Чтение онлайн

– Ну, это мы еще посмотрим, – сурово проговорил Таганцев. – Один не один, а в нашем доме наши гости будут жить по нашим правилам, а не свои устанавливать. Где, говорите, они обитают?

– Костя, не надо, – робко пискнула Натка.

Муж сурово посмотрел на нее.

– Что не надо? Ты что, хочешь по деревне только в моем сопровождении ходить? А о том, как мы тут летом детей оставим, ты подумала?

– Подумала, – вздохнула Натка. – Это было первое, о чем я подумала. Что накрылись летние каникулы на свежем воздухе.

– Это с чего бы? – осведомился Таганцев своим особенным «неприятным» голосом.

Как правило, такой голос не предвещал ничего хорошего тому, в адрес которого был направлен. И сейчас это была не Натка.

– Почему мы должны лишать наших детей нормальных каникул только оттого, что на нашу землю осуществили нашествие какие-то уроды? Сидите дома и не ходите за мной. Я скоро вернусь.

Как бы не так. Натка ни минуты не собиралась его слушаться. Дождавшись, пока муж соберется и уйдет из дома, захлопнув за собой сначала дверь, а потом и калитку, она строго повторила наказ Сеньке и Настеньке никуда не уходить, а оставаться с бабой Таней и дедом Васей, после чего тихонько выскользнула из дома и пошла за Таганцевым, стараясь остаться незамеченной.

Муж широкими шагами шел впереди, к счастью, не оглядываясь. Путь его вел в сторону строительных вагончиков, видневшихся на окраине деревни, неподалеку от заброшенной фермы, сейчас уже, впрочем, заново отстроенной. Натка дошла до крайнего деревенского дома и спряталась за растущим у него деревом. Дальше идти было нельзя, открытое пространство хорошо просматривалось.

К счастью, до вагончиков и рассевшихся у них вокруг мангала людей было недалеко, а потому все слышно. Все они с настороженным интересом смотрели на приближающегося Таганцева. У Натки заныло в груди.

– Кто тут главный? – негромко спросил ее муж.

Трое мужиков поднялись со своих мест, один из них лениво, с оттяжкой сплюнув, сообщил:

– Ну, я.

– Не нукай, не кобылу запрягаешь, – ровно сообщил Костя, сделал еще один шаг вперед и вдруг выхватил свой табельный пистолет и приставил его к голове гастарбайтера. Все остальные дружно охнули.

Натка тоже. Она даже не подозревала, что Костя возит с собой в деревню оружие. Была уверена, что оно хранится в сейфе на работе.

– Значит, так. Слушай сюда. Я скажу один раз и больше повторять не буду. Меня зовут майор Таганцев. В этой деревне живет моя семья. Я – не участковый, который не хочет с вами связываться. Я свяжусь, причем так, что вам небо покажется с овчинку. Я работаю в главном управлении МВД по Москве. Недавно вместе со своими коллегами упек за решетку и довел до суда некоего Усмана Доратова. Слыхал про такого?

Мужик затряс головой и замычал что-то нечленораздельное.

– Слыхал. Это хорошо. Так вот. Если я еще раз от кого-нибудь в деревне услышу, что вы нарушаете тишину и порядок и наводите страх на местных жителей, я вам устрою массовую проверку законности пребывания на этой земле, а потом и депортацию. Или, если гражданство есть, суд по всей строгости закона. Веришь, что я это могу?

Мужик снова замычал.

– Веришь. Тоже хорошо. Сколько вам тут времени еще работать осталось? Когда объект закончите?

– Через месяц.

– Значит, весь месяц вы сидите тише воды, ниже травы. Выполняете свою работу. Жарите свое мясо. Ходите по стеночке в магазин и обратно. Не пьете, не дебоширите. В общем, делаете все, чтобы меня не сердить. Если же кто-то из вас, придурков, хотя бы шаг сделает в сторону моей семьи, живущей на Липовой улице в домах пять и семь, то я лично убью его и тебя за компанию. И поверь, обставлю все это так, что мне ничего за это не будет. Понятно?

Несчастный мигрант снова что-то промычал.

– Членораздельно говори. Ну, я не слышу!

– Понятно.

– Вот и хорошо. Будем считать, договорились.

Таганцев убрал пистолет, толкнул мужика так, что тот, упав на колени, как недавно Натка, проехался по земле, обдирая руки и лицо, повернулся и медленно, с достоинством пошел обратно. Натка еле успела юркнуть обратно за дерево. Впрочем, обмануть Таганцева у нее никогда не получалось, потому что, поравнявшись с деревом, он протянул руку и сказал:

– Пошли домой.

Вздохнув, Натка вылезла из своего импровизированного укрытия.

– Ты думаешь, они послушаются? Не будут мстить?

Костя покачал головой.

– Это не тигры, это гиены, Наташа. Они нападают толпой, и только тогда, когда чувствуют свою безнаказанность. В деревне пока только старики и женщины, вот они и распоясались. Там, где им могут дать отпор, они сникают и тихарятся. Да и уедут они отсюда скоро. Будем надеяться, что к началу лета они достроят эту ферму. Я это проконтролирую и владельца ее найду. Чтобы держал в узде своих наемных рабочих. Если неприятностей не хочет.

Всю оставшуюся дорогу до дома Сизовых, где их испуганно ждали Татьяна Ивановна, Василий Петрович и Сенька с Настенькой, Натка напряженно вспоминала торжественную речь Лены на школьном собрании, посвященную дружбе и равенству народов, и, вздыхая, думала о том, что проблема мигрантов в России гораздо глубже и разностороннее, чем может казаться на первый взгляд.

На все майские праздники Сашка осталась одна. Точнее, она, конечно, осталась с мамой и Мишкой, но без Антона, который, пользуясь выходными днями, уехал проведать родителей в свою провинцию.

Сашку немного задело, что он даже не предложил ей поехать с ним, но не более того. В конце концов, полтора месяца встреч редко предполагают знакомство с родителями. Чуть больше двух недель назад они с Антоном наконец-то стали близки, и эта близость оказалась для Сашки новым опытом, открывшим ей саму себя с другой стороны. И Антона, конечно, тоже.

Отношения с ним были совсем не такими, к каким она привыкла с Фомой. Горохов очень легко зажигался, теряя контроль над собой и торопясь получить удовольствие. Для себя в первую очередь. Иногда Сашка за ним успевала, иногда нет, и все это напоминало спортивный забег, в котором на отстающего не обращают внимания.

Антон оказался чутким, внимательным и никогда никуда не торопился. Более того, он всегда продолжал контролировать и ситуацию, и себя в ней, и в его объятиях Сашка чувствовала себя, как в теплом море, которое было повсюду, нежно обволакивая кожу и даря ей негу и прохладу, спасающую от летнего зноя. Теперь их интимная близость всегда доставляла ей удовольствие, не заставляя чувствовать себя проигравшей очередной забег, стаскивая промокшую от пота майку.

При этом Антон оставался все так же нетороплив и немногословен в остальной жизни. Не говорил красивых слов, не стремился к широким жестам, не швырялся деньгами, покупая цветы, предпочитая роскошным букетам какие-то скромные, но всегда необычные варианты. Впрочем, цветы он дарил не часто, не каждый раз.