Чужеземные тропы, незнакомые моря
Шрифт:
Жители этих обеих групп островов, принадлежавших к Меланезии [280] , отличались от полинезийцев даже своим внешним видом, кроме того, они ке расставались с оружием. Несмотря на то, что Кук избегал всего, что могло бы восстановить туземцев против команды корабля, на Новых Гебридах аборигены напали на пришельцев. Дело дошло до ружейных залпов, и англичанам, убившим нескольких островитян, пришлось срочно спасаться бегством, иначе им бы несдобровать…
До прихода в Меланезию Рейнгольд Форстер свято верил в то, что жители южной части Тихого океана явились из колыбели человечества — Азии, переплывая от острова к острову. Экспедиция Кука посетила 37 островов этого района Океании, и на всех островах туземцы были настолько похожи друг на друга и телосложением, и антропологическим типом, и языком, и своей духовной и материальной культурами, что вывод Форстера, ученого конца XVIII века, напрашивался как бы сам собой. Однако, ознакомившись с обитателями Новых Гебрид и Новой Каледонии, Форстер понял, что дело обстоит гораздо сложней, чем это могло показаться на первый взгляд… [281]
280
Островной мир Океании (Центральный и Юго-Западный районы Тихого океана) условно делится на три части, В основу этого деления положен этнографический, человековедческий принцип. Вся Океания (площадь суши ее островов равняется 1,26 миллиона квадратных километров, то есть 'До части площади Тихого океана) делится на три обширные области: Меланезию, Микронезию и Полинезию. Меланезия (от греч. «Черные острова», так как ее населяют негроидные народы папуасско-меланезийской семьи) — площадью 980 тысяч квадратных километров, то есть 77% всей океанийской суши, — включает следующие наиболее крупные острова и архипелаги: остров Новая Гвинея (второй по величине остров планеты — 830 тысяч квадратных километров), остров Новая Каледония, острова Адмиралтейства, Фиджи, Соломоновы, архипелаги Бисмарка, Сакта-Крус, Банкса, Новые Гебриды. Микронезия (от греч. «Мелкие острова») охватывает Северо-Западную Океанию: Марианские, Каролинские, Палау, Маршалловы острова и архипелаг Гилберта — всего более 1500 островов с общей площадью суши в 4 тысячи квадратных километров. Полинезия (от греч. «Многоостровье») включает воды Тихого океана на северо-востоке, востоке и юго-востоке от островных районов Меланезии и Микронезии; общая площадь суши — 295 тысяч квадратных километров: остров Новая Зеландия (90% всей суши), архипелаги Тонга, Самоа, Кука, Общества, Тубуаи, Туамоту, Маркизские острова, изолированный остров Пасхи и др., затем идут на севере Гавайские острова и целая гирлянда Центрально-Полинезийских Спорад. Эта система деления Океании была введена в XVIII веке французом Шарлем де Броссом и знаменитым французским мореплавателем и этнографом Жюлем Сезаром Дюмон-Дюрвилем и сохраняется до сих пор.
281
Общих черт, конечно, много, но не менее существует и различий. И самое важное среди них — языковое. По языку жители Меланезии делятся на две большие группы: собственно меланезийцев и папуасов. Папуасские языки входят в совершенно изолированную языковую семью, не связанную с языками Азии, Австралии и Океании; на них говорят на Соломоновых островах, в некоторых районах острова Новая Британия и на большей части Новой Гвинеи. Меланезийцы говорят на языках, которые вместе с языками Индонезии, Микронезии и Полинезии входят в большую малайско-полинезийскую семью, и языков и диалектов здесь великое множество. Удивившие Форстера жители Новых Гебрид, Новой Каледонии, собственно, и других островов Южной Меланезии в то время находились на стадии разложения первобытнообщинного строя, здесь даже, как, например, на Фиджи, кое-где пробивались ростки раннеклассового общества. Форстер же рассматривал Меланезию как нечто цельное, родственное и неизменное.
