Чтение онлайн

— И сны, — добавил Дуглас, пристально глядя мне в глаза. — Были ли у тебя сны-предупреждения? Те, после которых встаёшь с уверенностью, что надо менять распоряжение, перенести выезд, закрыть ворота пораньше?

Я вспомнила недавний сон, где вороны над стенами замка застилали небо. Это было перед приездом мачехи. Тогда я не обратила внимания на сон.

И те два волка, которые стали сниться мне после приезда в Блекхолд.

— Были, — призналась я. — Нечасто, но снятся сны. Волки. Вороны.

— Это тоже проявление, — сказал Джереми. — Интуиция, вызванная даром. Когда ты к ней прислушиваешься, то спасаешь всех вокруг.

Я слушала и ощущала, как замок дышит со мной в такт. Я растерянно посмотрела на свои руки. Обычные руки, с короткими ногтями и мозолью от пера на пальце.

— И из-за этого я ей нужна, — я сама сложила в одну цепочку её поступки, рассказ МакКейнов и свои сны. — Мачехе. Не только из-за денег.

Джереми и Дуглас переглянулись. Взгляд Хранителя стал тяжёлым.

— Изабель здесь не ради денег твоего отца, — жёстко сказал он. — Она здесь за твоей удачей.

— За такими женщинами, как ты, идёт охота, — пояснил Джереми, и в его голосе прозвучала решимость. — Есть тёмные ритуалы, Кат. Старые и грязные. Если насильно выдать Истинную Хозяйку замуж и провести обряд в брачную ночь, то можно “выкачать” её дар.

Меня замутило.

— Выкачать?

— Забрать удачу себе, — пояснил Дуглас. — Сделать из тебя пустую оболочку, живой талисман на привязи. Вся благодать, что в тебе есть, перейдёт к владельцу — мужу или тому, кто управляет им. Земли Изабель истощены, её дела совсем плохи. Она знает, кто ты. Она видела, как процветал твой отец, пока ты была рядом. И теперь она хочет вернуть свой источник питания.

— Откуда ты знаешь о делах Изабель? — Удивился Джереми.

— Навёл справки, как только она вошла в наш дом. Не думал же ты, что я принимаю у себя всех, даже не зная ничего об их жизни. Отчёт пришёл перед твоим появлением, — одной фразой он утихомирил возмущение племянника.

Я вспомнила алчный взгляд мачехи во дворе. А эта фраза: "Придётся вырвать зубки", теперь обретает другой, истинный смысл. Изабель не нужна падчерица. Ей нужен источник благодати, чтобы питать её амбиции и покрывать долги.

— Но почему она хочет выдать меня за Креба? — прошептала я, чувствуя, как страх сменяется холодной яростью. — Он не родня ей и даже не союзник.

— Твоя мачеха — умная женщина, — сказал Джереми.

Я вскочила с кресла. Кубок в моей руке дрогнул, но ни капли не пролилось. Вино словно само удержалось в краях.

— Успокойся, — пригвоздил меня к креслу взглядом Хранитель. — Джереми лишь говорит неоспоримый факт. Да, твоя мачеха — умная женщина, но это не значит, что мы не видим её гнусного нутра.

Выдохнув, я опустилась в кресло.

— Мы не знаем, почему она выбрала именно Креба, — произнёс Джереми, — но постараемся узнать.

— Именно, — Дуглас шагнул ко мне, и его присутствие окутало меня защитой, словно каменная стена. — Ты под моей защитой. Твой дар проснулся, Катарина, потому что ты нашла место, где тебя ценят, а не хотят использовать. Север принял тебя.

— Те вороны, — вдруг поняла я. — Это предупреждение. Она что-то задумала. Прямо сейчас.

— Верно, — кивнул Дуглас. — Твоя интуиция кричит об опасности. И мы послушаем её.

Он подошёл к столу, сел и направил напряжённый взгляд на племянника.

— Джереми, удвоить караулы. Никто не входит и не выходит без моего личного разрешения. Леди Катарина, с этой минуты вы не делаете ни шагу без сопровождения. Твоя магия — это дар, но сейчас как мишень для твоей мачехи.

Я посмотрела на свои ладони. Теперь я чувствовала это — тихое гудение под кожей, тепло, которое хотело согреть эти суровые стены. Это было частью меня. Тем, что мачеха хотела украсть, иссушить, уничтожить.

— Я не дам ей забрать это, — твёрдо сказала я. — Это мой дар. И мой дом.

— Наш дом, — поправил Дуглас, и в его глазах я увидела обещание, которое стоило дороже любых клятв. — И мы не отдадим тебя, Хозяйка.

Тревога, терзавшая меня весь вечер, отступила, сменившись решимостью. Я больше не жертва. Я источник силы. И если Изабель хочет войны, она получит её. А Север и его Хранитель будут на моей стороне.

Ночь была душной, словно кто-то накрыл замок тяжёлым ватным одеялом. Камин в спальне давно погас, оставив лишь запах остывающей золы, но мне было жарко. Я металась по подушкам, запутываясь в сбившихся простынях, пытаясь вынырнуть на поверхность реальности, но тёмная воронка сна затягивала меня всё глубже.

Я стояла в центре огромного зала. Его форма была неправильной, ломаной: стены были не из камня, а сотканы из густого, клубящегося тумана, в котором мелькали чьи-то перекошенные лица. Посередине над чёрной ритуальной чашей, склонилась фигура. Я узнала этот прямой, надменный стан даже со спины. Леди Изабель. Моя мачеха.

Она что-то шептала. Монотонно на языке, от которого у меня сводило скулы, а из ушей начинала сочится тёплая кровь.

В руках она сжимала нож с рукоятью из пожелтевшей кости. Лезвие тускло блеснуло, когда она занесла его над чашей. Я заглянула внутрь, как бы из-за её плеча. В чёрной, как дёготь воде отчётливо было видно моё отражение: бледное, с широко раскрытыми от ужаса глазами, искажённое беззвучным криком.

— Пей, — прошипела Изабель, и её голос, подобно змеиному шипению, эхом разнёсся по туманному залу, проникая под кожу. — Пей их удачу до дна, мой мальчик. Выпей её досуха.

Туман вдруг рассеялся, разорванный звуком органа торжественным и зловещим. Я увидела руку с печаткой, которая приняла кубок. На печатке был рисунок. Паук, ткущий паутину.

Я моргнула и оказалась в церкви. Высокие своды уходили в темноту, но алтарь был залит светом. Я сверху, паря под куполом, смотрела на себя.

Ослепительно-белое платье, расшитое тысячами мелких жемчужин, лёгкое, как утреннее облако. Ткань струилась по телу, не сковывая движений. Рядом со мной, бережно держа меня за руку, стоял Джереми. Он улыбался открытой улыбкой, и от его ладони исходило мягкое тепло, обещающее покой, радость и безопасность. В его глазах я видела обожание. Чистое и ясное, как весеннее небо. С ним было легко дышать. С ним я могла смеяться, забыв о страхе. С ним я могла быть собой.