Чтение онлайн

– Это моя работа.

Передает мне толстый конверт. Осведомляется:

– Что-нибудь еще?

В памяти вспыхивает разговор Лизки с Василием во время просмотра моей сексуальной фотосессии.

– Не могли бы вы узнать, откуда…

Я замолкаю. Нет. Это задание давать незачем. Своего ума хватит.

Вениамин Аркадьевич терпеливо ждет, пока я изложу суть нового задания.

– Нет! – твердо говорю я. – Это подождет. Пока новых заданий не будет!

Детектив понимающе кивает. Мы прощаемся. Секунда – и его нет ни в машине, ни рядом с ней. Словно и не было.

Я уже не удивляюсь. В моей руке толстый конверт, только что полученный от детектива. Он бумажный, но жжет руки, словно раскаленный добела металл. Терплю, не могу выпустить его из рук. Мне не терпится открыть его и наконец-то увидеть изображение Лизки. Пару секунд размышляю, удобно ли смотреть фотографии здесь и сейчас. Включаю в салоне свет и достаю снимки.

На первом Лизка в домашнем халате, с короткой стрижкой, смотрит почти прямо в объектив. Судя по ракурсу, детектив воткнул камеру в вытяжку кухонной плиты. Фото далеко не идеальное, но ведь и сделано не для выставки. Все, что мне нужно, хорошо видно.

Фотография снята, наверное, утром. На Лизкином лице совсем нет косметики. Хорошо видно, что в углах глаз наметились «гусиные лапки» будущих морщин. А ведь Лизка старше меня всего на год с небольшим.

Глаза у Лизки – ну прямо копия моих! Точнее, наоборот, конечно. Кто-то сказал однажды, что у меня бесстыжие глаза. Я тогда совсем юная была. Обиделась. А теперь вижу: он был прав. В Лизкином взгляде откровенно читается страсть. Но не в чистом виде, а с какой-то грустинкой, что ли. С тоской неземной даже. О чем это ты, сестричка моя единоутробная, так печалишься? Уж не жалость ли к обреченной Зойке в тебе пробудилась? Уж не скорбишь ли, что приговорила единственную на Земле родную душу к смерти мученической? Если судить по интонациям, с которыми ты убийство глупой Зойки с ее мужем обсуждала, – непохоже, что есть в тебе хоть капля жалости. Тогда что же таится в глубине твоих очей?

Если не обращать внимания на выражение глаз – выглядит Лика отлично. Молода. Подтянута. Шея без признаков старения. Талия, ножки – все при ней. Почти как у меня. Не зря нас в детстве иногда путали. «Вы, девочки, близнецы, что ли?» – «Нет! Мы – погодки!»

Беру следующую фотографию. Лизка в прихожей. В верхней одежде. Курточка, сумочка, сапожки – все по последней моде. Да, сестренка у меня вкусом не обижена! Гены, мать их!

Бросаю взгляд на свою одежку. Успокаиваюсь. Нет! Я одета не хуже.

Так вот ты теперь какая, Елизавета Андреевна! Очень изящная, привлекательная, даже пикантная женщина. Из тех, от которых мужики без ума. Что же ты к Василию моему привязалась? Что в нем нашла такого, чтобы ради него пуститься во все тяжкие? Не красавец. Не добытчик. В постели – так себе. На повторение тринадцатого подвига Геракла не способен. Что ты увидела в нем такого, чего я не знаю?

Значит, тебя ведет что-то другое. Что? Месть за нанесенную обиду? Неужели боль от той раны, что я нанесла тебе, еще не утихла? Ведь я тебя знаю, сколько живу. И никогда не замечала в тебе неутолимой жажды мести. Ты же всегда мне все прощала. Пообижаешься, я покаюсь – и все! Мир! Сама себе могу теперь признаться – на это я и рассчитывала. Почему же сейчас этого не случилось? Из-за квартиры? Но я тебя не выгоняла. Ты сама не хотела оставаться там, где твоя сестра спит с твоим бывшим женихом. Да, ты осталась у разбитого корыта. Ни жилья, ни денег, ни мужа. Если бы ты тогда точила на меня нож – я бы поняла. Но сейчас! Когда у тебя все образовалось. Почему ты хочешь, чтоб я умерла? Ничего не понимаю. Одно ясно – ты доведешь задуманное конца. Ни ты, ни я не из тех, кто останавливается на полпути. А значит, я должна решить для себя, что делать дальше, раз я знаю про твою задумку.

Смиренно ждать, пока Василий найдет в Интернете подходящий способ убийства? Или заявить в полицию? Согласиться с Амритой и ее книжкой и просто тупо ждать, что будет? Или все-таки побороться за свое право жить?

Быстро просматриваю остальные фотографии. Лизка в продуктовом магазине. Покупает авокадо. Раньше я не знала, что она к нему неравнодушна. Лизка в отделе женского белья. Лизка на улице. А вот фотографий, сделанных на спектакле или на концерте, нет. А я специально говорила Вениамину Аркадьевичу про ее любовь к театру. Значит, Лизка в люди не выходила.