«Резолюшн» снова взял курс на юг. После Новой Зеландии надо было опять приступать к поискам — здесь начинался последний, еще не исследованный сектор южной части Тихого океана. Правда, энтузиазма обнаружить Южную землю сильно поубавилось. Ведь за год до этого Кук не нашел по ту сторону 60-й параллели ни следа земли. На сей раз он сразу же направился примерно к 55° ю. ш., взяв курс прямо на мыс Горн.
Вот уже два с половиной года, как экспедиция находилась в пути, причем большую часть времени она провела в совершенно незнакомых и еще никем не исследованных частях океана. Моряки не на шутку устали за долгие месяцы плавания по пустынным морским просторам. Даже сам корабль, который все это время был для них единственным домом и клочком суши в этом чужом, безбрежном краю, казался им теперь тюрьмой. Это понимал начальник экспедиции, и все же в случае необходимости он готов был продлить плавание еще на год — только бы выполнить свою задачу до конца. К сожалению, этот последний отрезок пути никак не мог подбодрить упавших духом матросов. Но как бы то ни было, донельзя потрепанный корабль, подгоняемый западным ветром, продолжал свое плавание. Океан казался вымершим, на горизонте давно уже не появлялось ни одной птицы; можно было подумать, что все живое покинуло этот богом забытый уголок планеты. Покажись на волнах кусок дерева, все восприняли бы это как маленькое чудо. Казалось, судно действительно пришло на край света.
В последний день 1774 года моряки увидели, наконец, землю. Земля эта была уже им известна — южная оконечность Америки. Голые, необитаемые, мрачно-серые скалы — и все же при виде их люди воспрянули духом. Как-никак под ногами была твердая суша. Корабль зашел в защищенную бухту и бросил якорь. И вот уже нашлась и свежая питьевая вода, да и охотники вернулись с богатой добычей. На корабле раскупорили последний бочонок мадеры — вином и вкусным жарким отметили наступление нового, 1775 года!
С тех пор как Магеллан впервые посетил эти места, то есть с 1520 года, немало судов прошло через извилистый и опасный Магелланов пролив и обогнуло не менее опасный мыс Горн, но капитаны этих судов не дали себе труда нанести на карту сильно изрезанный берег и измерить лотом глубину моря. Кук и его помощники с удовольствием воспользовались представившейся возможностью и проделали этот нелегкий труд. Что касается Форстеров, они пополнили свой гербарий новыми, неизвестными растениями.
На морских картах, которыми располагал Кук, был обозначен залив под названием Саи-Себастьяно. Однако ни один человек не видел его: таких сообщений не было. Это показалось странным трезвому Куку, который верил только в то, что можно измерить и подсчитать. Теперь «Резолюшн» плыл вдоль восточного берега Южной Америки; как и предполагал Кук, на указанной широте залива не оказалось. Да и как могли его найти моряки, если он существовал только на бумаге…
С давних пор у картографов вошло в обычай, не жалея фантазии, изображать на карте со всеми подробностями земли, о которых они знали только понаслышке или вообще не знали ничего. Так было еще во времена Птолемея, тех же традиций придерживался спустя тысячу четыреста лет и Герхард Меркатор. По воле судьбы Куку пришлось исправить ошибки этих двух столь заслуженных мужей. Впрочем, давайте оставим в покое картографов древности и средневековья: не будем слишком поспешны в своих суждениях. Круг еще не замкнулся, англичане еще не обследовали участок от мыса Горн до мыса Доброй Надежды, по ту сторону 50-й параллели; этот участок океана по-прежнему оставался Terra incognita. Туда и направился сейчас Кук.
Прошло уже несколько дней, и вдруг на горизонте показались три снежные вершины. Неужели Птолемей был прав? Ничего подобного! Перед путешественниками оказался довольно большой остров. В 1675 году его впервые увидел Ларош, но потом остров позабыли, и только за 20 лет до экспедиции Кука он был открыт заново [282] . По совету Форстеров Кук взял на себя смелость переименовать остров в Южную Георгию.
