Чтение онлайн

Мои размышления прерывает вызов телефона. Он доносится из дальнего угла комнаты, в котором валяется моя сумочка. Звонит Вениамин Аркадьевич.

– Зоя! Они только что договорились о встрече. Он будет у нее через час.

– Спасибо! Если я подъеду – смогу послушать?

– Конечно! Аппаратура в полном порядке.

– А как со второй частью задания?

– Скажем так: в стадии реализации. Если и дальше все пойдет так же, завтра смогу передать вам приличный комплект.

Перед тем как убрать телефон – смотрю на часы. Пора собираться.

– Кто звонил? – раздается из-за спины голос Супермена.

– По работе. Мне сейчас надо уехать. Пока я моюсь – свари кофе.

Пробегая мимо Семена, улыбаюсь и посылаю ему воздушный поцелуй. Он провожает меня взглядом, в котором сквозит недоверие и подозрительность. Но у мальчика хватило ума больше не задавать вопросов.

Принимаю душ и привожу себя в порядок. Праздничное настроение от пережитого восторга любви спадает. На его место приходит озабоченность никуда не девшимися проблемами. Интересно, о чем сегодня будут разговаривать Бонни и Клайд? Василий будет хвастаться тем, какой замечательный способ убийства откопал в Интернете?

Супермен молча наблюдает, как я собираюсь. Что-то ему взгрустнулось.

– Мне правда надо ехать!

– Не спрашиваю, куда и зачем, – вздыхает мой герой.

– Уверяю тебя дорогой, я не на свиданку к другому тороплюсь.

– Я ни о чем таком и не думал, – удивленно отвечает он.

Он сказал это так искренне, что я ему безоговорочно верю.

– Тогда в чем дело?

Супермен смущенно улыбается. В глазах сверкают загадочные смешинки:

– Расставаться не хочется.

Мы смеемся. Напряжение разрядилось. Я допиваю кофе и выхожу в прихожую. Перед тем как шагнуть за порог, оглядываюсь. Супермен стоит, прислонившись к косяку. Руки скрещены на груди. Внимательно смотрит на меня. Хитро улыбается.

– Пока?

Он кивает: пока.

– Ты меня не поцелуешь?

Супермен отрывается от стены, подходит ко мне. Мы целуемся. Поцелуй нежный, но в нем уже нет той страсти, огня, нетерпения, которыми был насыщен наш поцелуй здесь же два часа назад. Это нормально. Оторвавшись от губ Семена, подмигиваю, щелкаю его по носу и быстро выхожу.

Через полчаса втискиваю свою «ласточку» между двумя «ладами» перед домом, в котором должны встретиться мой муж и сестра. Хорошо, что рядом все места заняты. Не хватало еще, чтобы Василий запарковался рядом. Интересно, как бы мы вели себя, если бы вдруг столкнулись сейчас здесь нос к носу? «Здравствуй, любимый! Ты как здесь оказался?» Василий придумал бы какую-нибудь отмазку. «Попросили завезти сотруднику телефон. Он его на работе забыл. А ты что тут делаешь?» – «Да вот… Подругу довезла до дома. У нее машина сломалась». В общем, нашли бы что соврать. Но все равно это нежелательно. Потому что при таком раскладе сорвется свидание Василия с Лизкой. И тогда я сегодня не узнаю, о чем они собирались поговорить. Ну и у Васи обязательно появились бы подозрения. «А не пронюхала ли моя женушка про Елизавету?»

Смотрю на освещенные окна квартиры. За занавеской кухонного окна то и дело мелькает тень женской фигуры. Боже ж ты мой! Ведь там – моя сестра. Единственная родная по крови душа, что осталась у меня на Земле. И надо же, как сложилась жизнь: мы не просто не общаемся. Мы – враги! Сейчас к ней приедет мой муж, чтобы… А почему ты решила, что они будут обсуждать план убийства? Может быть, Василий едет только затем, чтобы потрахаться? Ладно, Зоя Андреевна. Наберитесь терпения. Скоро все прояснится.

Васиного «форда» во дворе еще нет, но он вот-вот должен появиться. Внимательно смотрю на въезжающие во двор машины. В сгустившейся темноте все автомобили кажутся одинаковыми. Цвет и марку можно различить, только когда они въезжают под фонари.

Не переставая наблюдать за двором, надеваю наушники и включаю приемник. И сразу слышу море звуков. Шорохи, шуршание, бряканье посуды. И среди них – голос Лизки, что-то напевающей себе под нос. Что-то знакомое! Прислушиваюсь.

Если же милая

Не изменила,

Значит, бесспорно

Изменит скоро…

Боже ж ты мой! «Риголетто»! Песенка герцога! Да, мы пребываем в отличном настроении! Впрочем, почему нет? Если впереди – встреча с любовником!

