Чтение онлайн

Между тем от своего питерского коллеги ротмистра Гарина Вильмонт узнал, что, оказывается, это было уже не первое ЧП с царской яхтой в районе Гельсингфорса за последнее время. Три недели назад «Полярная звезда» во время плавания в шхерах, следуя узким проливом в открытое море, наскочила на подводную скалу. К счастью, удар получился скользящим и прочный корпус выдержал. Но пассажиры яхты пережили несколько тревожных минут. Когда это случилось, все сидели на палубе. Внезапно послышался сильный треск. Опрокинулись столы и стулья, попадали на палубу музыканты. Один человек даже оказался за бортом. Взвыли аварийные сирены. Тут же на воду были спущены спасательные шлюпки. Лишь чудом все обошлось без жертв. Бросились к картам: но оказалось, что скала, на которую напоролась «Полярная звезда», там не была обозначена. Стали разбираться, и выяснилось, что эти карты были получены судовым штурманом в лоцманской службе гельсингфорского порта. По личному распоряжению императора шумихи из этой истории делать не стали, чтобы не давать работу писакам из бульварных газетенок и ядовитым иностранным карикатуристам. Разобрались, можно сказать, по-семейному. Командование флотом и капитан яхты получили строгие предупреждения. А старика-лоцмана, находившегося в момент аварии на капитанском мостике, тихо выпроводили на пенсию.

Неудивительно, что адмирал с ужасом ожидал предстоящей встречи с Александром III. Второго прокола за месяц император мог ему и не простить.

— Я ведь все делал, что в моих силах, — оправдывался Заксель, виновато глядя на огромный парадный портрет императора.

Приглашенный в кабинет Анри с сочувствием наблюдал за печальной картиной.

— Господи! — убитым тоном лепетал адмирал. — За что ты наказываешь меня? Ведь это назовут гельсингфорским позором!

Новость о заговорщиках, которые все это время работали где-то рядом, окончательно добила адмирала. Его по-немецки высокоупорядочный мозг отказывался верить в то, что в идеально организованном им механизме произошел сбой. Но факты неумолимо свидетельствовали: вся безукоризненно выстроенная командующим система безопасности оказалась колосом на глиняных ногах. Оттопыренные уши Закселя пылали от стыда…

Поздно вечером была найдена третья мина. Когда это произошло, Вильмонт находился на тральщике. Заксель был настолько подавлен последними событиями, что легко позволил приезжему разведчику «сунуть свой нос» туда, куда прежде его допустили бы только после долгих бюрократических согласований. Зато адъютант адмирала, которому было поручено согласовать с командирами минной бригады присутствие жандарма на их судах, трагическим голосом порекомендовал сухопутному офицеру не играть с судьбой в опасные игры:

— Должен предупредить вас, — сказал Вильмонту Александр Гейден, — что и в мирное время тральные работы приравниваются к боевым. У нас даже матросы-кочегары с других кораблей часто пытаются избежать перевода на тральщики. Никто не хочет идти по доброй воле на такое дело.

Вильмонт отшутился:

— А я слышал другое: неженатые матросы дерутся за место на кораблях минной флотилии ибо с тралом иногда вытаскивают русалок неписаной красоты.

Чтобы было не так страшно, у Анри имелась с собой фляга с коньяком. Все-таки в случае подрыва корабля оставшимся в живых предстояло купание в ледяной апрельской воде. От одной мысли об этом по телу пробегал озноб. Правда, еще на пирсе перед посадкой на корабль помощник командира выдал пассажиру пробковый спасательный жилет, но Вильмонт сразу отдал его молоденькому матросику-новобранцу, у которого от страха зуб на зуб не попадал. Он смотрел на Вильмонта такими щенячьими глазами, что 34-летний мужчина, не задумываясь, снял с себя, возможно, свой единственный шанс на спасение в случае подрыва на мине.

Пока шли к месту работ, помощник командира тральщика рассказывал жандармскому офицеру, как они нашли вторую мину. Оказывается, вода в том месте была такой прозрачной, что моряки заметили притаившийся в глубине, ржавый рогатый шар даже прежде, чем зацепили его тралом.

Тральщик, на котором находился Анри, прибыл в район утреннего взрыва в начале восьмого вечера. Это был относительно небольшой корабль водоизмещением 150 тонн. Вместе с еще одним кораблем они приступили к прочесыванию фарватера и успели пройти две мили, когда за кормой судна «заволновались» и начали часто нырять под воду сигнальные буйки. Анри понял, что охотники за минами нашли то, что искали. Вдруг все отчетливо услышали скрежет под днищем корабля. Среди команды возникло сильное волнение, быстро перешедшее во всеобщее оцепенение. Вильмонту тоже передалось это состояние напряженного, гнетущего ожидания. Невольно он представил черное чудовище, всплывшее из темной глубины. Вот оно коснется корабля своими щупальцами-рогами прямо под тем местом, где он стоит. Внутри свинцового рожка разобьется склянка с жидкостью Грене, сработает гальванический элемент и подорвет запал с гремучей ртутью. Та вторая морская мина, что была найдена несколько часов назад, была сконструирована примерно по тому же принципу, что и все иные «адские машинки» террористов. Разве что заряд ее по мощности многократно превышал силу бомб, которые террористы швыряли в кареты с министрами.

