Чтение онлайн

— Подожди, еще покажет.

Мы сидим рядом, глядя на Руслана. Через минуту он отпускает грудь, смотрит на нас обоих и снова улыбается. Широко, беззубо, счастливо.

— Видел? — шепчу я.

— Да, — голос у Ахмеда хриплый. — Видел.

— Он улыбается.

— Нам.

Мы смотрим друг на друга, и я вижу, что у него на глазах слезы.

— Ты плачешь? — удивляюсь я.

— Нет, — он быстро трет глаза. — Просто... это так... не знаю. Счастье какое-то.

— Глупый, — я целую его в щеку. — Это только начало.

Вечером, когда дети спят, мы сидим на кухне. Зарема ушла к соседке, мама в Москве, мы одни.

— Сумая, — говорит Ахмед. — Я хочу тебя кое о чем попросить.

— О чем?

— Давай поженимся еще раз. Не по-мусульмански, мы уже это сделали. А в загсе.

Я смотрю на него удивленно.

— Зачем?

— Чтобы у тебя была бумага. Чтобы ты была официально моей женой. Чтобы дети носили мою фамилию без вопросов.

— У Анисы твоя фамилия.

— У Анисы — да. Но я хочу, чтобы у Руслана тоже. И чтобы ты тоже носила мою фамилию.

Я молчу. Честно говоря, я как-то не задумывалась об этом. Мы сделали никах — для нас это главное. А официальный брак...

— Ты хочешь? — спрашиваю я.

— Хочу. Очень.

— Тогда давай, — улыбаюсь я. — Если тебе это важно.

— Мне важно все, что связано с тобой.

На следующей неделе мы идем в загс.

Это совсем не похоже на нашу первую свадьбу. Никакого белого платья (я влезаю только в свободное платье, потому что после родов еще не пришла в форму), никаких гостей, никакого торжества. Просто мы, два паспорта и усталая женщина в окошке.

— Распишитесь, — говорит она. — Поздравляю.

Мы ставим подписи. И все. Мы снова муж и жена. Официально.

Выходим на улицу. Ахмед смотрит на меня и улыбается.

— Ну что, жена? — спрашивает он.

— Что, муж?

— Теперь уже точно навсегда.

— Навсегда, — соглашаюсь я.

Он обнимает меня, и мы стоим так посреди улицы, и прохожие улыбаются нам.

Дома нас ждет сюрприз. Зарема накрыла стол — скромно, но празднично. Мама приехала (оказывается, они сговорились тайком). Аниса нарисовала плакат "Свадьба мамы и папы".

— Это что? — удивляюсь я.

— Праздник, — объявляет Зарема. — Вы же поженились. Надо отметить.

— Но мы просто расписались...

— Неважно. Семья должна быть вместе. Садитесь за стол.

Поздно ночью, когда все спят, я выхожу на балкон. Смотрю на горы, на звезды, на тихий город.

— Не замерзнешь? — Ахмед выходит следом, накидывает мне на плечи плед.

— Не замерзну.

— О чем думаешь?

— О том, как странно все сложилось. Три года назад я ненавидела тебя. А сейчас... сейчас не представляю жизни без тебя.

— Жизнь — странная штука, — соглашается он. — Но хорошая.

— Хорошая, — киваю я. — Потому что мы вместе.

Мы стоим обнявшись, глядя на ночной город. И мне кажется, что звезды светят ярче обычного.

В доме просыпается Руслан. Я иду к нему, беру на руки, кормлю. Он снова улыбается мне — той самой беззубой улыбкой, от которой тает сердце.

— Ты мое счастье, — шепчу я. — Вы все — мое счастье.

И засыпаю, убаюканная его теплом и покоем.

Руслану исполняется полгода, и наш дом окончательно превращается в филиал детского сада.

Он уже сидит, пытается ползать и требует постоянного внимания. Аниса, которая сначала воспринимала брата как живую куклу, теперь относится к нему как к конкуренту за родительское внимание.

— Мама, посмотри, что я нарисовала! — кричит она, когда я кормлю Руслана.

— Мама, почитай мне сказку! — требует она, когда я укачиваю его перед сном.

— Мама, почему ты все время с ним? — обиженно спрашивает она, когда я в сотый раз за день подхожу к кроватке.

Я разрываюсь между ними и чувствую, что не успеваю никуда.

— Ты устала, — замечает Ахмед, глядя, как я вечером падаю на диван без сил. — Надо кого-то нанять в помощь.

— Не надо, — отмахиваюсь я. — Я справлюсь.

— Ты справляешься, но устаешь. Это разные вещи.

— Ахмед, я же мать. Это нормально — уставать.

— Нормально, — соглашается он. — Но у тебя есть муж, который может помочь. Помнишь?

Я смотрю на него. Он серьезен.

— Ты и так помогаешь.

— Я мало помогаю, — качает головой. — Я много работаю. А ты — круглосуточно. Давай наймем няню. Хотя бы на несколько часов в день.

— Аниса будет ревновать.

— Аниса будет привыкать, что мир не вращается вокруг нее. Это полезно.

Я задумываюсь. В словах Ахмеда есть логика. Но материнское сердце протестует.

— Давай попробуем, — говорю я наконец. — Но если Аниса будет против — откажемся.

— Договорились.

Через неделю у нас появляется няня — молодая девушка Лейла (тезка той Лейлы, но другая). Она учится на педагога, любит детей, и Аниса принимает ее на удивление хорошо.

— А можно мы будем с ней играть? — спрашивает дочь после первого же дня.

— Можно, — удивляюсь я. — Тебе понравилось?

— Да! Она знает много игр. И не говорит, что я маленькая.

Я смотрю на Ахмеда. Он довольно улыбается.

— Я же говорил.

— Ты всегда говоришь, — ворчу я. — Иногда даже правильно.

— Только иногда? — он делает обиженное лицо.

— Ладно, часто.

Теперь у меня появляется несколько свободных часов в день. Я могу сходить в душ, не боясь, что кто-то закричит. Могу выпить чай горячим. Могу даже почитать книгу.

Это странное ощущение — свобода. Я отвыкла от нее за полгода.

— Чем займешься? — спрашивает Ахмед, уходя на работу.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Наверное, просто посижу в тишине.

— Посиди. Ты заслужила.

Я сижу на кухне, пью кофе и смотрю в окно. За ним — горы, уже зимние, покрытые снегом. Красиво.