Звук дверного звонка. Лизка замолкает. Слышу ее быстрые шаги. Щелчок замка. Бодрый и ласковый голос сестрички: «Привет!» – «Здравствуй, милая!» Василий! Как же я его прозевала? Ах, хитрец! Он не стал заезжать во двор. Знает, что тут туго с парковкой. Оставил машину на улице. До подъезда шел пешком. Вот я его и не заметила. Ладно. Это ничего не меняет.

Слушаю, стараясь не пропустить ни одного слова. Но ничего интересного не слышу. Господи ты боже мой! О какой фигне, оказывается, больше всего говорят люди. Сколько драгоценного времени тратят на ничего не значащие реплики!

Мне становится прохладно. Стекла начинают покрываться конденсатом. Запускаю двигатель, включаю климат-контроль. Направляю воздух на ноги. Вот так-то лучше.

Лизка кормит оголодавшего Василия. Рассказывает о том, где побывала, пока они не виделись. Ходила в парикмахерский салон. Шлялась по торговым центрам.

Значит, надолго выходила из дома. Этим должен был воспользоваться Вениамин Аркадьевич. И кроме подслушки Лизу теперь фотографируют на улице, в салоне, магазинах. Любопытно только, как все это Вениамину Аркадьевичу удалось? Впрочем, мне это по барабану.

Василий нахваливает Лизкину еду. Стервец! Мне он никогда не говорил столько комплиментов. Неужели Лизка варит-жарит лучше, чем я? Где и когда научилась? За бугром, у Кощея своего? Не верю! Мама всегда мне говорила, что у меня – божий дар к готовке! Не могла Лизка так освоить кулинарию, чтобы превзойти меня. Это Вася льстит любовнице. В «Иронии судьбы» Ипполит и Женя Лукашин тоже поначалу восхищались заливной рыбой Надежды. А потом… Один обозвал ее «гадостью», другой «стрихнином». Так и тут. Васе деваться некуда.

В кухне квартиры продолжается никчемный разговор. Про питерскую погоду. Про то, как Лизка промочила ноги. Как ее толкнула в магазине какая-то покупательница. Как ей нахамила продавщица. Вася слушает и ест. Время от времени вставляет короткие реплики. Сколько же это будет продолжаться?

«У-уф!» – звучит в ушах длинный выдох объевшегося Васи. Ну слава богу. Может быть, теперь о деле поговорите?

Я снова ошиблась. Они перешли в спальню и занялись любовью. Я убавила звук до минимума.

Секс в моей жизни значит очень много. Он для меня важнее, чем еда или вода. Без еды человек может прожить месяц и даже больше. Без воды окочурится дня через два-три. А без воздуха склеит ласты через пару минут. Так и у меня. Без еды проживу, без воды обойдусь, а без этого дела – извините.

Но при этом я не люблю подсматривать и подслушивать за другими. Нет, я не против того, чтобы посмотреть хорошую порнуху. Я не против забавной групповушки. Но и то и другое – не подсматривание. Во втором случае это прямое участие, в первом – опосредованное, так сказать. А чаще всего – допинг.

Слушать, как Лизка с моим мужем занимаются любовью, мне не хочется. Не потому, что это моя сестра. Не потому, что это мой муж. Просто неприятно.

Но выключить приемник я не могу. Кто его знает, когда у них начнется разговор, ради которого я сижу сейчас в машине. Васины сексуальные возможности я знаю. Не Супермен. Долго не протянет. Так что приходится краем уха слушать Лизкины стоны и шумное дыхание Васи.

Серьезный разговор у них начался только после того, как оба сходили помыться и вернулись в кухню, где Лизка принялась восстанавливать Васины силы, растраченные на любовь.

– Что будем делать, Вася? – спросила вдруг Лизка.

– Мне домой скоро ехать, – ответил мой супруг.

Дурака включил! Делает вид, что не понял, куда Лизка клонит. Вот всегда он такой! Лизке это тоже не понравилось. Все-таки мы с ней родня!

– Не прикидывайся, Вася! – осадила его Лизка. – Ты понял, о чем я тебя спросила!

– Да понял, конечно! – признался Василий.

– И что?

Последовала длинная пауза.

– Чего молчишь? – не выдержала Лизка.

– Да как тебе сказать? – негромко ответил Василий. – Все-таки она мне жена. Да и вообще. То, что ты предлагаешь, это…

– Ну! – повысила голос Лизка. – Что мычишь? Говори!

– Страшно! – выдавил из себя Василий.

– Боишься? Ссышь, если говорить по-русски?

– Ну в тюрьму мне, если честно, совсем не хочется. Я уверен, что там больше суток не проживу.

– И мне в ней делать нечего. Если все по уму делать, то риск минимальный. Чисто теоретический.