Но вот англичане, вновь повернув на юг, опять вступили в борьбу с холодом и обледенением. Кук заметил, что дрейфующий лед продвинулся в этих местах очень далеко на север. Из этого он сделал следующий правильный вывод: коль скоро за стенами пакового льда, опоясывающими весь район Южного полюса, существует твердая земля, то в этих краях она особенно сильно выдается на север. У 60-й параллели на судне вдруг раздался отчаянный крик: «Впереди земля!» Но радость Кука оказалась недолгой. Перед экспедицией опять был всего лишь остров!
282
Остров, открытый в 1675 году Ларошем, был назван островом Дон Педро; в 1756 году его вторично посетил француз Дюкло Гийо, плававший на испанском купеческом корабле «Леон»; от него сведения об острове попали в английскую литературу. И испанские и английские источники давали острову неправильные выходные данные, помещая на 54° и 45° з. д. Кук установил, что остров находится у 38°30' з. д.
Остров отнюдь не привел английского мореплавателя в восторг. Вот что он писал:
«Эта новая земля ужасна. Очень высокие отвесные скалы испещряли зияющие пещеры. У их подножья бушевали волны, а их вершины скрывались за тучами; мы видели только один-единственный снежный пик. Насколько нам удалось установить, пустынным и страшным был весь этот остров, равно как и прилегающие к нему маленькие островки. Мы так и не узнали бы, что находится перед нами — земля или льдина, — если бы не черные проталины и пещеры. Единственными обитателями этих мест были большие бакланы, гнездившиеся в скалах. Мы не обнаружили здесь даже бесформенных амфибий и морских слонов, которые встречаются на острове Южная Георгия».
Этим голым скалам [283] было присвоено имя весьма непопулярного начальника британского адмиралтейства — лорда Сандвича, о котором злые языки говорили, что у него есть только одна хорошая черта—он ничего не смыслит в мореходстве…
Уже теперь стало ясно, что в этих широтах путешественников не ждут никакие неожиданности. Тем не менее «Резолюшн» продолжал плыть за кромкой дрейфующего льда. Примерно у 20° в. д. корабль пересек то место, откуда он начал свой путь. Таким образом, когда круг замкнулся, экспедиция Кука обошла весь район, прилегающий к Южному полюсу. В марте 1775 года после трехлетнего плавания, главным образом по малоисследованным районам Тихого океана, путешественники подошли к Капштадту, первому форпосту цивилизованного мира. Вот что написал Кук в своем отчете:
283
Самую южную точку Земли Сандвича (а Кук считал, что это либо острова, как и выяснилось потом, либо оконечность материка, которую принято называть землей) Кук назвал Южным Туле, так как южнее 59°13'5” никто еще не находил суши. Туле — так древние греки и римляне называли самую северную из известных им земель в Скандинавии, в переносном смысле — край ойкумены.
«Я обошел Южный океан в высоких широтах, исколесил его вдоль и поперек и с полным правом могу утверждать, что в этом районе не существует большого континента. А если в еще более южных широтах даже и есть твердая земля, не считая уже открытых мною на последнем этапе путешествия островов, то она должна находиться, очевидно, за пределами Полярного круга, в местах, недоступных для плавания, и вся покрыта льдом. Исследование этого полярного района чревато столь большими опасностями, что после меня вряд ли кто-нибудь решится снова продвинуться так далеко на юг. Надо думать, что земли вблизи полюса останутся неизведанными. А если кто-либо обнаружит решимость и упорство, чтобы разрешить этот вопрос, и проникнет дальше меня на юг, я не буду завидовать славе его открытий. Должен сказать, что миру его открытия принесут не много пользы…
Льщу себя надеждой — и, возможно, с некоторыми основаниями, — что я выполнил поставленные передо мной задачи: добросовестно изучил южное полушарие и положил конец тщетным поискам Южной земли…
Командный состав и матросы «Резолюшн» проявили в этом длительном плавании, протяженность которого втрое превышала протяженность экватора, столь же большую стойкость, что и сам корабль. Самочувствие экипажа за время всего плавания, за исключением одного короткого периода после второго вторжения в Антарктику, можно считать хорошим. Мы потеряли четырех человек — трех из них в результате несчастных случаев, которые на море, к сожалению, неизбежны. Боевой дух экипажа заслуживает всяческих похвал. Даже тот факт, что «Резолюшн» разминулся со вторым кораблем экспедиции, не отразился на людях, они сохранили отвагу и бодрость духа…»
Итак, тысячелетняя мечта человечества — Южная земля — рассеялась как дым или, если можно так сказать, превратилась в лед, что весьма огорчило европейские морские державы, которые надеялись приобрести на этой земле новые прибыльные владения.
