Чтение онлайн

Однако же, за ночь силы защитников восстановились в большей мере, чем силы нападавших. Всё-таки, целителей у них было достаточно, чтобы залечить даже часть тяжёлых ран у простых ополченцев – любой дваждырождённый священник Восьми владел чародейским исцелением, тогда как среди варварских шаманов оно встречалось не так уж часто. К тому же, с вечера расползся слух, что княжна Нельяна уже идет с большим войском выручать своего младшего брата и свой город.

*****

Войско Нельяны нельзя было назвать большим, особенно его отборную часть, которая даже будучи в сёдлах уместилась на одной поляне. Но теперь её дружина ничем не напоминала убогий отряд, следовавший за ней, когда они с Орриком встретили друг друга. Нет, лица отчасти остались теми же, да и новобранцы были столь же разношёрстны – старики и почти дети, мужчины и женщины, в основном потомки воинов в нескольких поколениях, но немало и людей, с которым воинам ещё недавно было бы позором сидеть за одним столом. Но с расстояния они теперь не отличались от всякой иной отборной дружины – все носили блестящие кольчуги и отполированные конические шлемы, расшитые плащи и отороченные мехом цветастые накидки. Все были вооружены до зубов – в руках копья, на поясах прямые саклибские мечи, у сёдел луки со стрелами, колчаны с дротиками или увесистые булавы. Все сидели на хороших – или великолепных – конях. Все уже показали себя не в одном бою. Почти все были дваждырождёнными. Мало какое испытание могло устрашить таких бойцов.

И всё же предстоявшее им сегодня испытание было суровым. Поэтому Оррик ещё с вечера набросал Нельяне общие очертания пафосной речи, которая должна была укрепить их боевой дух, напомнив им, что они сражаются за могилы их дедов, славу их отцов и храмы их богов.

Но Нельяна опять решила обратиться к воинам на свой лад:

—Друзья мои! Сколько раз вы уже доказывали делом свою доблесть среди леса копий и бури мечей! Вас ли нужно ободрять перед славнейшей из битв? Вам ли растолковывать, что мы защищаем? Скажу лишь одно – да не замедлит сегодня ничто вашего натиска. Покуда битва не окончена и я не протрубила сбор, да будет зарублен на месте своими же товарищами всякий, кто осадит коня, чтобы брать пленных или захватывать добычу! А теперь вперёд!

Нельяна подчеркнула свои слова воздев своё копьё к небесам и более полусотни копий тут же повторили её жест. От одобрительных криков у Оррика чуть зазвенело в ушах. Видно, княжна всё-таки разбиралась в своих саклибах получше него. Но и неудивительно – Оррик с самого начала держал дистанцию ото всех кроме Нельяны, чтобы потом не терзаться, если вдруг придётся бросить их на убой.

*****

Штурм возобновился, едва полностью рассвело. На этот раз куранги тащили к стенам десятки лестниц разом, в надежде взобраться на стену хоть где-нибудь. На их несчастье, воевода Данслав прекрасно понимал, что стоит лишь нескольким варварам оказаться наверху, они разметут и так уже подавленных страхом ополченцев, как ветер разметывает сухие листья. По его приказу жители Мерани натащили на стену не только камней, чтобы кидать на врагов, но и увесистых брёвен, способных ломать штурмовые лестницы. На случай, если это не поможет, он собрал оставшихся княжеских дружинников и прочих настоящих бойцов в несколько маленьких отрядов. Они должны были спешить туда, где курангам удавалось зацепиться хоть пальцем за верх стены. И хотя варвары лезли вперёд и вверх с неестественной для них отвагой, не обращая внимая на изломанные тела собственных убитых и нечеловеческий вой покалеченных, оборонительные приготовления Данслава позволяли сдерживать их натиск.

Но пока лучшие воины мешали врагу закрепиться на стене, они не могли защищать ворота. С южной стороны ворот у Мерани было двое, на самом юге, недалеко от речного берега и с юго-востока. Решительный удар Кро-Кроах направил на первые. Два десятка дюжих варваров подтащили к ним наскоро обтёсанный ствол векового дерева на кожаных лямках, пока другие прикрывали их щитами – убогая защита, которая не спасла бы от летящих стрел и камней, если б не Кро-Кроах, остановившийся прямо перед воротами. Простые смертные, более-менее владеющие оружием, но не закалённые в настоящих битвах, не спаянные ни чувством боевого братства, ни жёсткой дисциплиной, в его присутствии решались высунуться только лишь чтобы выстрелить не целясь или поспешно метнуть камень куда ни попадя. От гулких ударов тарана задрожала, казалось, вся стена, да что там, весь город – хотя на самом деле дрожали те, кто их слышал.

Но сам Кро-Кроах в это время прислушивался к совершенно другим звукам. Он не показывал этого, но его внимание было нацелено на лес позади лагеря курангов. Туда, где прятались в засаде конница курангов и пехота племён, которым он доверял в наибольшей мере, а потому решил поберечь от кровавого штурма. Кро-Кроах нутром чуял, что мераньская княжна не сможет удержаться от попытки помочь родному городу. К этому должны были толкать её и чувства, и разум – если центральный город княжества падёт, все прочие посыплются как переспелые яблоки, прежде чем она успеет сколотить армию, способную потягаться с курангами в поле. Но попытавшись зайти штурмующим в спину, она встретит засаду. И даже если сумеет не попасться, то засада всё равно послужит заслоном.