Складываю фотки обратно в пакет. Засовываю его в сумочку. Пусть полежат. Может быть, еще пригодятся.

Чтобы не приехать на работу слишком рано, заворачиваю в супермаркет. С умным видом озабоченной домохозяйки слоняюсь по магазину без малого полчаса. Из сострадания к скучающей в ранний час кассирше уже перед кассой бросаю кое-какую мелочь в корзинку.

К родному офису подъезжаю вовремя и в отличном настроении. Его уже не могут испортить нахальные ухмылки юнцов из компьютерной группы: ни откровенный взгляд уверенного в своей неотразимости Кирилла, ни робкие улыбки его оруженосцев, ни маячащая вдали фигура старой ведьмы Илларионовны.

– Привет, мальчишки! – легкомысленно бросаю пацанам и беспечно машу рукой.

Лицо Кирилла темнеет. Услышать, что он в моих глазах «мальчишка», да еще перед своими вассалами, – это удар ниже пояса. Но выдержал. Небрежно кивнул в ответ и отвернулся. Его свита, наоборот, расцвела улыбками.

Приближаюсь к Илларионовне. Мегера уже шамкает губами, готовя мне комплимент.

– Доброе утро, Илларионовна! – опережаю ее. – Как дела на любовном фронте?

Старуха не ожидала от меня такой наглости. Молча провожает меня вспыхнувшим яростью взглядом. Сзади захихикали юнцы. «Отлично, Зоя Андреевна!» – хвалю сама себя и вхожу в приемную торжествующей походкой победительницы.

И сразу вижу, что на моем столе опять свежие цветы. Тайный мой воздыхатель уже выразил незатухающую любовь к Прекрасной Даме. Боюсь, что скоро, придя на работу, обнаружу на столе его живое, еще трепещущее сердце. Розы совсем свежие. Кто же ты, мой обожатель?

В предчувствии скорой разгадки тайны заговорщически улыбаюсь сама себе.

Беру спрятанный между факсом и принтером видеорегистратор и сажусь в кресло, чтобы увидеть наконец вздыхателя.

Но сначала вижу Илларионовну. Кляча заходит в приемную и идет прямиком в кабинет босса. Вот это сюрприз! Старая стукачка, оказывается, не оставила свое подлое ремесло! Теперь понятно, какого дьявола ее на работе держат. Ладно, запомним!

А потом вижу, как в приемную с цветами в руке входит Вадик.

Сначала не верю глазам. Еще одна неожиданность! Чтобы приятель или даже друг Кирилла, этого прожженного циника, оказался тонкой и ранимой душой? Способной на нежные, по-детски наивные чувства?

Открытие заставляет меня на несколько минут погрузиться в глубокое раздумье. Не перевелись, оказывается, рыцари! Но тут же мелькает крамольная мысль. Мечтаем о рыцарях… А сами? Тянем ли мы, современные дамы, на то, чтобы вокруг нас вились настоящие рыцари? Лучше не трогать эту тему. А что касается Вадика… Надо пожалеть парня. Дать ему понять, что увлечение мной его ни к чему хорошему не приведет. Так что, чем раньше он выкинет из головы и сердца бесперспективную любовь – тем ему же и лучше.

Кладу регистратор в сумочку. Не забыть бы избавиться от него. Не пригодится больше. Как и фотографии.

Голова решает так, а руки сами достают пачку фоток. Снова рассматриваю их. Лиза-Лизонька! Что же это такое творится в мире, что двум родным сестрам места в нем нет? Почему он стал настолько тесен, что никак нам в нем не устроиться?

С этими навеянными фотками сестры мыслями не замечаю, как в приемной появился босс. Его голос, раздавшийся от двери, заставляет меня вздрогнуть:

– Что это вы, Зоенька, так увлеченно разглядываете? Можно и мне посмотреть?

Судорожно запихиваю фотки в сумочку. Отвечаю как можно беззаботнее:

– Да так, Петр Ильич… Мелочи… Здравствуйте!

– Вы снялись для журнала «Медведь»? Или «Плейбой»?

Что-то он сегодня слишком разговорчивый. Наверное, помирился со своей лапочкой. Да и царапина на щеке заживает. Почти незаметной стала.

– Да нет же, Петр Ильич! – отвечаю. А сама уже злюсь: вот привязался! – Это фотографии кухонных гарнитуров. Подруга собирается кухню менять. Попросила посмотреть. Она моему вкусу доверяет.

– Подобрали?

Вот же паразит! Да когда же ты угомонишься!

– Мне ничего не понравилось. Документы будете смотреть?

– А разве что-то есть?

– Вот! – хлопаю рукой по стопке папок.

– Несите! – принимает решение босс. И добавляет: – Через пять минут.

Он скрывается в кабинете.

Провожаю его благодарным взглядом. Мне как раз пять минуток и надо, чтобы бумаги рассортировать. С регистратором да фотками я чуток лопухнулась.

Ровно через пять минут кладу на стол босса разноцветные папки. Он кивает:

– Оставьте!

Уже берусь за ручку двери, когда меня останавливает его голос:

– Вот еще что, Зоя. Мы сегодня уезжаем на корпоратив. Я разрешил всем закончить работу раньше. Но что такое два часа? Давайте подарим сотрудникам полдня? Как вы на это смотрите?

