Чтение онлайн

Я насыпала в джезву кофе, налила воды.

— С корицей?

— Если можно.

Наблюдая за шапкой пены, я чувствовала его взгляд, проникающий под одежду. Под кожу. И точно так же, как пена, откуда-то из глубины поднималось уже почти забытое возбуждение, дрожь желания.

Резко отодвинув стул, Стас поднялся, подошел ко мне. Положил руки на плечи. Я запрокинула голову, подставив губы и закрыв глаза. Зашипел, убегая кофе. Сдвинув не глядя джезву и выключив газ, я повернулась…

Мы набросились друг на друга с такой жадностью, с таким пылом, о котором давно уже успели забыть. Прямо на кухне, на столе, потом перебрались в комнату. Это было форменное безумие. Не слияние, не растворение друг в друге — взаимопоглощение. О чем я думала? Да ни о чем. Только быть вот так — близко, еще ближе!

А потом пришло отрезвление. Мы лежали, думая каждый о своем. Я пристроила голову ему на грудь, Стас — так привычно — намотал на палец прядь моих волос.

— Том, что мы наделали, а? — спросил он с горечью обреченности. — Но, может, еще не поздно?

Как же хотелось сказать: нет, не поздно, все можно исправить, все можно вернуть. Все будет по-другому. Но я понимала, что это иллюзия. Если мы снова будем вместе, пройдет какое-то время, и все станет по-прежнему. Я так и буду бегать по кругу, как слепая лошадь в шахте. Тащить его за собой, как мамка-нянька капризного, избалованного ребенка. Да, вероятно, я сама была виновата в том, что позволила ему сесть себе на шею и ехать, свесив ноги. Но исправить все это можно было только одним способом.

Расстаться. Окончательно и навсегда.

— Нет, Стас. Поздно. Ничего не выйдет.

— Тогда зачем? Зачем все это было? — оттолкнув меня, он сел, повернувшись спиной.

— Кажется, мы оба этого хотели, нет? Ты прав, не надо было. Мы развелись. Так лучше для нас обоих.

Не сказав ни слова, даже не взглянув на меня, Стас оделся и вышел. Я накинула рубашку и встала у окна сбоку — так, чтобы не было видно снизу. Медленно, опустив голову, он брел через двор к подворотне.

Открыть окно, окликнуть его. Или взять телефон, набрать номер. Дождаться, когда ответит, и сказать: «Я дура. Прости. Возвращайся. Я хочу быть с тобой»…

Телефон остался лежать на тумбочке. Я прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь выровнять дыхание. Стас скрылся под аркой.

В тот день мы виделись в последний раз.

Мне еще сказочно повезло тогда, подумала я, уже начиная дремать. В угаре мысль о предохранении нам и в голову не пришла. Забеременела бы — и действительно осталась бы со Стасом. И чем все это кончилось бы? Было бы у меня два ребенка и ни одного мужа. Ох, нет, лучше даже не представлять.

Уснув на этой мрачной ноте, сны я тоже видела не такие радужные, как прошлой ночью. И тем приятнее было проснуться от щекотки поцелуев.

— Просыпайся, солнышко, — наклонившись надо мной, Артем пробирался губами все дальше под одеяло.

— Я солнышко, как здорово! — повернувшись на живот, я подставила ему спину.

— Вообще-то я имел в виду, что на улице солнышко, но ты тоже. Посмотри.

Он встал, отдернул штору, и спальню затопило ярким светом, намекающим, что утро уже не самое раннее. Балансируя на краю кровати, я дотянулась до плеч Артема, повисла на нем и посмотрела в окно. И снова ахнула от восторга.

Внизу за деревьями с желтой и красной листвой синело небольшое озеро. Или, может, большой пруд. И даже окружившие сквер типовые блочные коробки не могли испортить эту картину.

— Летом вообще красота, — с забавной гордостью сказал Артем. Как будто сам выкопал это лужу и посадил деревья. — И, кстати, вот еще преимущество двадцать второго этажа: можно открыть окно и загорать голяком. И никто не увидит. Разве что Карлсон какой мимо пролетит.

Он неожиданно подхватил меня поперек живота так, что я съехала с кровати и оказалась лицом к окну, тесно прижавшись к нему всем телом. Подняла руки, закинула их назад, ероша волосы у него на затылке.

— Томка, как от тебя обалденно пахнет, просто крышу сносит, — он уткнулся куда-то мне под мышку. — Есть такая байка, что некий король или еще какой-то важный средневековый крендель писал свой любовнице: «Дорогая, я еду, не мойся». Недельки так за две до предполагаемого визита.

— И что, ты тоже предлагаешь мне не мыться? — с подозрением поинтересовалась я.

— А ты и так не моешь… ноги.

— Ты теперь все время будешь меня подкалывать? — я звонко шлепнула его ладонью по заднице.

— Разумеется. А кстати, знаешь?.. — тут голос Артема стал совсем другим. Таким, что у меня задрожали колени, а живот мгновенно налился теплом. — Подушечки собачьих лап пахнут сушеными грибами.

Я чуть не взвыла. Вот как у него это получалось: сказать явную глупость, совершенно неэротичную, но так, чтобы мгновенно захотелось толкнуть его на кровать, забраться сверху и… не отпускать. До полного изнеможения.

Промелькнуло, не задержавшись: а ведь это безумие пройдет. Когда загораешься от одного взгляда, от случайного прикосновения. И хочешь так, что начинает знобить, до физической боли. Оно всегда проходит. И другое, следом: значит, надо ловить момент. Пока все это так остро и ярко.

— Тимаев, еще одно слово — и на работу мы сегодня не попадем.

— Вот так и разбиваются иллюзии, — Артем с сожалением отпустил меня. — И вспоминаешь, что ты взрослый человек со сложившимся жизненным укладом. С обязанностями и обязательствами.

— Ой, мамочки! — взвизгнула я, сообразив, что уже понедельник, а во вторник Кулаков ждет окончательный вариант статьи, публикация которой необходима для защиты.

— Что? — испугался Артем.

— Статья. Завтра нужно сдать. А у меня только черновик кривой.

— Значит, увидимся, когда напишешь. Ясно?

— Так точно, товарищ командир, — вздохнув тяжело, я добавила: — Неплохая мотивация, чего уж там.

Домой я попала только около двенадцати. Времени, чтобы привести себя в божий вид и собраться, оставалось не так уж и много, учитывая, что я хотела прийти пораньше и застать Тараса. По понедельникам у него был утренний прием, а потом он обычно ехал во вторую клинику заниматься административкой. Как бы ни хотелось мне избежать разговора с ним, откладывать больше не имело смысла.

Свернув с Мытнинской на Бакунина, я решила позвонить Люке. В это время у нее как раз был обеденный перерыв.

— Послушай, Люк, — я сразу взяла быка за рога. — Ты карточку проверила?

— Позвонила в банк. Сказали, что этот счет закрыт. Он его еще тогда закрыл. Сразу как я ушла.

— Понятно… Ты как?

На самом-то деле ничего не было понятно. И, судя по голосу, обстояло все скверно. Точка неустойчивого равновесия. Подтолкни — и покатится. Причем в любую сторону.

— Не знаю, Том. Ночь не спала, корвалола ведро выпила. Как пьяная. Раздрай полный.