Чтение онлайн

Тирион силился найти хороший ответ:

— Нет… я просто… — Чуть погодя он продолжил: — Я просто устал. Я покажу тебе остальное, но не сейчас. Это чересчур для меня.

По её обычно спокойным чертам лица пробежало сочувствие:

— Ты за несколько коротких дней пережил больше, чем я чувствовала за все годы моей жизни. Я подожду.

«Ну, тебе лишь девять, чего ещё ты ожидала?». Однако это наблюдение он оставил при себе:

— Спасибо.

Она отступила прочь, и теперь стояла от него в нескольких футах:

— Теперь я тебя оставлю, но сперва у меня к тебе есть вопрос.

— Какой?

Подойдя, она коснулась его сплетённого из заклинаний рабского ошейника:

— Если бы этого не было, если бы ты был свободен, то что бы ты сделал?

Все мысли вымело у него из головы. Эта возможность была настолько далёкой, что он прежде не осмеливался принимать её во внимание.

— Я не уверен.

— Ты мог бы вернуться, — предложила она. — Убить того, кто стоит у тебя на пути, и взять ту рыжеволосую женщину своей супругой.

— Кэйт? — недоверчиво посмотрел он на неё. — Её муж — мой друг, и к тому же, если бы я его убил, она никогда бы меня не простила.

— Разве прощение необходимо?

Именно в такие моменты он осознавал, насколько чужеродна была точка зрения Ши'Хар.

— Она не стала бы меня любить, если бы я, чтобы её заполучить, убил бы людей, которых любила она. Это так не работает.

— Ей и не обязательно было бы знать, — сказала Лираллианта. — Она не может воспринимать эйсар. Ты мог бы убить его тайно, а позже занять его место. Это сделало бы тебя счастливым?

То была хладнокровная мысль, и от неё Тириону было бы гораздо более зябко, если бы она уже не мелькала у него в голове. «Я почти такой же скверный, как они». Он дал ей тот же ответ, который дал себе:

— Будь он незнакомцем, я бы подумал об этом, но Сэт — мой друг. Я и его тоже люблю. Я не могу причинить ему вред.

— Почему нет?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать подходящий ответ:

— Дружба и любовь… — начал он, — … являются объединяющими эмоциями. Они связывают тебя с другими так, что они больше не «другие» для тебя — они становятся частью твоего «я». Причиняя вред другу, ты вредишь себе.

— Ты полагаешь, что если убьёшь своего друга, то сам тоже умрёшь? — Выражение её лица ясно дало понять, каково именно было её мнение о такой точке зрения.

— Нет, — сказал он, качая головой. — Определённо нет.

— Тогда эта твоя дружба — просто самообман, — парировала она, — воображаемый конструкт.

— Но ты же наверняка можешь понять, — сказал Тирион. — Ши'Хар же не убивают друг друга походя. Вы работаете вместе, чтобы обеспечить всех.

— Ты неправильно нас понимаешь, — поправила она. — До того, как мы стали использовать людей, мы всё же убивали друг друга, для развлечения, и чтобы выбирать наиболее приспособленных. Мы работаем вместе ради выживания. Если одним нужно пожертвовать, ради блага рощи, то мы делаем это без сожалений. Эта самка, которую ты желаешь — если бы у нас были такие сильные влечения, вроде этой «любви», которую ты испытываешь, то мы бы убивали друг друга ради этого.

— Ну, люди иногда всё же убивают друг друга из-за любви, — согласился Тирион, — но убить по такому поводу друга — значит навредить себе самому. Дружба и любовь, может, и являются самообманом, как ты их назвала, но из-за этого они имеют ещё большее значение. Ценность, качество, смысл — это можно найти лишь в непостоянном, во временном, в неосязаемом — в вещах, которые не имеют физического существования, или не существуют вечно. Твёрдые, долговечные… перманентные вещи нашего мира… — проиллюстрировал он, постучав по дереву под собой, — …являются наименее ценными из-за своей долговечности. Вот, почему красоту цветка так лелеют — потому что она длится недолго. Именно поэтому любовь настолько бесценна. Мы высоко её ценим потому, что она неосязаема и мимолётна, как и наши жизни.

— Ты стал поэтом, Тирион, — заметила она, — но ты всё равно описываешь психическое расстройство.

— Тогда зачем ты торгуешься со мной, дабы ощутить мои эмоции? — едко отозвался он. — Почему ты слушаешь мою музыку?

На её лице мелькнуло что-то, и она отошла, физически выходя из разговора.

— Я не знаю, — ответила она. И, уже тише, продолжила: — Быть может, твоё безумие заразно. — И с этим ушла.

Следующим утром Тирион проснулся свежим и полным новых сил. Его разум ощущался ясным, и он понял: что бы ни случилось в его снах, его разум был готов снова взяться за проблему заклинательных плетений Ши'Хар.

Съев на завтрак остатки взятого в дорогу хлеба, он осмотрел сплетённый из заклинаний навес, укрывавший его платформу. Тот остался таким же, каким был, когда Тирион смотрел на него в прошлый раз — фантастически прихотливым вплоть до мельчайшего уровня его восприятия, где становился набором сцепленных вместе шестигранных фигур.

Экспериментируя, он пытался создавать свои собственные шестиугольные фигуры, но хотя он и мог «видеть» их своим магическим взором, его тонкий контроль над эйсаром и близко не было достаточным для создания настолько крошечных вещей.

«Одно то, что у них шестиугольники такие маленькие, не означает, что и мои тоже должны быть такими же».

Попытавшись снова, он создал свои собственные шестиугольники. После всей его практики по созданию форм за последние несколько лет это удалось ему легко, и он сделал каждый из них размером со свою ладонь, чтобы за ними легко можно было наблюдать.

К сожалению, они вели себя в точности так же, как все его нормальные конструкты — как только он переставал подавать эйсар, они исчезали. Тирион попытался начертить один из них на дереве у себя под ногами. Этот продержался дольше, когда он перестал уделять ему внимание, постепенно угасая, но он всё же терял свою мощь. «Значит, вещественный или видимый символ может удерживать силу на некоторое время, но всё равно не навсегда».

Что-то зашевелилось на задворках его сознания, но он не смог в точности сказать, что именно.

Тирион снова сфокусировался на символе, который нацарапал на дереве. Тот ещё содержал в себе остаточное количество эйсара. «Символы и слова, линии и формы, все они могут усиливать и фокусировать силу более действенным образом». Тут у него в голове всплыло воспоминание о его бое с Силлерондом, напомнившее ему о моменте, когда он приказал своему врагу «гореть». В тот раз его сила оказала гораздо более мощный эффект, чем он ожидал.

Он собирался тогда исследовать эту идею, но до этого так и не дошли руки. Однако теперь у него определённо было на это время. Решив начать с малого, он создал светящуюся сферу из чистого синего света. Сначала он сделал её одной лишь мыслью, а затем повторил это действие, одновременно приказав вслух: