Чтение онлайн

–  Разве вам не любопытно, откуда я взялась?
– спросила она.- Вы, кажется, совершенно ничем не интересуетесь.

–  Ох,- девушка пожала плечами.- Все любопытство кончилось.

–  Да,- сказала Джин.- Похоже, правда… Мне здесь не нравится.

–  Нам тоже.

–  Почему же вы не уйдете? Не сбежите? Все девушки рассмеялись:

–  Куда бежать? Через двести миль голых скал? И что потом? Чтобы улететь с Кодирона, у нас нет денег.

Джин презрительно фыркнула:

–  Девушки, которые хорошо выглядят, всегда могут найти деньги.

–  Как?
– искренне заинтересовались они.

–  О, есть способы. Похоже, вы никогда не путешествовали.

–  Нет, мы видели несколько фильмов, смотрели телевизор и читали книги.

–  Книги вам подбирал Колвел?

–  Да.

–  Старый лицемер. С чего это все началось? Девушка, сидевшая рядом, пожала плечами. Рукав

ее блузки задрался, и на обнаженном запястье виднелась татуировка. Джин наклонилась вперед и прочла: «Фелйсия». Взбудораженная внезапным воспоминанием, она взглянула на собственное запястье. Татуировка на ее матовой коже гласила: «Джин». Теперь она по настоящему разозлилась:

–  Клеймить нас, как скот! Никто не разделил ее возмущения.

–  Он говорит, что должен как-то различать нас.

–  Чертов старый негодяй… Однако в некотором смысле он…- Ее голос замер.- А как вышло, что все мы одинаковы?

Фелисия смотрела на нее яркими рассудительными глазами.

–  Вам надо спросить Колвела. Нам он не объяснял.

–  Но ваши матери? Кто ваши матери? Фелисия поморщилась:

–  Давайте не будем о грустном.

–  Вы видели старую Свенску, женщину, которая помогла вам войти?
– спросила соседняя девушка.- Это мать Фелисии.

–  О-о-о-х!
– застонала Фелисия.- Я долбила тебе столько раз! Никогда не напоминай мне об этом! Не забудь свою покойную мать, у которой была только половина лица…

Джин заскрежетала зубами и зашагала туда-сюда по комнате.

–  Я хочу выйти из этой проклятой тюрьмы… Я бывала в тюрьмах, домах призрения, лагерях, приютах для сирот и всегда убегала.- Она подозрительно оглядела шесть лиц.- Может быть, вам очень ну-

Колвел? Мне нет.

–  Нам тоже. Но мы ничего не можем сделать.

–  А вы не пробовали убить его?
– поинтересовалась Джин.- Пырнуть ножом, и всего делов. Я попробую, если представится случай…

В комнате стояла гробовая тишина.

–  Знаете ли вы, за чьими деньгами собирается Черри?
– продолжала Джин.- Нет? Ну? За моими. У меня их очень много. Как только Колвел узнал это, он начал гадать, как их забрать. Теперь он послал к моему поверенному Черри. Рассказал ей, что делать, как извлечь из Майкрофта деньги. Майкрофт не почувствует разницы. Потому что она не просто такая, как я. Она и есть я. Даже отпечатки пальцев.

–  Конечно.

–  Вам никогда не приходилось ни работать, ни сражаться,- сердито воскликнула Джин.- Вы лишь сидите кружком, как собачки. Колвел зовет вас цыплятами. Вы свыклись с этим… с этим…- слова изменили ей, и она сделала яростный жест.

–  Очень интересно, Джин… Могу я пригласить вас на несколько минут для беседы?
– произнес сухой язвительный голос.

Девушки задвигались, испуганно уставившись на дверь. На пороге стоял Колвел. Джин, пристально посмотрев на девушек через плечо, прошествовала в коридор. С могильной учтивостью Колвел провел ее в светлую комнату, обставленную как кабинет. Уселся в кресло у современного стола с дисплеем. Джин осталась стоять, вызывающе наблюдая за ним.

Колвел вертел карандаш двумя пальцами. Он осторожно подбирал слова.

–  Похоже, вы представляете собой проблему. Джин топнула ногой:

–  Мне наплевать на ваши проблемы. Я хочу вернуться в Ангел Сити. Если вы думаете, что можете продержать меня здесь долго, вы сумасшедший!

–  Мы в очень своеобразной ситуации, Джин.- Колвел с интересом смотрел на карандаш.- Позвольте мне объяснить ее, и вы поймете необходимость сотрудничества. Если мы будем работать вместе - вы, я, другие девушки,- мы все сможем стать богатыми и независимыми.

–  Я уже богата… и уже независима. Колвел мягко улыбнулся.

–  Но вы же не захотите разделить свое богатство со своими сестрами?

–  Я не хочу делить свое богатство ни со старым Полтоном, ни с вами, ни с водителем кэба… Почему я должна делить его с кем бы то ни было?
– Она в бешенстве покачала головой.- Нет, сэр, я хочу отсюда уйти, прямо сейчас. И вам лучше не мешать мне, а то напоретесь на крупные неприятности…

–  Что касается денег,- спокойно сказал Колвел,- мы их разделим поровну. Джин усмехнулась:

–  Как только вы увидели меня впервые в офисе мистера Майкрофта, вы уже все просчитали. Вы решили, что заманите меня сюда и пошлете одну из своих девушек забрать деньги. Но вы приняли Майкрофта за простачка. Он торопиться не будет. Ваша Черри не многого от него добьется.

–  Того, что она добьется, будет вполне достаточно. На худой конец у нас останется доход с двух миллионов долларов. Что-то около пятидесяти тысяч в год. Что нам еще надо?

От злости глаза Джин наполнились слезами:

–  Почему вы рискуете, оставляя меня в живых? Рано или поздно, я вырвусь, стану свободной, и тогда вы пожалеете».

–  Моя дорогая девочка, вы перенервничали,- мягко упрекнул ее Колвел.- В основании моего дела лежит столько, что вы даже и не подозреваете. Словно подводная часть айсберга. Позвольте рассказать вам одну занимательную историю. Сядьте, моя дорогая, сядьте.

–  Без «дорогая», ты, старый…

–  Ну, ну…- Колвел положил карандаш и откинулся назад.- Двадцать лет назад я работал врачом в Доме Реабилитации. Славные деньки…- Он резко взглянул на нее.- Все это должно остаться между нами. Поняли?

Джин засмеялась, на языке у нее вертелась пора зительно удачная реплика. Но она сдержалась. Если Колвела так грызло тщеславие, что он испытывал потребность во внимательном слушателе и не гнушался ею, пусть говорит. Так будет лучше.

Девушка что-то уклончиво пробормотала. Колвел украдкой посмотрел на нее и закудахтал, словно читал её мысли.

–  Ничего, ничего, главное - не стоит забывать, что вы очень многим мне обязаны. Само человечество мне многим обязано.- Старик улыбался, лелея свою мысль, любовно перекатывая ее в мозгу.- Да, очень многим. Вы, девушки, особенно. Семеро из вас, так сказать, обязаны мне самим своим существованием. Я взял одну и сделал восемь.