Чтение онлайн

— Зефир, а вы с нами жить не будете? — отложив ложку в пустую тарелку, спросила Вилтани.

Голос её звучал расстроенно — как ни мала она была, но отчётливо понимала, что комнат в новом жилище на всех нет. Даже вкусное жаркое, которое девочка только что уплетала за обе щёки, и новенькое голубое платьице, подаренное парнями, не смогли поднять ей настроение.

— Не выйдет, — развёл руками командир. — Мы останемся в таверне, но теперь точно будем к вам почаще заходить — обещаю.

В просторной гостиной, где они сейчас ужинали за большим столом, места хватило всем, включая молодого чудовищного алхимика. Варна к этому моменту уже порядком заездила его поручениями, отчего бедняга походил на выжатый досуха лимон. И тем удивительнее было видеть, как этот самый «лимон» тихо светился довольством.

— Надолго? — продолжила расспросы мелкая егоза.

— Полгода, наверное.

— У-у-у, долго! — мило надулась она.

На самом деле, чтобы накопить на огромный дом, скорее всего, требовалось гораздо больше времени. Но Зефир решил не расстраивать её заранее.

— Вы, кстати, когда перекрашиваться собираетесь? — закончив с едой, Леопольд откинулся на спинку стула и посмотрел на Варну.

— Завтра с утра, — ответила блондинка. — Нужно будет воспользоваться купальней во дворе, чтобы всё краской не заляпать.

Услышав это, Брут навострил уши и украдкой потер лапы под столом в предвкушении. Однако на его морде не дрогнул ни один мускул.

— Раз уж вы заговорили о маскировке, у меня две новости, — включился в разговор Эден. — Первая: жду вас у себя, чтобы подкорректировать черты лица. Вторая: я нашёл женскую руку, и мы сможем сразу её прирастить.

— Это же замечательно! — обрадовалась Лиса. — Что ж ты молчал?

— Сюрприз хотел сделать, — смутился юноша.

— Спасибо, Эден, — с искренней благодарностью кивнул командир и перевёл взгляд на Варну.

Та застыла с каменным лицом, словно изваяние, но Зефир почти физически ощущал бурю, бушующую у неё в душе. После всех испытаний, через которые женщина прошла вместе с Лисой, она, вероятно, уже смирилась со своей участью калеки. И вдруг — не просто пустые обещания, а реальный шанс вернуть утраченную конечность. Причем не какую-то лапу монстра, а нормальную женскую руку и буквально в ближайшее время.

— Если мы завтра днём подойдём? Нормально? — деловито уточнила рыжая.

— Да, в самый раз.

Присутствовать на операции Зефир с товарищами не планировали. Пока сегодня парни мотались между домом и таверной, командира перехватили Ночка с Веселиной и напомнили про охоту на медвежутей. Так что к нужному моменту друзья уже будут на пути в Выдох. К тому же Эден давно зарекомендовал себя как профессионал, а главное — как тот, кому можно было доверять. Поэтому ничего плохого в том, что они пропустят это событие, Зефир не видел. Рука-то у Варны никуда не денется, и посмотреть на неё и поздравить женщину можно будет и позже.

Вскоре посиделки подошли к концу, а четверо гостей отправились к себе, тогда как домочадцы остались обживать теперь уже их новый дом.

Утро началось для Брута непривычно рано — ведь перед походом в Выдох его ждало важное задание. Тявкнув сонным парням о неотложных делах, он тут же выскользнул из таверны и, не теряя ни секунды, поспешил на север города.

Для передвижения зверь выбрал верхние уровни, потому довольно скоро оказался рядом с жильём Варны и Лисы. Переместившись на крышу их дома, енот уселся рядом с трубой и принялся терпеливо ждать.

Прошло минут двадцать, прежде чем внизу началось движение: Хагг засуетился между колодцем и домом, таская вёдра. Вскоре зачадила труба рядом с енотом — видимо, девушки нагревали воду, — а Брут продолжил терпеливое ожидание.

Когда приготовления наконец-то закончились, и рыжая с блондинкой зашли в купальню, енот, похабно оскалившись, переместился на крышу помывочной. Доски там были скрипучими и рассохшимися, поэтому ступать приходилось осторожно. Но как раз из-за их состояния в крыше зияли щели, к одной из которых мохнатый извращенец и приник, оттопырив пушистый зад.

Шло время, и девушки, закончив купание, приступили к покраске волос. Недавно приобретенные алхимические средства нужно было сначала развести в ведре, а уже потом поливать на голову. Кожа при этом не окрашивалась, что делало процедуру довольно простой.

Первой опробовать чудо алхимической мысли вызвалась Варна. Она села на скамью и наклонилась, а Лиса, зачерпывая чёрный раствор, поливала ей на волосы. И буквально через пару минут натуральная блондинка превратилась в жгучую брюнетку. Следом девушки развели ярко-синий состав в другой емкости и поменялись местами.

— У тебя нет ощущения, что на нас кто-то смотрит? — замерла Варна с черпаком в руке.

— Да! — горячо поддержала её Лиса. — Прямо как тогда на подворье!

В купальне на мгновение повисла тишина — и вдруг обе девушки, будто сговорившись, в унисон возмущенно крикнули: «Брут!»

Сверху послышался скрип и какая-то паническая возня. Внезапно старые доски потолка не выдержали и проломились, а упитанный енот сорвался вниз. Мохнатый в этот момент суматошно махал лапами, но летать он не умел, поэтому жесткий пол неумолимо приближался, когда зверь наконец-то вспомнил о своей способности.

Миг — и он исчез, однако в смятении напортачил и материализовался прямо над ведром с синей краской, куда и плюхнулся, разбрызгивая содержимое.

…

— Ты опять за старое? — наскоро одевшаяся Варна с влажными и растрепанными волосами строго вышагивала вокруг Брута, сидевшего понуро во дворе дома. — И как тебе не стыдно-то?

Зверь выглядел несчастным, но не из-за того, что превратился в мокрую синюю курицу, а потому что его — неуловимого и дерзкого енота, терроризировавшего красоток практически всего Перекрёстка, поймали.

Раскаяния там не было и в помине. Будь Брут образованнее, он бы сослался на инстинкты: птицы вьют гнёзда, коты вылизывают хозяйство, а псы нюхают задницы. Так и у него после всех мутаций и странных происшествий развился инстинкт натурального извращенца, ставший второй натурой, которой он не просто не тяготился, а наслаждался.

Варна тяжело вздохнула, вспомнив бесполезность прошлых внушений. Сколько ни увещевала она енота на подворье — словами и не только, — он всегда возвращался к своему постыдному занятию.