С какими же трофеями вернулся Кук? Авантюристы и пираты прежних дней, пускавшиеся в опасный путь ради несметных сокровищ легендарной страны Офир или сказочного Эльдорадо, подняли бы англичанина на смех, для них он был бы достойным сожаления простофилей. Кук не награбил ни золота, ни драгоценных камней, ни пряностей, ни ценной слоновой кости, зато он привез целую кипу географических карт, чужеземные растения и животных, а также множество сведений о вновь открытых землях, которые давали представление об их богатствах и быте их обитателей. Как мы уже говорили, беспринципный морской волк прежних времен уступил место исследователю и ученому. Молодой европейский капитализм, медленно набиравший силы, ставил перед мореплавателями новые задачи. И происходило это потому, что методы наживы стали на новом историческом этапе более изощренными. Правнуки конкистадоров надели на себя фраки солидных коммерсантов и, сидя в своих конторах в Амстердаме, Лондоне и Париже, с важным видом распоряжались землями, которых они в глаза не видели, и тысячами людей, к которым не питали ни малейших симпатий.
А Кук не оправдал надежд купцов и адмиралтейства. Какое дело им было до географических, этнографических и ботанических открытий, если эти открытия нельзя было обратить в звонкую монету?
Лордам и так казалось, что они осыпали Кука милостями, — шутка ли, его, сына батрака, за неоспоримые заслуги произвели в довольно-таки скромный чин пост-капитана. На самого Кука это повышение в чинах не произвело впечатления.
Люди науки лучше сумели оценить поистине великий вклад английского мореплавателя — они избрали его членом Королевского общества. Позже он был награжден медалью Коплея — высшим знаком отличия Королевского общества. Однако медаль, присвоенная Куку за его географические и медико-профилактические открытия, уже не застала в живых этого скромного человека и великого труженика. Джемс Кук отправился в свое третье, и последнее, путешествие, в ходе которого был открыт северо-западный вход в Берингово море… Всю свою жизнь Кук сочувствовал той грустной судьбе, которая выпадала на долю туземцев, пытавшихся защитить свои маленькие островки от белых пришельцев. И вот в 1778 году он убит на Гавайских островах туземцами. Какая печальная ирония судьбы!
…В первые осенние дни 1841 года на письменный стол учителя музыки и художника из прусского города Котбуса опустилось письмо, объемистое письмо с чужеземными сургучными печатями и марками. Послания такого рода уже никого не удивляли в доме Шмальфуса, ибо шурин хозяина, молодой врач Людвиг Лейхгардт [284] , был страстным путешественником и искателем приключений.
Учитель музыки задумчиво взвесил в руке письмо, мысленно вернувшись в прошлое. Интерес к дальним странам проявился у Людвига уже давно, еще тогда, когда он был гимназистом и жил у Шмальфуса. Бывало, мальчика нельзя было оторвать от желанного гостя в доме Шмальфусов — князя Пюклер-Мускау, повидавшего немало стран; Людвиг боялся пропустить в его рассказах хоть одно словечко.
284
Людвиг Лейхгардт (1813–1848) — немецкий исследователь Австралии — внутреннего Квинсленда; в 1841 году путешествовал в горах Восточной Австралии, в 1844 году пересек континент с востока на север от Брисбена до Дарвина, в 1846 году пытался пересечь континент с востока на запад; пропал без вести в 1848 году в районе реки Когун. Спасательные экспедиции (последняя из них была в 1869 году) так и не смогли выяснить судьбу путешественника.