Чудовище на орбите
Шрифт:
Джин бодро взбежала по ступенькам из каменной пены. Салун был пуст. Вдоль черной стены с зеркалом располагалась стойка бара, на полках разместились сотни сувениров прошлых лет: отборные кристаллы «звук-свет», окаменевшие останки троттеров и других вымерших обитателей Кодирона, буры, композиция из шести шахтерских касок с именами их владельцев.
– Что вы хотите, девушка?
– Проскрежетал полный подозрительности голос.
Джин обернулась и увидела старика с орлиным носом, сидящего в углу. Глаза у него были голубые и пронзительные, а гребень седых волос придавал сходство со старым белым попугаем, которого внезапно разбудили.
– Я ищу Молли,- сказала Джин.- Молли Салмон.
– Здесь такой нет. Что вы от нее хотите.?
– Я хочу поговорить с ней.
Челюсть старика сначала пошла вверх, затем вниз, словно он жевал что-то очень горячее.
– О чем?
– Если она захочет, чтобы вы узнали, она скажет вам сама.
Подбородок старика дернулся.
– Девушка, а вы очаровательная нахалка, не так ли?
Сзади прозвучали мягкие шаги. В комнату вошла женщина в неряшливом вечернем платье и с явной язвительностью поглядела на Джин.
– Эй, где Молли?
– рявкнул старик.
– Она пришла работать?
– Женщина указала на Джин.- Я этого не потерплю. Я устрою скандал. В ту же минуту, когда эта молодая шлюха обоснуется здесь.
– Я всего лишь хочу поговорить с Молли.
– Она наверху… чистит ковер.- Женщина повернулась к старику.- Пейсли снова загадил его. Если ты раз и навсегда выгонишь эту пьянь, я по гроб жизни буду тебе благодарна.
– Деньги есть деньги,- пожал плечами старик.
Джин начала осторожно взбираться по лестнице, но проход загородила массивная женская фигура. Женщина несла ведро и щетку. Когда свет упал на ее лицо, Джин узнала женщину с фотографии Джо Парле. Правда, облик ее несколько изменили двадцать лет плохого здоровья, отвратительный характер и сотня фунтов прокисшей плоти.
– Молли?
– отважилась спросить Джин.- Вы Молли Салмон?
– Да. Ну и что?
– Я хотела бы поговорить с вами. Наедине. Молли покосилась на нее и бросила злой взгляд в
сторону салуна, где старик и женщина с нескрываемым интересом прислушивались к ним.
– Ладно, пошли отсюда.
Она толкнула расшатанную дверь и заковыляла наружу, на боковую веранду, выходившую в унылый садик, где росли черные гремучие кусты, странствующая лоза, ржавые грибы. Там Молли плюхнулась в плетеное кресло, которое чуть не развалилось под ее весом.
– Так в чем дело?
Воображение Джин никогда не рисовало ей именно такую картину встречи. Что говорить? Глядя в пухлое белое лицо, ощущая кислую женскую вонь, Джин почувствовала, как слова застревают у нее в горле… Внезапно в ней вспыхнула злость.
– Семнадцать лет назад вы оставили ребенка у Джо Парле в Ангел Сити. Я хочу знать, кто был отец той девочки.
Лицо Молли Салмон совершенно не изменилось.
– Я часто гадала, кем стал этот ребенок…- сказала она низким грубым голосом.
– Это был не ваш ребенок?
– с внезапной надеждой спросила Джин.
Молли горько рассмеялась:
– Не убегайте от себя. Это мое отродье, я в этом не сомневаюсь, ну как можно в этом сомневаться… Откуда вы узнали?
– Джо вел что-то вроде дневника… Кто был отец? Джо?
Женщина нелепо-величественно выпрямилась:
– Джо Парле? Гм… да нет.
– Тогда кто?
Молли изучающе оглядела Джин лукавыми глазами.
– Похоже, у вас в жизни все идет хорошо.
– Я знала, что к этому подойдет,- кивнула Джин.- Сколько?
Цена Молли оказалась удивительно скромной - возможно, это определялось тем, какое значение она придавала разговору.
– Ну, десять… двадцать долларов. Чтобы оплатить мое время, и только.
Джин дала бы ей сотню, тысячу.
– Вот.
– Благодарю вас,- чопорно произнесла Молли Салмон.- Теперь я расскажу вам все, что знаю об этом странном деле.
– Ладно! Кто мой отец?
– Никто,- ответила Молли.
– Никто?
– Никто.
Джин помолчала, затем проговорила:
– Должен же быть кто-то.
– Никто не может это знать лучше меня, я заявляю вам это с полной уверенностью,- величественно заявила женщина.
– Может, вы тогда немного перебрали?
– с надеждой предположила Джин.
Молли критически посмотрела на нее:
– Очень умно для такой маленькой мозглячки… А, ладно, пропади все пропадом… Я была тогда ненамного старше вас, и была чертовски привлекательной… Глядя на меня сейчас, вы никогда не подумаете этого…
– Кто мой отец?
– Никто.
– Это невозможно! Молли покачала головой:
– Тем не менее это так. А почему я знаю? Потому что была там, за решеткой, в Доме Реабилитации, и была за решеткой два года. Затем, поглядев на себя, я сказала: «Молли, ты толстеешь». Потом я сказала: «Наверное, газы». А на следующий день я сказала: «Молли, если бы эта чертова тюрьма не смахивала на аквариум для золотых рыбок, где каждую минуту на тебя пялятся чьи-нибудь глаза, хотя ты и не видела ни одного мужчину, кроме старика Колвела и директора…»
– Колвел!
– Колвел был там доктором, холодный как рыба… Бог видит, холоднющая рыба… В любом случае, я сказала себе…
– А не могло быть так, что Колвел?..
– Колвел?
– фыркнула Молли.
– Правдоподобнее повесить это на Архангела Гавриила. Этот старый…- она разразилась непристойным бормотанием.- Я до сих пор мечтаю поймать этого слюнтяя, неженку, этого урода, который не дал мне выйти, когда истек мой срок! Он объявил, что я больна и нужно подождать! А сам ничего не делал, чтобы лечить. Я сама вышла оттуда. Я уехала на грузовике, который оказался там внутри, и он ничего не мог поделать, потому что вышел мой срок и задерживал он меня незаконно. И затем я пошла к врачу, старому доктору Уэлшу, и он сказал: «Молли, ваша единственная проблема в том, что вы беременны». А дальше вы уже знаете. Есть ребенок, а я без средств к существованию и без хахаля, нуждаюсь в свободе, так что пришлось отнести ее к моему хорошему другу Джо. А то, что он изредка поднимал шум…
– А как насчет директора?
– Что насчет директора?
– Мог он?..
Молли скептически фыркнула:
– Только не старый пень Ричард. Он у нас никогда даже не показывался. Кроме того, его дурила молодая мозглячка в офисе.
Раздался гудящий звук мотора. Джин выскочила в сад и вытянула шею в сторону удаляющейся воздушной лодки. «Какого черта… я сказала ему ждать. Как я вернусь в Ангел Сити?»
– Ну-ну,- донесся пронзительный голос снизу.- Ну-ну, это в самом деле настоящий реликт прошлых дней.