колену и спокойно сказал:

–  Я - Лайонел Эберкромби.

–  Откуда я знаю, что вы говорите правду?

Он бросил ей паспорт. Джин посмотрела его и бросила обратно:

–  Ладно. Теперь так: у вас есть двадцать тысяч. Этого мало. Я хочу два миллиона… Раз у вас их нет, значит, нет. Я не предъявляю чрезмерных требований. Но я хочу иметь уверенность, что получу их, когда они у вас будут. Поступим следующим образом: вы напишите документ, скажем, вексель, что-нибудь законно оформленное, что даст мне долю в станции Эберкромби. Я согласна продать вам его обратно за два миллиона долларов.