Чтение онлайн

Когда куранги свернули в редкий лесок, никто в отряде преследователей не замедлил хода. И лишь когда чистый зимний воздух вдруг заполнился сырым, мёрзлым туманом, глушившим даже звуки. Лишь когда саклибские всадники – те двое или трое, которых Данмир ещё видел – поспешно осадили коней, чтобы не загнать их в какую-нибудь яму, когда вокруг невидно ни зги. Лишь когда рядом с ближайшим из них вдруг выросло словно из под земли нечто – не разберёшь с первого взгляда, то ли здоровенный пеший воин в облепленном снегом плаще и капюшоне из звериной шкуры, то ли горное чудище. Вот лишь тогда Данмир вдруг осознал, что, конечно, в этом леске было не спрятать большой отряд. И даже маленький отряд тут тоже было не спрятать. Но несколько искусных дваждырождённых здесь могли спрятаться без особого труда.

Но едва он успел это подумать, как на него вылетел из тумана курангский всадник. Данмир успел заметить лишь могучее сложение куранга и холодные синие глаза, прежде чем ударивший как молния меч обрушился на его голову.

*****

Оставшийся без дваждырождённых Туманный Острог должен был опять сменить хозяев уже в самое ближайшее время. Однако, Норан не торопился с штурмом, ожидая, пока подтянется укрывавшееся на другой стороны горных гребней пешее войско. Лишний день или даже два сейчас едва ли что-то решали, а вот ненароком потерять даже ещё одного дваждырождённого ему не хотелось.

Пока его всадники праздновали победу, красуясь перед воротами крепости, выкрикивая угрозы, и демонстрируя на горстке пленных, что ждёт оставшийся гарнизон, Норан обосновался в одном из немногих пригодных теперь для жизни домов в развалинах поселения, окружавшего Туманный Острог. Уцелевшие обитатели опять разбежались, и ловить их сейчас не было ни времени, ни желания. Так что некому было приготовить Норану еды, или согреть постель. Но если на войне или в странствиях у тебя есть крыша над головой, да ещё и очаг – это уже прекрасно.

Спустя некоторое время, когда в этом очаге уже потрескивал огонь, а Норан собирался приступить к нехитрой трапезе из хлеба, который нашёл в доме, с вяленым мясом из его собственной седельной сумки, он почувствовал, как по его ногам вдруг пронесло порывом холодного ветра. Иной испугался бы, а Норан усмехнулся самыми краешками губ. Может его новый гость и умел передвигаться как тень, незаметно и неслышно, но вот открывать дверь, чтобы войти, ему всё же приходилось.

Окликать гостя Норан не стал, дождался, пока тот заговорит из-за его спины:

– Я, Ауртун, здесь. Мы сделали всё как было сказано.

– Гонцы? – Норан демонстративно неспешно обернулся на лавке, чтобы взглянуть на гостя.

– Саклибы из острога послали четырех всадников. Двух в свою страну. Они не доехали. Двух обходной тропой к войску Нельяны у Семикамня. Они доедут. Если ума хватит не сбиться с пути.

Ауртун выглядел странно, как впрочем, и полагалось человеку вроде него. Его волосы давно поседели и поредели, но бледная кожу на узком лице оставалась довольно гладкой. Грубая его одежда была сделана из шкур снежных барсов, руки его, казалось, заканчивались чудовищными когтями вместо пальцев, и стоял он вечно сгорбившись, так что с расстояния или при слабом свете смертный сразу и не скажет – человек это, или какой-то оборотень, зверь вставший на задние лапы.

Норан, однако, знал, что Ауртун и его товарищи по невеликому числом, но наводящему немалый страх, братству ночных бродяг, были никакими не оборотнями, а просто дваждырождёнными изгоями, намеренно придававшими себе облик полузверей. Это, кстати, не делало их менее грозными, скорее наоборот. Как смертный воин, не чувствующий в бою ни страха, ни боли, не становится менее опасен, от того, что на самом-то деле не превращается в волка или медведя, как ему кажется под воздействием настойки из мухоморов, которой он перепился, так и дваждырождённому Второе Дыхание может дать куда больше сил, чем у заурядного оборотня, который его не практикует и даже собственные превращения обычно не контролирует.

Ещё этим летом Норан полагал, что ночные бродяги были не больше чем разбойниками и наёмниками, вполсилы помогавшими Кро-Кроаху, ради добычи и его милости, а потом испарившимися, как только дела пошли плохо. А вот сейчас он в этом сильно сомневался. Но сомневался молча.

– Хорошо сработано, Ауртун. Свою награду получишь, когда войско дойдёт сюда. Сам видишь, сейчас казны при мне нет. И дел для тебя у меня тоже пока больше нет. Если ты и твои головорезы не можете добраться до рыжей девки и её чужестранца, конечно.

Предводитель изгоев чуть мотнул головой:

– Проси что полегче. Второй после меня уже погиб летом. На той дороге, откуда приехал чужестранец. Сможем, только если только они возьмут привычку ночевать вне стана.

Норан вздохнул, как бы сожалея о том, что в жизни нет простых решений, но его истинные чувства были куда более сложными. Скорее всего, подобное убийство действительно было для Ауртуна слишком большим риском, раз уж к Норану он редко мог подкрасться незаметно. Но Норан испытывал не столько сожаление, сколько облегчение от того, что Ауртун не был неотразимой угрозой для него самого. И испытывал б, даже если б за Ауртуном никто не стоял…

– Норан.

Уж на что Норан гордился своим самообладанием, но сейчас он вздрогнул. Потому что голос Ауртуна вдруг изменился устрашающим образом. Не то что бы его голосовые связки вдруг трансформировались, но тон, этот тон сложно было с чем-то спутать.

– Покровитель? – Норан почувствовал острое желание отбить поклон.

– Да, это я, – рот Ауртуна разошёлся в неестественной ухмылке, словно кто-то силой растягивал ему кончики губ. А глаза его были стеклянными, немигающими.

– Я уже говорил, пока существует страж земель саклибов, я избегаю действовать в моём истинном теле там, где моё появление слишком предсказуемо. Но довольно обо мне. Я пришёл поговорить о тебе и твоих делах, Норан. Семикамень пал. И я очень желаю услышать, что так замедлило твоё появление на совете в то время, когда угроза Семикамню и необходимость быстроты в действиях были очевидны.

Норан уже успел до некоторой степени изучить привычки существа, повелевшего называть себя Покровителем. Покровитель, что было заметно уже по выбранному прозвищу, хотел показаться господином с лёгкой рукой, управляющим пряником, а не кнутом и оттого ожидающим, что с ним будут говорить честно, выкладывая всё, как есть. Естественно, Норан был не так глуп, чтобы принимать это за чистую монету. Он вздохнул, изображая сожаление:

– Я появился на совете ровно тогда, когда вожди и старейшины дошли до отчаяния и были готовы выслушать то, что я скажу. И то мне сперва оказали не то чтоб радушный приём. А кроме того, падение Семикамня теперь, когда саклибскому войску не так-то просто вернуться на родину, ещё может обернуться нам на пользу, а их – погубить.

– Изволь объяснить, как именно.

Когда Норан объяснил, Ауртун некоторое время стоял бесчувственным столбом – видно Покровитель погрузился в раздумья. Наконец, его губы разомкнулись снова: