Чтение онлайн

Цепкие рыжие лапы зацокали по столу, подбираясь к ней.

Уши Ньют заложило от собственного крика: раз уж Рипли, большая и сильная, упала в тисках его щупалец, что может сделать она, ребенок, если сбежать и спрятаться уже нельзя?

Неожиданно раздался треск, и стекло разлетелось, – это Хиггс успел привести подмогу.

Зацепившийся за край стола хвост на секунду замедлил смертельный прыжок и сбил его точность – дулом винтовки Хадсон успел отшвырнуть паразита в угол, и очередь бронебойных пуль разорвала его на куски, а сквозь разбитое стекло в комнату уже прыгали Горман и Вески.

Еще не придя в себя, Ньют пальцем указала в сторону Рипли – та еще держалась, намертво стиснув зубы. Напрасно тыкался в ее губы эмбрионовод. Хиггс выхватил панцирь осьминогопаука из уже безвольных рук и потянул на себя, подоспевший в этот момент Горман принялся отгибать членистые холодные щупальца. Они поддавались с трудом; удивительно было, сколько сил скрывалось в этом небольшом на вид существе…

«Неужели я еще жива?» – в полубеспамятстве спросила себя Рипли. Да, она была еще жива, и даже шея больше не болела, только чесалась… «Или это уже… то, что после смерти?» – Рипли приоткрыла глаза. Как в полусне, она увидела склоненные лица Хиггса и Гормана и рядом, возле самых ее глаз

– все те же щупальца.

Одно их них выскользнуло из рук Гормана и снова усилило захват.

Картина поплыла перед глазами Рипли.

Черты ее лица начали заостряться.

«Мэри Джордан, – вдруг вспомнил запись в лабораторном журнале Хиггс,

– умерла во время операции…»

Неужели они опоздали и Рипли, его Рипли, сейчас уйдет?

От бессилия Хиггс издал короткий стон.

«Ну нет!»

Горман еще раз с силой рванул за щупальце. Оно неожиданно поддалось.

– Готов? – не поверил себе Хиггс: тело осьминогопаука повисло у него в руках.

– Да!

– Давай! – прокричала Вески, поднимая дуло винтовки.

– Хадсон? – все еще не веря, выдавил из себя Хиггс.

– У меня все в порядке, – Хадсон кивнул в сторону останков другого паразита.

– Стреляй!

Тело осьминогопаука взвилось в воздух, и новая очередь разнесла его в клочья, отшвырнув брызжущие кислотой останки к стене.

«Кончено!»

Хиггс склонился к Рипли. Она, казалось, не дышала.

«Ну что же ты…» – сжал он зубы.

– Где остальные? – спросил над его ухом Горман.

– Все, все в порядке! – отозвался Хадсон.

«Рипли, ну что же ты!» – Хиггсу казалось, что он сейчас заплачет. Неужели он все потерял?

Слезы не казались ему позором – он заслужил свое право на них, никто не мог бы упрекнуть его в трусости или малодушии.

– Боже мой… – прошептал он, беря в свои ладони обмякшую руку Рипли.

Рука была теплой. Пульс еще бился.

Рипли втянула в себя немного воздуха и вздохнула. Жива? Да…

Сквозь беспамятство она вспомнила, что ей срочно нужно что-то сообщить им, что-то очень важное, касающееся всех. Что? Ах, да…

– Ымммм, – слова застряли в передавленном горле.

– Рипли! Что?

– Это… – каждый звук давался ей с трудом, – Берт… – Она приоткрыла глаза и снова закрыла их. – Их выпустил Берт!

Когда они вошли в помещение координационного центра, их лица были каменными. Хиггс сунул дуло винтовки Берту в подбородок.

Представитель Компании подался назад, но его не пустило кресло.

«Так, кажется, мои дела плохи», – промелькнуло у него.

На то и было похоже: лица предвещали нешуточный разговор.

«Не повезло…»

Мысли Берта заметались в поисках выхода. Можно ли еще обмануть этих людей, отвертеться? Если не сплоховать, то – да…

Природа все же не обидела его мужеством – несмотря на угрозу, мысли его не потеряли до конца своей ясности.

Хуже было другое: он не знал, что можно сказать. Просто не знал.

– Я предлагаю поставить эту сволочь к стене, – процедил сквозь зубы Хадсон.

Одна мысль о том, что Берт мог проделать это с кем угодно, вызывала у него дикую ярость.

– Правильно, – поддержала его Вески, – расстрелять его!

Берт попробовал отклониться от больно въехавшего в подбородок дула – из-за этого на его лице появилась гримаса. В другой ситуации можно было бы подумать, что он насмехается над своими судьями.

«Что им сказать? Что?!» – крутилась на одном месте его мысль.

Ответа не существовало. Такие преступления не прощают…

«Будь проклята эта Рипли!»

Она, его враг, стояла тут же и с отвращением смотрела на него.

– Это глупость! – выдавил Берт. – Что вы слушаете кого попало… Мало ли что может выдумать эта женщина!

– Он решил, что ему не провести Чужих через карантин, – Рипли встала над ним, непреклонная, как сама судьба. Ее голос был одновременно холоден и страстен, но ненависть загнала все лишние интонации и обертоны далеко вглубь. – Однако он придумал другой способ: чтобы один из нас нес в себе зародыш, и тогда можно будет протащить его внутри спящего. Никто бы и не узнал, что я или Ньют несем в себе эмбрион.

– Но мы бы знали! – возразила Вески.

Ее лицо было хищно оскалено.

«Выход… в чем же выход?» – металась мысль Берта.

– У него и это было продумано, – продолжал вещать грозный прокурор. – Он, скорее всего, собирался по дороге домой вывести из строя несколько гибернаторов – тех, в которых лежали бы вы. Он избавился бы от вас, а потом рассказал бы первую попавшуюся историю.

«Так, что меня еще может спасти? Главное – ускользнуть сейчас от их судилища… Потребовать, чтобы меня судили по закону, а там – адвокаты, поддержка Компании…» – думал Берт, а по его спине полз ноющий холодок.

Все это легко сказать, но ведь и они прекрасно догадываются о такой возможности… Да, суд – не гарантия спасения – только шанс. Или отсрочка, за которую придется заплатить потом долгим мучительным ожиданием. И все же

– пусть лучше будет суд. Пока есть жизнь, есть и надежда. А вот разрывная пуля в голову…

Берту показалось, что по возможной траектории пули пролетел щекочущий внутренний ветерок и поднял волосы на затылке.

– Ты – покойник, понял? – вызверилась на него Вески. – Я тебя сейчас пришью!

– Да все это ерунда! – зачастил Берт. Щекотка на «траектории пули» усилилась; он все еще боялся. Не только у хороших людей сильно развит инстинкт самосохранения: такой борьбе позавидовала бы и Рипли. Все его силы, все мысли были сосредоточены сейчас на одном – спастись!