Если подобная мина взорвется под днищем корабля, его мгновенно разорвет пополам. На месте, где сейчас находится тральщик, взметнется в небо огромный фонтан воды, щепок. После такого хоронить будет нечего…

На палубе стало очень тихо. Несколько молодых кочегаров, испугавшись, выбежали на палубу. Стоящий рядом с Анри кондуктор [18] принялся торопливо креститься, шептать слова молитвы и развязывать шнурки на ботинках, чтобы быстро скинуть их, оказавшись в воде. Вильмонту показалось, что один только командир корабля в эти роковые минуты и остался спокойным. Он возвышался на своем капитанском мостике над всеми, как олицетворение уверенности и мудрости.

— Спокойно, ребятки! — разнесся над притихшими матросами невозмутимый голос командира. — Пашем по всем правилам, так что нам опасаться нечего. Это какой-нибудь плавучий мусор.

Вдруг тишину разорвал крик:

— Полундра, братцы!!! Сейчас на корм рыбам пойдем!

Худощавый матрос, бледный, с огромными, как показалось Анри, глазами, бросился к борту, на ходу сбрасывая с себя бушлат. Его истошные вопли многих вывели из оцепенения. Тут же раздался топот множества тяжелых ботинок и испуганные крики. Но возле самого борта паникеру пришлось изведать пудового боцманского кулака, это его сразу успокоило. Остальные матросы тоже вернулись на свои боевые посты.

— Прямо по корме — мина! — радостно крикнул вахтенный у трала. — Подсечена мина!

Пометавшись глазами по взбаламученной водной глади, Вильмонт нашел черный шар, чью якорную цепь только что подрезал трал. Мина поблескивала мокрым боком, похожая на большую черепаху с наростами на спине. При виде ее Анри испытал огромное облегчение. Вокруг все радостно загалдели. При этом так и осталось загадкой, что же скрежетало под днищем корабля. Во всяком случае, других мин им обнаружить не удалось. Видимо, это действительно были какие-то дрейфующие обломки.

Командир, слегка нагнувшись к переговорной трубе, коротко распорядился:

— Стоп машина!

— Есть, стоп машина, — прохрипела в ответ труба голосом корабельного механика.

Тут же с тральщика была спущена шлюпка с небольшой группой минеров во главе с капитан-лейтенант-инженером. Вильмонт напряженно следил, как лодка приближается к опутанному водорослями, черному шару, прекрасно понимая, что в любой момент взрывом может разбить шлюпку и убить всех, кто в ней находится. Но смельчаки действовали уверенно и, судя по результату, профессионально. Им удалось обезвредить мину, после чего было решено доставить ее в порт для подробного изучения. Когда стальной шар вытащили на палубу, выяснилось, что диаметром он больше метра и весит никак не менее 15 пудов [19] .

Также на обратном пути командой тральщика был подобран загадочный буй в форме цилиндра высотой два метра. В нижней его части имелся вырез, в котором помещался медный патрон. При буксировании буйка за кораблем трос оборвался, буй затонул, и назначение его осталось невыясненным.

Для изучения мины была собрана техническая комиссия. Вильмонту тоже было разрешено участвовать в ее работе. Правда, начальник морской контрразведки попытался этому воспрепятствовать, но безуспешно. Этот Авинов почему-то опасался жандармского капитана. Правда, и идти на открытый конфликт с ним не решался. У Вильмонта создавалось ощущение, что Авинову есть что скрывать от него…

При обследовании третьей мины было установлено, что она не является абсолютной самоделкой, в отличие от второй мины, которая тоже была обезврежена и подробно изучена. Новейший фирменный электрический взрыватель третьей мины был заключен в надежный металлический корпус. Он был произведен в Швеции. На корпусе детонатора имелось клеймо фирмы-изготовителя, на котором присутствовала фамилия «Нобель», которая сама по себе являлась лучшей в мире рекламой для любой взрывчатки. По иронии судьбы яхта русского императора чуть не подорвалась на мине, отчасти изготовленной на предприятии, использующем в своем названии фамилию знаменитого «отца первой русской морской мины» [20] . Моряки пояснили Вильмонту, что отечественное военное ведомство такие взрыватели не закупает, следовательно, в Россию из Швеции они могли попасть только контрабандно. Это наводило на подозрение, что к делу могла быть причастна военная разведка сопредельного государства.