Снова долгое молчание. А потом его нарушает негромкий и спокойный голос сестры:

– Конечно, страшно. Но у нас с тобой выхода нет. Если все оставить как есть – нам не быть вместе. А я хочу остаток жизни прожить с тобой. Вернуть все, что отняла у меня сестра. Или ты этого уже не хочешь?

– Хочу! – глухо отвечает Василий.

– Тогда в чем дело?

– У нас нет права распоряжаться ее жизнью.

– Есть! – выкрикивает Лизка.

Слышу, как она хлопнула ладонью обо что-то.

– Есть у меня такое право! – громко говорит Лизавета. – Потому что эта… сестричка моя… такого натворила, что не имеет права дышать! Мою жизнь разрушила! Твою! Ты знаешь, что она вытворяет? Жена твоя, Богом данная? Знаешь или нет?

– О чем ты? – растерянно спрашивает Василий.

– О чем? – передразнила его Лизка. – Хочешь узнать, как она за твоей спиной с другими мужиками трахается?

– Ты хочешь сказать, что у Зои есть любовник?

В голосе Васи звучит растерянность. А я – вся внимание. Лизка что-то узнала про меня? Откуда?

– Да у нее их тысячи! – зло кричит Лизка.

Вася натужно смеется:

– Ну, раз тысячи – значит, ни одного!

– Хочешь докажу? – вкрадчиво спрашивает его Лизка.

– Как? – вопросом на вопрос отвечает Вася.

– На! Смотри!

Снова в наушниках тишина. Что Лизка ему показывает? Письма? Так я никому не писала и не пишу. Да и не получаю. Фотографии? Откуда им взяться? Я – баба озорная, но не безбашенная. Неужели Лизка подсуетилась? С кем она могла меня сфоткать? Не сама, конечно. Если фотки сделаны после ее приезда, то только с Суперменом. Других мужиков у меня за это время не было. Но если раньше… Тогда – фиг ее знает. Но в этом раскладе получается, что грохнуть меня она задумала еще там? За бугром? Впрочем, так оно и было. Наверное.

Прибавляю звук. Наконец тишину в кухне нарушает возглас Васи:

– Ни х… себе!

– Ты следующую фотку посмотри! – советует ему Лизка.

Все-таки фотографии! Кто-то и где-то меня сфотографировал. Судорожно перебираю возможные варианты.

Прежде всего, Супермен. Но мы занимаемся любовью только в его квартире. Кроме Супермена и меня, в ней никто не бывает. В этом я уверена. Нюх у меня собачий. Сразу бы почувствовала. Могла ли Лизка подкупить Супермена?

Как говорится, купить можно кого угодно. Главное – заплатить человеку его цену. Супермен – не президент, не глава правительства, не олигарх. Деньги, как и всякий нормальный человек, любит. Лизка вполне могла бы с ним сторговаться. Только вся операция при самом скромном раскладе займет не один день. Лизка в Питере как раз около недели и живет. Но ей нужно было время, чтобы узнать про Супермена. Потом встретиться с ним. Договориться. Супермен, конечно, любит деньги. И про возможность стать порнозвездой, помнится, мы недавно говорили. В шутку вроде бы. Но в каждой шутке… Неужто он мог пойти на такое? Нет! Потому что, если бы он это сделал, не мог бы не измениться. Немного. Едва уловимо. Но мне хватило бы этого. Я почувствовала бы в нем перемену. А еще… Появись у него шальные деньги – я бы узнала об этом. Нет, это не Супермен. Тогда кто?

Лизка могла нанять специалиста, который узнал бы про Супермена и установил в его квартире аппаратуру. Как это сделала я, наняв Вениамина Аркадьевича. В принципе это возможно.

Может, на снимках мой босс? Фигурировать на таких фотографиях он не согласился бы ни за какие денежки. Воткнуть в кабинете или машине шефа аппаратуру могли и без его ведома. Жена, конкуренты. Спецслужбы, наконец. В первом случае фотографии попали бы к жене. Тут бы она и мою рожу располосовала. Конкуренты? Ильич – фигура не того масштаба, чтобы его такой фигней шантажировать. Кроме семейной ссоры, это ему ничем не грозит. С такими, как Ильич, проще обращаются. Два выстрела – и нет конкурента. А если Ильич сам сделал фотографии? Ведь он – большой любитель клубнички. Мог. Но торговать ими не стал бы.

Черт побери! Что за времена настали! Скоро в свое удовольствие не потрахаешься. Все время надо помнить, что тебя, возможно, фотографируют.

Продолжаю внимательно вслушиваться в разговор Василия с Лизкой. Может быть, они как-нибудь прокомментируют фотографии. И тогда я точно смогу понять, с кем это меня запечатлели. Если окажется, что в поезде, – значит, тот фээсбэшник из вагона СВ оказался подонком. Если назовут гостиничный номер, значит, или уик-энд с контрагентом из Киева, или охмуреж того белобрысого финна в Хельсинки. Кто еще? Тарзан? Джеймс Бонд? Ну, дела.