Так что лишь когда из леса у него за спиной донеслись, сквозь шум битвы, звуки курангских рожков, подающих бойцам сигнал к нападению, мысли Кро-Кроаха действительно обратилось к городу.

*****

С северной стороны Мерань поутру сторожило едва ли полтысячи варваров, медные шапки, да ватага из бродяг без племени, прибившихся к войску Кро-Кроаха в надежде пограбить. Надежда, похоже, не сбывалась – если только кто-то из горожан не решит попробовать бежать через северные ворота. Вождь медных шапок только и говорил о том, что они непременно попробуют, в надежде удержать хотя бы своих соплеменников на месте. Остальные почти наверняка поспешат к южной стене, как только поймут, что она взята. Так или иначе, все только и прислушивались к звукам штурма. Выставленный сторожить отряду спину дозор тоже входил в число этих «всех». Во всяком случае, этот дозор никакого сигнала подать не успел, а основной отряд услышал стук копыт накатывающихся на них сзади всадников слишком поздно. Последним, что увидел вождь, был нацеливший на него окровавленное копьё саклибский всадник в блестящей кольчуге и алом, под цвет крови, плаще – а вождь был одним из немногих, кто не побежал сразу.

*****

Когда полуразбитые южные ворота распахнулись под ударами тарана, курангов подвела жажда крови и наживы, усиленная присутствием их бога войны, разжигавшим все подобные чувства в сердцах его последователей, точно так же, как его вид раздувал страхи в сердцах врагов. И теперь, не видя перед собой больше никаких преград, сотни воинов, которые уже толпились вокруг, в ожидании этого момента, поспешно ринулись внутрь, толкаясь и давя друга на пути.

Но руководители обороны заранее подготовились к тому, что ворота будут пробиты. Пробежавшие через каменный коридор куранги обнаружили все улицы и проходы вокруг ворот перекрытыми баррикадами из повозок. А на баррикадах их поджидал самый мотивированный резерв защитников.

В Мерани, как и в большинстве людских государств, жило некоторое количество окололюдей. В самом стольном городе имелся целый гномский квартал, а в окрестностях – пара деревень полуросликов. Саклибы ещё имели некоторую надежду, что в случае поражения их лишь ограбят и изнасилуют, возможно уведут в рабство, но тем, кто не был человеком не приходилось сомневаться, что они поголовно пойдут под нож. Сражаться на стенах, где зубцы и бойницы были рассчитаны на рост человека, гномам и полуросликам было очень неудобно, но теперь им выпала возможность показать себя и они воспользовались ею в полной мере. В курангов, не успевших принять хоть какое-то подобие строя и сомкнуть щиты, полетел рой стрел, болтов из самострелов, которыми предпочитали пользоваться гномы, дротиков, даже простых камней с крыш. Тем, кто рванулся вперёд невзирая на раны и опасность, полыхнуло в лица чародейское пламя, недостаточно жаркое, чтобы сразу изжарить человека, но достаточно, чтобы ослепить или подпалить одежду. Позади них сверху упала тяжёлая решётка, пришпилив нескольких варваров к полу с омерзительным влажным шмяком. Из надвратного помещения на тех, кто успел протиснуться вперёд перед её падением, посыпался раскалённый песок.

Кро-Кроах счёл, что ему неуместно будет смотреть на это побоище со стороны. Широкими шагами он устремился к проёму ворот, намереваясь разломать решётку собственными руками. Но в паре десятков шагов от неё резко остановился и даже отшатнулся на полшага назад, врезавшись в невидимую стену.

— Это сила безымянных богов! — воскликнул он, обращаясь к окружавшей его охране из избранных. — Не иначе сам их мераньский епископ в башне! Что вы встали?!? Таран никуда не делся, пробейте решётку, зарубите этого попа и откройте мне путь!

*****

— Открывайте ворота княжне, во имя Восьми и спасения собственных голов!

Скорость была сейчас предельно важна. Даже если большая по численности – но не по силе – часть войска Нельяны сейчас успешно отвлекала курангов, новости о появлении её отряда с севера должны были быстро обежать кольцо осады и дойти до Кро-Кроаха. Может не так быстро, как могли бы, уцелевшие не будут гореть желанием лично докладывать своему суровому богу о том, как они сбежали от врага, но всё равно быстро, опасно быстро. Будь у них армия побольше, или не будь у врага Кро-Кроаха, то сейчас можно было бы двинуться за этими беглецами вдоль стен, беря во фланг увлёкшееся штурмом войско курангов. Но с настолько малыми силами, против воодушевлённых присутствием своего божества варваров, они скорее завязнут в массе, чем сломают их боевой дух внезапным натиском с неожиданного направления. Наилучшие шансы давало нападение на самого божка войны. Кро-Кроах, однако, представлялся весьма осторожным ублюдком. Если он вовремя узнает о появлении отборного конного отряда там, где не ожидал, то в первую очередь почти наверняка постарается дополнительно обезопасить свою личную шкуру. Так что сейчас была дорога каждая минута – минута, которая запросто могла быть упущена, если стражники на северных воротах сейчас потеряли голову от страха, не узнали Нельяны даже без шлема и побоятся открыть вооружённому отряду путь в город своей властью…