Чтение онлайн

– Придя на помощь Семикамню, ты бы мог, при умеренном везении, застигнуть войско Нельяны в уязвимом положении, породниться с древнейшим кланом вождей и по заслугам стать первым человеком в горах. Но ты, как я погляжу, предпочёл низменное коварство!

В словах Покровителя, даже несмотря на передачу их чужим голосом, был слышен гнев. Он сделал паузу, то ли предлагая Норану шанс оправдаться, то ли пытаясь справиться со своими эмоциями. Потом заговорил:

– Что ж. В произошедшем есть, отчасти, и моя вина. Я предполагал, что тебе предстоит дело простое и не столь уж важное – не будь войны, то благодаря моим советам почти любой вождь легко смог бы укрепить единство народа курангов, главнейшие препятствия к которому устранил ещё Кро-Кроах. Хватило бы внушительного вида и умения махать мечом! Но теперь тебе предстоит дело сложное, дело, которое нельзя провалить! Потому что если народ курангов падёт, погибнет из-за дерзости девчонки и пришельца неведомо откуда…

Покровитель вновь умолк, но на этот раз продолжил почти сразу:

– Слушай очень внимательно, Норан. Ты ещё жив потому, что эту войну нельзя проиграть! Ты даже не представляешь, сколько трудов и надежд теперь могут пойти прахом из-за тебя! Слушай, и не говори, что не слышал: если ты ещё раз не послушаешь меня, если ты провалишь дело по глупости, а тем паче, если ты попробуешь сбежать, спасая собственную шкуру, то, клянусь, я не то что достану тебя из под земли, я саму твою душу вытащу из преисподней, чтобы лично заставить тебя пожалеть о том дне, когда твой отец положил глаз на твою мать! Пусть будут свидетелями моей клятвы Фаан, Воплощение Ненависти, Шакс, Нескончаемая Боль, и все остальные князья Бездны, которые пожелают её услышать!

Норан сомневался, что князья Бездны существуют вообще и уж тем более, что им не безразличны клятвы смертных. А вот в искренности угрозы Покровителя сомневаться не приходилось. Норана называли кем угодно, но только не трусом. И всё же сейчас его пробила дрожь.

В тот же самый миг Ауртун тоже вздрогнул, покачнулся на миг, прежде чем восстановить равновесие. Поглядел на Норана уже своим обычным, колючим взглядом:

– Господин Покровитель многое тебе доверил. Не разочаруй его.

После его ухода Норан некоторое время сидел как по голове ударенный, уставившись в никуда. Но затем стряхнул с себя оцепенение, снова взялся за еду и даже чуть повеселел.

Нрав у Покровителя был ещё тяжелее, чем у Кро-Кроаха. И, без сомнения, Покровитель обладал устрашающим, невероятным могуществом – рядом с ним павший бог войны казался безобидным щенком. Вот только могущество породило высокомерие. Норан и раньше уже подозревал, что Ауртун и ночные бродяги служат скрытыми когтями Покровителя среди курангов. А сейчас узнал наверняка. Ну кто же так просто выдаёт свои козыри? Или раскрывает свои чувства? Будь для Покровителя эта война чем-то незначительным, одной из мелких интриг, которыми подобные ему занимаются в свободное от более важных дел время… Да, тогда Норан мог бы только плясать под его дудку – к нему привязано достаточно ниточек, за которые Покровитель может дёргать, а в обратную сторону не ведёт ни одной.

Но если вся эта вспышка гнева была искренней… Если вся эта война действительно так для него важна… Тогда у Покровителя была слабость. А где слабость – там всегда есть шанс её использовать. Надо лишь найти его или дожить до удобного момента. И не разозлить Покровителя раньше времени.

По счастью, покойный Одот и компания были конченными дураками. Иначе бы сжигание всего, что может достаться победителю они бы начали с амбаров, где хранилась запасённая на зиму еда. Из всех недостатков курангов, недостаток ума был сравним лишь с недостатком у них кулинарного искусства.

Так, по крайней мере, думал Оррик, мрачно гоняя по миске последний кусок трофейной кровяной колбасы. Видать, последнее время его жизнь была слишком хорошей, так что он уже начал обращать чрезмерное внимание на вкус пищи.