В наушниках звучит злой голос Василия. Грубая ругань. Угрозы в мой адрес. Задело Васю за живое. Посмотреть бы, что его так взбесило. Сам факт или подробности.

– Не горячись! – негромко говорит Елизавета. – Если ты хочешь мстить Зойке за рога, которыми она так щедро твою буйную голову украсила, нам с тобой не по пути.

Молчание. Слышу, что один из них ходит по комнате, другой барабанит пальцами по столу.

– Ладно! – слышу голос Василия. – Пора мне.

– Когда увидимся?

– Она на выходные на корпоратив должна уехать. Вернется… Тогда и встретимся!

То, как он произнес эти слова, вызывает у меня озноб. Не только приговор вынесли, но и дату казни назначили! Если все пойдет по их плану – жить мне осталось всего ничего. И отправитесь вы, Зоя Андреевна, в лучший из миров!

Становится невыносимо грустно. На глазах наворачиваются слезы. Едва не пропускаю последние слова Василия. Он уже в прихожей. Уже прощается с Елизаветой, но вдруг спрашивает:

– Дай мне эти фотографии!

– Не надо, Вася! – негромко, но твердо отвечает Лизка. – Я их сожгу! Они не нужны больше.

– Я их ей покажу! – настаивает Василий. – Хочу глаза этой суки увидеть!

– Нельзя этого делать, – убежденно говорит Лизка. – Разборки, скандалы сейчас ни к чему.

– Ладно! – нехотя соглашается Василий.

Они прощаются. Хлопает дверь. Я выключаю приемник. Слава богу, этот кошмар закончился!

Еще раз убеждаюсь, что Вениамин Аркадьевич – специалист своего дела. Уловить момент, когда и откуда он появляется около машины, стало для меня прямо-таки навязчивой идеей. В этот раз назначила ему встречу с утречка на автостоянке возле станции метро. По опыту знаю, что в это время стоянка пуста, как голова блондинки. Рядом с моей машиной – на многие метры открытое пространство. Неужели он и в этой ситуации исхитрится незаметно подойти?

Сижу в «ласточке», крайне довольная своей придумкой. Чтобы не прозевать появление детектива, кручу головой, как флюгером. Уверена, что уж на этот раз не оставила ему шансов. Обломается Вениамин Аркадьевич. Если он, конечно, не пользуется услугами потусторонних сил.

За окнами машины лениво просыпается серое питерское утро. Когда-то, как рассказывала мама, день начинался с появления на улицах дворников с метлами. Теперь все не так. По улице проезжают пока еще редкие машины. На тротуарах – столь же редкие прохожие.

От нечего делать пытаюсь угадывать, кто откуда и куда идет. Вот, например, тот средних лет мужчина в пуховике. Шагает неуверенно. Словно только вчера ходить научился. Непохоже, чтобы с бодуна. Тут ведь как в том анекдоте: на работу – рано, с работы – поздно.

А вот с тем пареньком все проще. Явно студент. Идет не со студенческой вечеринки. Трезвыми с них редко возвращаются. Во всяком случае, в наше время так было. Да и проснуться в такую рань после буйного веселья нелегко. От подружки идет? А почему на лице нет загадочной улыбки от приятных воспоминаний? Одна только озабоченность. Поссорился? Или с трудовой вахты идет? Торопится с ночной подработки в общагу. Всю ночь без сна просидел. В обмен на мятые купюры одаривал страждущих сигаретами, паленой водкой, а то и дурью. Теперь спешит: до начала занятий надо душ принять, в порядок себя привести. Удачи тебе, паренек!

С той согнувшейся под тяжестью лет бабулькой все просто. Спешит к дочери, чтобы нянчиться с внуками. Дочка растит детишек без мужа, ей на работу надо, денежку на прокорм себе и деткам зарабатывать. Детки на домашнем воспитании. Очередь в детский сад подойдет аккурат к окончанию ребенком школы. Бабулька давно на пенсии, да назвать ее жизнь заслуженным отдыхом язык не поворачивается.

Развлекаясь наблюдениями за прохожими, не забываю о главном: не пропустить появление детектива. Но Вениамин Аркадьевич преподал мне очередной урок высокого профессионализма.

Откуда он появился около машины, я снова не заметила. Просто материализовался из воздуха. Гудини и Копперфильд отдыхают!

Детектив садится рядом со мной.

– Вы всегда появляетесь словно из ниоткуда, – говорю ему после обязательных приветствий. – Каждый раз пытаюсь это отследить – и каждый раз ничего не получается. Как вам это удается?

На губах Вениамина Аркадьевича на неуловимое мгновение появляется подобие улыбки. И тут же сменяется деловой серьезностью. Он отвечает с сердечной простотой Ленина: