Чтение онлайн

Поговорив с сестрой, Натка внутренне совершенно успокоилась. Все вокруг было чудесно. Злые люди должны были понести скорое наказание, у добрых жизнь налаживалась и шла своим чередом. Лена помирилась с Мироновым и скоро переедет к нему. Наконец-то у сестры будет то семейное счастье, которого она заслуживает. Кроме того, она сможет выйти на работу и больше не киснуть дома. Видно же, что роль домохозяйки судье Кузнецовой претит, как бы она ни старалась делать вид, что наслаждается материнством.

Сашка нашла нового кавалера и перестала сохнуть после предательства Фомы. Сенька с Афтаном дружно заканчивают четвертый класс. Через три недели наступят долгожданные каникулы, и можно отправлять сына в деревню, где его уже с нетерпением ждут старики Сизовы.

Сын уже несколько раз заговаривал о том, чтобы и Афтана взять с собой, но Натка пока не приняла окончательного решения. Будет ли комфортно мальчику, который родился в Москве, никогда не расставался с матерью и несколько лет даже учился дома, оказаться в деревенской глуши, пусть и с очень хорошими, но посторонними людьми? Да и отпустит ли его Джаныл? А если отпустит, то на каких условиях? Все эти вопросы требовали качественной проработки. Впрочем, время еще было.

Пока же на майские праздники Натка с семьей впервые отправились в свой деревенский дом, чтобы привести его в порядок. Соседи Сизовы, разумеется, обрадовались им как родным. Татьяна Ивановна, как водится, напекла пирогов, а Василий Петрович натопил баню, зная, что Таганцев любитель попариться. Настенька и Сенька почти целый день провели в соседском доме, пока Натка до скрипа отмывала полы, а Таганцев подключал насос и проверял все системы.

Вечером собрались за накрытым гостеприимной Татьяной Ивановной столом, в изобилие которого Натка и Таганцев, разумеется, тоже внесли свою лепту. Не нахлебниками же быть у двух пенсионеров. Натка вдруг спохватилась, что забыла в холодильнике запеченный дома мясной рулет.

– Я сбегаю, – сказала она, выскакивая из-за стола. – Подождите, я мигом.

Добежав до своего дома, она выхватила из холодильника упакованный в фольгу сверток с рулетом, снова очутилась на улице и, закрывая калитку, вдруг услышала за спиной длинный и отчего-то ужасно неприятный свист. В ее молодые годы так свистела шпана, от которой следовало держаться подальше.

Натка повернулась и обнаружила в трех метрах от себя компанию мужчин, оценивающе глядящих на нее. По внешнему виду она поняла, что перед ней мигранты. Вот только откуда им было взяться в их деревне?

– Откуда такая красивая? Пойдем, шашлык есть будем. Кебаб есть будем. Готово почти, – Натка с возникшим внутри ужасом увидела, что трое наиболее наглых начали движение к ней, пытаясь заключить ее в кольцо.

И что делать? Бежать? Так догонят. Кричать? До дома Сизовых не так далеко, но окна закрыты, так что могут и не услышать. Откуда-то действительно доносился стойкий аромат жарящегося на мангале мяса.

– Пропустите. Меня ждут, – сказала Натка максимально твердым голосом. – И вашего шашлыка я не хочу. Спасибо.

– А что, брезгуешь? – спрашивающий это мужчина лет под сорок по-русски говорил хорошо, хоть и с характерным акцентом. Вон, и слово «брезгуешь» знает, значит, живет в России давно.

– Я просто не хочу. До свидания.

Она рискнула повернуться к неприятелю спиной, за что тут же и поплатилась, потому что в спину ей прилетел метко брошенный камень. Натка, не ожидавшая прямого нападения, пошатнулась и упала, больно ободрав коленку. Толпа сзади довольно загоготала.

– Наташа, – Натка с облегчением услышала голос мужа и увидела его, стоящего на крыльце сизовского дома. – Ты где?

Мигранты тоже услышали мужской голос, резко замерли, словно решая, что предпринять. Натка вдруг испугалась, что они нападут на безоружного Костю и изобьют его до смерти. Она как-то читала в интернете, как рабочие из Таджикистана оставили без отца троих детей. Деревенский житель вступился за своего сына и двух его одноклассниц, завязалась драка, но силы были неравны.

– Я иду, Костя! – крикнула она громко и встала, не обращая внимания на саднящую боль в ноге. – Постой, подожди меня.

Больше всего она боялась, что муж выйдет за калитку, оценит ситуацию и ввяжется в бой, исход которого уже разворачивался в ее голове жуткими картинками. Но Таганцев, которому из-за деревьев в саду Сизовых было не видно, что происходит на улице, послушно остался стоять, успокоенный ее словами.

Мигранты же повернулись и лениво пошли прочь, решив не ввязываться в дальнейший скандал. Вот и хорошо, вот и слава богу.

– Ты чего, упала? – охнул Таганцев, когда прихрамывающая Натка подошла к крыльцу. – Ну, ни на минуту тебя нельзя оставить без присмотра. Хуже ребенка, честное слово.

Хуже ребенка. Да как же тут теперь можно детей на лето оставить? Эта мысль обожгла Натку, словно кто-то неведомый прошелся по ее спине плетью. Она даже вздрогнула, да так сильно, что Таганцев, разумеется, заметил.

– Да что случилось-то?

– Пойдем в дом, там расскажу, – сказала она сквозь зубы.

Внутри, разумеется, поднялся переполох. Татьяна Ивановна, охая и причитая, принесла перекись водорода и ватные тампоны, а потом зеленку, от которой Натка твердо отказалась. Настя с испугом смотрела на сочащуюся из коленки матери кровь. А Сенька наравне со взрослыми слушал рассказ Сизовых об установившихся в их любимой деревне новых порядках.

Оказалось, что еще осенью, сразу после того, как Натка и ее семья, что называется, закрыли сезон, некий предприниматель выкупил заброшенное здание расположенной на краю деревни фермы, нанял бригаду гастарбайтеров и начал ремонт. Гастарбайтеры поселились в специально пригнанных откуда-то строительных вагончиках, начали ходить по деревне гурьбой и домогаться местных женщин.

– Каждый вечер шашлыки на улице жарят, напиваются, хамят всем, кто им замечание делает, – рассказывала Татьяна Ивановна. – Мусор от них, бутылки пустые. Нам это дивно было, конечно. Ведь ислам запрещает пить алкоголь, а они что ни день, то пьяные. Видимо, в гостях позволяют себе то, что на родине творить не могут. Григорий Петрович, который на Рябиновой улице живет, как-то их пристыдил, стал на видео снимать, чтобы отправить доказательства куда следует, так они потребовали отдать телефон, схватили его за ногу, на землю повалили и стали катать. Пожилого человека.

Григория Петровича Натка, разумеется, знала. Это был бывший шахтер, вернувшийся на родину после долгих лет работы в Тюменской области, похоронивший жену и пользовавшийся в деревне необычайным авторитетом в силу справедливого и бескомпромиссного характера. Именно он добивался подсыпки дороги, вывоза мусора с сельского кладбища, ремонта перегоревших лампочек вдоль улиц и наведения прочего порядка.

– А полиция что?

– А что полиция? – вопросом на вопрос ответила Татьяна Ивановна. – Участковый не раз приезжал, с ними разговаривал, да что он сделает один против толпы.