Чтение онлайн

— Выжить, чтобы страдать? — ответил он, слегка улыбаясь. — Звучит как-то не очень правильно. Мать всегда говорила, что когда кого-то любишь, то желаешь им самого лучшего.

— Я — не твоя мать, Даниэл. Как человек, она лучше меня. Моя любовь, может, и извращённая, но больше мне нечего предложить. Живи и страдай, и делай это для того, чтобы я не чувствовала себя несчастной, думая, что ты мёртв.

Он засмеялся. Их ситуация была настолько несчастной, искажённой и безнадёжной, что он не мог не смеяться:

— Ладно, — сказал он ей. — Я поступлю по чести, и попытаюсь выжить, просто ради тебя.

— Не пытайся, живи! — крепко ткнула она его пальцем в грудь.

— Так каковы те источники помощи, о которых ты упоминала?

— Та женщина, Лира…, или как там её, которая тебя любит, — сказала Кэйт.

— Лираллианта, — рассеянно поправил он. — Она меня не любит, Кэйт. Они на это неспособны.

— Тогда почему она устроила для тебе этот визит? — парировала она.

— Я не совсем уверен, — задумался он, — но, зная её род, это, наверное, был лишь очередной эксперимент.

— Ты сказал, что она была не рада тому, что тебе придётся сражаться по возвращении, — напомнила она ему.

— Это так, — признал он.

— Ну, какой бы ни была на то причина, если у неё есть какой-то мотив хотеть твоего выживания, то она может тебе и помочь, — сказала Кэйт. — Тебе нужно просто позаботиться о том, чтобы этим воспользоваться.

— Сражаться мне придётся в одиночку.

Она испустила сердитый рык:

— У-у-у-у-у! Мужчины! Есть и другие виды помощи, помимо сражения бок о бок с тобой! Она — одна из них, у неё есть ресурсы и знание. Что, если она сможет быть тебе оружие получше, или чему-то тебя научить? Как насчёт сведений — что угодно, лишь бы увеличить твоим шансы.

— Ну, это, возможно…

— Не забудь! — настаивала она. — Поговори с ней, попроси её о помощи. Если она именно такая холодная, как ты говоришь, то может и не предложить сама. Получи любую доступную помощь.

— Ты же осознаёшь, что если я одержу победу, то она просто продолжит держать меня в качестве домашнего животного? — спросил он.

— Мне плевать, — сказала она, вставая, и расправляя юбку. В её волосах и на одежде собралось порядочно травы и листьев.

Он тоже поднялся на ноги:

— Я не хочу уезжать.

— Так не уезжай.

— Если останусь, они меня убьют. Может, не сегодня, или завтра, но сбежать нельзя, — коснулся он ожерелья у себя на шее.

— Тогда возвращайся, и победи, — сказала она ему. — Живи ради меня, и если ты когда-нибудь снова придёшь сюда, я не откажу тебе, даже если мне будет девяносто.

— А что если Сэт всё ещё будет жив в твои девяносто? — спросил он, осклабившись.

— Ему придётся просто смириться с этим, — ответила она. — …хотя я бы, наверное, всё равно ему сочувствовала.

— Не надо, — сказал Даниэл.

— Почему нет?

— Потому что у него есть ты. Ты была у него последние несколько лет, и будешь у него все грядущие годы. У меня будут только эти несколько минут… и, может быть, те пять или десять минут в возрасте девяноста лет. — Хотя его слова закончились шуткой, смеха в его глазах не было.

Тут они обнялись, и долго держали друг друга под утренним солнцем, пока его лошадь щипала траву у берега реки. Они не хотели друг друга отпускать, и ещё раз поцеловались, прежде чем расстаться. Больше не было слов, кроме «до встречи», и даже это они произнесли нехотя.

Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру, была их единственным прощанием, когда они пошли, каждый — своей дорогой.

Никто не пытался вмешиваться в его возвращение. В отличие от его первой поездки в глубокие леса, его не преследовали и не загоняли, хотя один из надзирателей всё же следовал за ним на уважительном расстоянии. Сначала он заехал в Эллентрэа, вернув лошадь, прежде чем взять из перемётных сум часть собранных в дорогу вещей, и направиться обратно к месту, ставшему теперь единственным его домом.

Дотуда от Эллентрэа был почти час пешком, но он был не против. Когда он только шагнул под тень глубоких лесов, на него снизошло спокойствие. Великие деревья по обе стороны будто наблюдали за тем, как он шёл мимо, но к этому чувству он привык.

Его жизнь была завершена, он вернулся в исходную точку. Он много что мог сделать лучше, касательно своей поездки повидать семью, но теперь это было в прошлом. Он простился, и простил. Сэт и Кэйт могли положиться друг на друга, а его родители выживут, и, возможно, даже будут процветать, теперь, когда у них была внучка, которую они могли растить.

«Ещё один бой, и я смогу отдохнуть», — подумал он.

«Живи для меня», — вспомнились ему слова Кэйт.

— Легко говорить, — сказал он призраку у себя в голове.

Лираллианта была на месте, когда он вернулся на платформу, служившую ему жилищем. Сперва она ничего не сказала, но он уловил в её ауре намёк на что-то. «Нетерпение? Беспокойство? Как долго она меня здесь ждала», — задумался Тирион.

— Ты выглядишь… прежней, — честно сказал он ей. Это было правдой, но не охватывало реальность полностью. Лираллианта действительно выглядела прежней, то есть — выглядела потрясающе. Увидев её после короткого расставания, он ещё острее осознал, насколько умопомрачительно красивой была холодная женщина-Ши'Хар. Тонкие черты, голубые глаза и серебряные волосы лишь подчёркивали чарующие формы, двигавшиеся под её платьем.

«И в этой груди бьётся сердце, которое холоднее льда». Она была живой противоположностью Катрин Сэйер. Там, где Кэйт была полна огня и страсти, Лираллианта была холодным разумом и жестокой красотой.

«Лёд и пламя», — сделал он мысленное наблюдение. «Какая идеальная метафора для них двоих».

В её ауре в ответ на его слова отразилось разочарование, за которым быстро последовала вспышка интереса и любопытства.

— Ты выглядишь другим. У тебя изменились волосы, — ответила она.

— Мать меня подстригла, — ответил он.

— Это с ней ты танцевал?

Вопрос застал его врасплох. «Танцевал?». Затем он вспомнил первое показанное им ей видение его семью, когда мать учила его танцевать, а отец играл им. «Она мало что забывает», — заметил он.

— Да, — согласился он. — Это она учила меня танцевать.

— Как она тебя приняла? Научила ли она тебя чему-нибудь новому? — продолжила Лираллианта.

— Ничему такому, что сохранит мне жизнь, — коротко сказал он.