– Чего тут смотреть? Все будут счастливы.

– Вот и объявите, что с обеда – все свободны. Я тут один поработаю. Не возражаю, если вы мне поможете.

Как же! Разбежался! Я что – хуже других?

Старательно изображаю робость и смущение:

– Так ведь и мне, Петр Ильич, надо себя в соответствующий вид привести. А опаздывать не хочется…

Он раскатисто смеется:

– Хорошо!

Ну дает сегодня босс. Не ворчит, не смотрит волком. Сексуальных услуг – и то не требует. Точно, с женой помирился. Надолго ли? На корпоративе опять проштрафится.

Но то, что он и мне дал «добро» с обеда не выходить, – очень даже кстати. Потому как дел у меня перед поездкой на озеро накопилось немало. Вагон и маленькая тележка в придачу. Успеть бы! Опаздывать, и правда, не с руки.

Захожу в каждый кабинет и объявляю о великой милости благодетеля и кормильца. Народ встречает новость бурным ликованием.

И до этого никто толком не работал. А теперь даже имитировать бурную трудовую деятельность никто не станет. Пропал рабочий день. Ну и фиг с ним.

Возвращаюсь к себе. Звоню Супермену:

– Привет, дорогой! Как ты? Чем занят?

– Мыслю!

– То есть валяешься на диване в чем мать родила и тупо разглядываешь трещины на потолке? По-моему, именно это занятие у тебя называется мыслительным процессом? Я не ошиблась?

– Ты, как всегда, не понимаешь мою тонкую душу. Между прочим, в моей голове сейчас зарождается план достижения успеха и славы.

– Мой звонок прервал мыслительный процесс гения?

– Примерно так.

– Я могу приехать. Помочь восстановить работоспособность.

Супермен восторженно мычит. Договариваемся, что заеду в парикмахерскую, а оттуда – сразу к нему.

Все выезды из города забиты машинами. Без малого час выбиралась на Дорогу жизни. А дальше – простор. Даже в правом ряду никто меньше восьмидесяти не едет.

Настроение приподнятое. Тому есть сразу несколько причин. Рабочая неделя закончилась, впереди – разудалое веселье.

Но не это главное. И даже не желанное свидание с Суперменом, в очередной раз подтвердившим высокий статус классного любовника. И не сюрприз, который я подготовила коллегам.

Главное, что я теперь знаю, что мне делать. Как сбросить с плеч тяжкую ношу, которая свалилась на меня с того самого дня, когда я узнала о визите Лизки в мою квартиру. Теперь решение принято. Спасибо тебе, Амрита! Хорошая ты девочка! Академики седые, писатели гривастые, психологи очкастые – все знают, что надо делать, чтобы выбраться из безвыходной ситуации. Только пользы от их советов – ноль. А девчонка неприметная взяла да и подсказала мне рецепт. Спасибо тебе, Амрита, еще раз!

Меня обгоняют крутые джипы. Вот просвистела очередная «Тойота Пайлот». Смотрю вслед – уж не босс ли мчится? Нет, не он. Наверное, уже проехал.

Обгоняю тихоходов с дачным хламом на багажниках. Впереди начинает маячить фура. Позади нее на многие метры – облако грязевого аэрозоля. Сбавляю скорость. Тут же, как и было задумано, между мной и длинномером вклинивается шустрая «Калина». Вот и хорошо. Мне как раз это и нужно. Пусть торопыга принимает на себя слякоть питерскую.

Но мне все равно достается немало. Лобовое стекло быстро покрывается мутной пленкой. Дворники елозят по нему непрерывно, но толку мало.

Проезжаю Борисову Гриву. Где-то слева есть воинская часть. В незабываемые времена моей бурной молодости служил там красавец-лейтенант по имени Петя. Я звала его Петюнчик. Хороший был парень. Интересно, где он сейчас? Уже майор, наверное. Как он умолял меня выйти за него замуж! Чуть было не согласилась. Но как подумала, что придется из Питера уехать… Всю жизнь с ним по офицерским общагам да коммуналкам без горячей, а то и холодной воды скитаться – бррр!

А ведь стань я боевой подругой Петюнчика – и не было бы у меня сегодняшних проблем! Уехала бы с мужем в гарнизон. Лизка осталась бы в питерской квартире. Вышла бы замуж за своего Васеньку. Все были бы по-своему счастливы.

А вот и база. Место, где сотрудники славной фирмы проведут двое суток в безудержном пьянстве и разухабистом разврате. На стоянке полно машин. Незнакомых нет. Все наши. Узнаю «шевроле» Кирилла. «Мазду» Меликяна. Между ними режет глаза яркое желтое пятно «матиза» Илларионовны. Над всеми возвышается громадина боссовского «пайлота». Все уже на месте! А я-то беспокоилась, что буду одной из первых!

На территории не видно посторонних. Значит, босс снял базу полностью, чтобы чужаки не стали случайными свидетелями того, как оттягиваются изможденные вдохновенным трудом на благо российского капитализма сотрудники.