Чужие-1: Одиночка
Шрифт:
Даллас шел по этому мнимому лесу и подставлял лицо под бодрящие струи. Ему было не по себе после разговора в медотсеке. На душе остался тяжелый осадок, и от этого было неуютно в собственном теле.
Шаги Рипли замерли. Он на ходу обернулся. Стоит, сложив руки на груди и облокотившись на переборку. Стоит, сучка, и смотрит. Спокойно так поднимает руки, нажимает клавишу. Вот в чем дело! Тяжелая плита разделительной перегородки выползает из ниши прямо перед его носом. Стоп! Даллас хмыкнул и, тяжело вздохнув, обернулся. Господи, как ему вдруг захотелось оказаться где-нибудь в другом месте! Даже в клетке с тигром, наверное, было бы более комфортабельно, а кроме того – почти ничего не надо было бы делать. По коридору медленно шла Рипли. Тело – словно сжатая пружина, губы плотно сомкнуты, лицо превратилось в неподвижную маску. Даллас через силу улыбнулся и нарочито спокойно произнес:
– Рипли, дорогая, не надо ссориться, пожалуйста.
Она остановилась и произнесла чужим хрупким голосом:
– Даллас!
– Я не могу изменить своего решения.
– Послушай, что ты делаешь? Ты теряешь контроль над ситуацией. Это крайне опасно. Это огромный риск. Ты же капитан! – Вдруг в ее голосе прозвучало сочувствие: – Объясни мне, я не понимаю, почему ты пришел к такому решению? Зачем ты оставил это существо живым на корабле?
– Живым? Неужели ты и вправду думаешь, что эта дохлая мелкая тварь может хоть как-то повлиять на нас или на корабль?
Время шло. Они разговаривали – и ничего не менялось. Бессмысленный пустой разговор уже утомил обоих, но каждый считал, что выполняет свой долг.
– Нет, это ты рассуди здраво! Нападение на Кейна – раз. Или ты считаешь, что это существо пролезло в скафандр для того, чтобы получше рассмотреть, кто к нему пришел? Взгляни еще раз на этот скафандр, может это тебя отрезвит. А мы даже не знаем, как оно это делает. Кислота вместо крови – два. Мало? Тебе надо посмотреть, что будет на три, четыре и пять?
– Я знаю, что делаю! – не выдержав, заорал Даллас.
И ему сразу стало стыдно. Он понял, что поступил глупо; сорвался, как истерический мальчишка, но отступать сейчас уже было бы непростительной слабостью, недостойной мужчины, а тем более – капитана. Надо было сказать что-то серьезное и неопровержимое. Любая чушь о долге и чести космического исследователя подошла бы, но какая-то темная жаба в груди не давала сосредоточиться и только давила, давила…
Рипли почувствовала его замешательство и великодушно сбавила обороты:
– Так значит, ты не хочешь его уничтожить?
– Ты пойми, – он погладил бороду, – не надо опекать всех и вся. Пока что я – капитан, и я принимаю решения, несу ответственность за все происходящее на корабле. А ты, пожалуйста, делай то, что входит в твои обязанности.
– Я это и делаю. Пожалуйста, командуй кораблем, принимай решения. Но решения должны быть правильные! И не забывай, что мои обязанности – это обязанности офицера безопасности.
– Да, согласен. Я, между прочим, прислушиваюсь к тебе и помню, что ты офицер безопасности. Но он, – Даллас указал в сторону медотсека, – тоже офицер по науке.
– Тем более! Ты же видишь, что он делает совершенно недопустимые вещи. Он поступает, мягко говоря, преступно странно. Кстати, откуда он вообще взялся? Я никогда о нем не слышала.
– Кажется, он новичок. Я тоже о нем ничего раньше не слышал. Он заменил офицера, который должен был лететь с нами, за два дня до старта. Я даже толком не поговорил с ним там, на Земле.
– Я ему не доверяю, – произнесла Рипли.
– Я тоже, но это субъективно. Обязанности свои он выполняет. Пока он ничем не скомпрометировал себя.
– Ну это как сказать!
– Так и есть. Это его мнение, он на него имеет право и просто защищает свою позицию.
– Ладно, оставим. Но мы должны хоть что-то делать. Бездействие сейчас хуже смерти.
– Не преувеличивай! Кроме того, что мы сейчас можем делать? Вот завтра, после того как Эш проанализирует информацию…
– Завтра может быть уже поздно. Надо быть полностью уверенным в безопасности экипажа и корабля. Надо принять в этом направлении соответствующие меры.
– Ладно. Но прежде всего мы должны прийти к общему решению этой проблемы.
– Согласна. Но решение это надо принять быстро. Даллас, – она вдруг заговорила совсем по-другому, – мы же с тобой всегда понимали друг друга!
– Мы все просто устали, и нам нужен отдых, – ответил капитан.
Рипли тронула клавишу, и люк медленно открылся.
32
Бледно-розовая панель плавно ушла в стену. Когтистая четырехпалая лапа коснулась синей клавиши контрольного доступа к центральному компьютеру. Вспыхнули индикаторы на стене. Луч сканирующего лазера прошел по жесткому узловатому телу, отражаясь в искрящемся блестящем панцире. Чириканье анализатора продолжалось всего несколько мгновений. Затем все стихло.
Бронированный щит распался на части, которые утонули в нишах. В каюте стало светло, и индикаторы на переборках замигали как сумасшедшие. Экран вспыхнул, и по зеленому полю побежали символы. Целый водопад знаков мелькал и переливался, но вот он остановился, и на дисплее появилось:
«Чужой»
«Вторжение в центральную сеть»
«Доступ к информации ограничен»
«Доступ к информации закрыт»
«Все каналы центральной системы блокированы извне»
«Экстренное уничтожение информации на матрицах»
«Переход системы в режим уничтожения информации»
«Предупреждение экипажу: на корабле обнаружено присутствие чужеродной мыслящей субстанции 47-го класса по шкале Ван-Стафа»
«Чрезвычайная опасность»
«Компьютер отключен. Информация уничтожена».
Жилистые пальцы разжались, и на пол с шипением упал блестящий наконечник, рассыпая осколки волноводов. Индикаторы ослепительно вспыхнули и стали взрываться один за другим, наполняя каюту едким дымом. Экран погас. Лапа поползла по клавишам, оставляя на них сгустки прозрачной слизи. Рев сирены расколол тишину корабля, и нежный женский голос речевого синтезатора запричитал: «Команда, срочно приступить к эвакуации. Включена система уничтожения корабля. До взрыва тридцать минут. Отсчет времени пошел. Двадцать девять…»
Голос начал искажаться и через мгновение утонул в реве заработавших маршевых двигателей.
Вспыхнул экран: «Курс изменен. Нынешнее положение корабля: 7564567652 987876712114385654307685…»
Экран взорвался. Осколки стекла зацокали по панелям, срезая колпачки индикаторов, ручки тумблеров; раскалывая корпуса клавиш, царапая переборки и потолок. Панель центрального терминала отлетела, обнажая пучок вьющихся щупалец, пробивающихся сквозь пыльные кристаллы и платы.
Вспышка.
<