Качались, мотая черной хвоею,Тяжелые ветки сосны,И пахло смолой и сухой чешуеюОт желтой рыбацкой луны.По дымному морю лунной дорогойВзволнованный ветер летел,И веяло с юга душной тревогой,И тучей край неба темнел.Вздымались порывисто легкие сети,Развешанные на шестах.Задев их крылом, скрывался ветерНепойманной птицей в кустах.И снова летел он, взрывая море,Неверный, ласковый друг,Непойманным счастьем в лунном простореВыскальзывая из рук.1936
Август
На темном дереве буфета,На белых изразцах печейДрожат закатные отсветы,Густое золото лучей.На этажерке отблеск алый,Тюль на окне огнем сквозит,И в темной вазе флокс повялыйВ сиянье розовом горит.В саду — предчувствие тревоги,Осенних горестных потерь.Печальный август на порогеВ распахнутую веет дверь.…О ночи, об огнях созвездийВ сырой, холодной тишине,О старом доме, об отъезде,О завтрашнем последнем дне…А кресла в расстановке чиннойКак будто думают о том,Как им в нетопленой гостинойСтоять всю зиму под чехлом.1937
Отъезд
Моей матери
Из комнаты моей, крестясь, выходим.В последний взгляд стараюсь все вобрать.Грустны цветы при пасмурной погоде:Им — отцветать, мне — уезжать.Последний раз тропинкою к воротам.Покинутый сереет в роще дом.Сейчас он скроется за поворотомВоспоминанием и сном.И день за днем, звено к звену в цепочке,Сомкнутся вновь в нерасторжимый круг,И будут лишь письма косые строчкиНести тепло родимых рук.Разлука нарастает мерным гуломАвтобуса стремительных колес,И вот уже в лицо мое пахнулоВолной бензина, пыли, слез.1934
Дом
От сырости, от старостиВ морщинках мелких дом.Осенний ветер в яростиВсю краску сбил дождем.Но по стенам некрашенымРазросся виноград,В цветном окошке башенномГорит густой закат.Закат сгорает розовый,И старый дом грустит,И желтый лист березовыйНад крышею летит.А ночью, ветром сдвинутый,Навстречу облакамПлывет мой дом покинутый,И шпиль, как мачта, прям.Плывет в осеннем холоде,Под сосен долгий стонКо мне в далеком городеИ в мой вплывает сон.1936
Осенняя улица
Асфальтовая мостоваяВ разводах мокрых огней,И катится дробь дождевая,Подпрыгивая, по ней.Из желоба хлещет фонтаном,Стучит по крышам домов,По шелковым барабанамКачающихся зонтов.А ветер, врываясь с разбегуПод зонтики из-за угла,Подбросить их хочет к небу,Где туча гнездо свила.…И помнит о солнечной былиОдин лишь, нежен и чист,К подножке автомобиляПриставший кленовый лист.1935
Осень
В бассейн залетевший хрупкий корабликПопутного ветра в прошлое ждет.Снуют по аллеям проворные грабли,Волну рыжеватую гонят вперед.В прозрачной чаще обуглились ветки,Рябиновым пламенем опалены,И струны стальные вокруг беседкиДля музыки ветра обнажены.Шуршит, рассыпается ломкое лето,Уже неживое, в морозном сне,Уже отлетевшее в облаке света,Застывшее в вечной голубизне.И листьев опавших беспомощный шорохВсе дальше, все глуше… Сливаясь со мглой,Бредет, выметая последний ворох,Метельщица Осень с черной метлой.1936
«…Откуда-то издалека…»
…Откуда-то издалекаТончайшей наплывая паутинкой…Из темного, глухого уголкаКрадутся с боязливою заминкойКо мне таинственные паучки,Помедлят на ресницах невидимкойИ заплетут исподтишка зрачкиЛучистой тканью, радужною дымкой.И вот, кивают призрачные ветки,И листьев облетевших желтый прахК ветвям взлетает, и в зеленой клеткеУж ветер суетится впопыхах.И вырвавшись из лиственного плена,Бьет солнечной волной на берегу,Колышет снова вставшие из тленаРомашки скошенные на лугу.И лето нежное и голубое,Все облачные паруса раскрыв,С высокой стаей чаек за собоюПлывет из рая… Сумрачный порывОсенней бури ударяет с силойВ заплаканные стекла, и сквозь нихСереет двор асфальтовый унылыйИ мутный день в потоках дождевых.1936
Лось
За горкой — рельсы, дальняя дорогаИ паровозов громкая тревога —Пронзительный, призывный, долгий свист.А здесь — летящая струя фонтана,Скамья, еще сырая от тумана,И падающий с веток ржавый лист.Играют мирно дети на площадкеС мячом упругим, и с песком, и в прятки.Пронизан ярким солнцем парк насквозь.И вытянув негнущуюся шею,С тоской и завистью глядит в аллеюПрикованный к плите чугунный лось.…Сбежать бы вниз и не по твердым плитам,А по сырой земле ступать копытом,Разбрызгивая воду мелких луж,Вдыхая запах мха, коры, болота,Из каменной неволи, из-под гнета —В лесную, дикую, родную глушь!1937, Гельсингфорс, Kaisaniemi
«Вокзальной башни — головы совиной…»
Вокзальной башни — головы совиной —Два круглых, желтых глаза-циферблатаЗажглись над площадью. Просвет закатаЗастыл за башней розоватой льдиной.Огни, огни прозрачно-золотыеИдут по улицам и вдаль уводят,И буквы огненные в небе всходят,Врезая в тучи острия цветные.Расцвет вечерний города зимою.Снежинки кружатся над фонарями,Их ловят липы черными ветвями,Прохожие уносят их с собою.А под воротами поет слепая.В негромком голосе — недоуменье,И снег, небесное благословенье,К ее ногам ложится, затихая.1936
«Как пристань, после шумных дней недели…»
Как пристань, после шумных дней недели —Безмолвное, пустое воскресенье:Круженье первой медленной метелиИ легких слов бесцельное круженье.Я в строфы связные их не слагаю,Пусть веют своевольною волною.Я слушаю, я музыку вдыхаюНетронутых снежинок надо мною.И сердцу замкнутому в том отрада,Что в жизни шумной, суетной, суровойЕсть нежность ангельская снегопадаИ музыка неск азанного слова.1935
III
Судьба
Покорно впутываясь в сеть интриги,В борьбу вступая с автором порой,Живет, тоскуя, на страницах книгиСудьбой задуманный герой.Мечтает он о жизни своевольной,С полей страниц в широкий мир уйти,Где может быть и холодно, и больно,Но есть свои слова, свои пути,Где есть просторы, солнцем залитые,Мечты осуществленье наяву…Но автор расставляет запятыеИ точкой бьет, и в новую главуСпешит ввести, и не дает возвратаОчарованью промелькнувших глав.Страниц все меньше. Уж близка расплата.Борьба напрасна. Автор будет прав.И знаю, нет ни счастья, ни свободыВ пределах нам отмеренных страниц.Нам суждено томиться годы, годыЗавидуя веселым крыльям птиц,Пока рукой наборщика суровойИз звездных букв не сложится венец,Последнее, сияющее слово:Конец.1936