Но приходилось есть, что есть. Всё равно деваться из Семикамня сейчас было некуда. Оррик, конечно, постоянно выезжал отсюда на покорение близлежащих поселений и другие важные дела, соблюдая свой обет не проводить под одной крышей более трёх ночей, пока это было в его власти. Но сильно не отдалялся, памятуя, что опасно разделять силы в ещё не покорённой стране. И ему не приходилось даже мучаться совестью от того, что он опять использует букву обета против его духа – зима пришла ему тут на помощь. Поднимавшийся дальше к востоку величественный хребет, на ниспадающих склонах которого и располагалась страна курангов, даже летом был почти непроходим для смертных. А уж в зимнюю пору и для дваждырождённого на Молодости попытка пересечь эти горы была практически самоубийством. Попытка же обойти их с севера или с юга не только требовала проезда в одиночку по враждебной стране, но и рисковала отобрать больше времени, чем простое ожидание весны.

Оставалось зимовать в Семикамне, вместе с армией и Нельяной. Не то что бы Оррик от этого мучался. Всё было бы даже прекрасно, если б не курангская, с позволения сказать, кухня, которая не становилась вкуснее, сколько ни напоминай себе, какую дрянь он порой ел в своём странствии или в былых военных походах.

Как раз когда Оррик думал о том, как бы научить служанку готовить, он услышал шаги по скрипучему полу за дверью. И эти шаги сразу сказали ему, что сейчас он услышит нечто, способное заставить его забыть о проблеме невкусной еды на обозримую перспективу. Шла Нельяна, да не то что шла – почти бежала. Тяжёлая дверь, ведущая в сени, перед ней распахнулась так, что чуть не сорвалась с косяка.

– Не сиди, Оррик! Только что прискакал гонец из Туманного Острога! Надо поднимать войско! – раскрасневшаяся княжна явно была в состоянии, когда человеку хочется что-то сделать, неважно что, лишь бы занять себя и выкинуть из головы пугающие мысли.

Оррик, заранее обернувшийся к двери, её совету не последовал, и не встал.

– Погоди, не кричи, – он повёл рукой по воздуху. – Что бы ни случилось за доброе десятидневье пути от нас, пять минут уже ничего не решат. Расскажи-ка мне всё по порядку.

Когда княжна рассказала, Оррик лишь покачал головой:

– Что теперь толку кого-то поднимать? Ставлю двадцать к одному, Туманный Острог, пал ещё прежде, чем гонец проехал половину дороги.

– А если нет? – возмутилась Нельяна. – Гонец поведал, что отряд курангов был невелик, весь конный, коням же по стенам лазать несподручно. Может и всадники не захотят подставлять лбы, на стены карабкаясь, будут сперва изводить защитников перестрелкой. Хороши же мы будем, если окажется, что мы оставили товарищей и соплеменников на погибель!

Оррик покачал головой снова:

– Если гонец рассказал всё верно, то полководец курангов хорошо продумал нападение. Уж конечно за конницей двигалась и пехота, просто на переход-другой дальше. И уж конечно когда она подошла, Туманный Острог взяли быстрым штурмом, просто задавили оставшихся защитников числом, даже если для этого потребовалось положить пару-тройку сотен простых смертных. Чтобы уж точно не получить второй битвы при Мерани. Если мы поскачем на выручку, то прискачем прямо в засаду, поднесём себя врагу на блюдечке, как царь Баллан, отдавший нечистым последователям Отступника половину Южного Заморья из-за того, что хотел спасти всего один осаждённый замок.

Чем дольше он говорил, тем сильнее сжимались губы Нельяны, и тем более упрямое выражение принимало её лицо. По счастью, Оррик заметил это, и добавил, прежде чем она успела что-то ответить:

– Ты ведь и сама это понимаешь, так? Разве тебе нужно моё одобрение, чтобы поднять дружину? Они ведь идут за тобой, а я здесь так, твой консорт, чужеземный рубака. Ты сюда пришла, чтобы остыть немного, убедиться, что голос разума – разумен, а сердце сейчас лучше не слушать.

Нельяна возмущённо фыркнула, но лицо её смягчилось и мысли, как видно, сменили направление. Чуть подумав, она ответила, всё ещё со злостью, но уже спокойнее: