Чтение онлайн

— Что? — спросил я, почуяв неладное.

— Я не хочу знать, о чём ты думал, — бросила она обвинение.

Я засмеялся:

— Ничего подобного. — Она, похоже, почему-то считала, что мне в голову приходила лишь одна мысль, когда я думал о её матери. Судя по всему, в прошлом я в какой-то момент подал плохой пример, и она так и не смогла избавиться от этого впечатления. — Честно! — добавил я.

— Я вижу, как ты лыбишься, — продолжила она. — Не веди себя так омерзительно.

Я вскинул руки. Она заставила меня рассмеяться, и это лишь ещё более убедило её в моей виновности:

— Ладно, как хочешь, — сказал я. — Не могу с этим спорить. Твоя мать — привлекательная женщина. Возможно, мне следует пойти посмотреть, не сможем ли мы обеспечить тебя ещё одним братом или сестрой? — Когда сомневаешься, иди в атаку.

— Тьфу! — воскликнула Мойра. — Прекрати! Пойду посмотрю, не нужна ли помощь Мэттью. — Она оставила меня наедине с Линараллой и Коналлом.

Линаралла безо всякого выражения глазела на меня, Коналл делал то же самое.

Я пожал плечами, и стал смотреть, как мой сын начал мне подражать, поднимая плечи, и поворачивая руки ладонями вверх.

— Ты сводишь сестрёнку на улицу поиграть этим утром? — спросил я его. Под сестрёнкой я подразумевал Айрин, мою младшую дочь, которой было лишь семь. Коналлу было девять.

— Я хочу услышать рассказ, — настойчиво сказал он.

Предыдущим вечером я послал его вместе с сестрёнкой спать, сочтя рассказ слишком тёмным для них.

— Ты уже пропусти первую часть, и я правда не хочу, чтобы ты услышал остальное, пока не подрастёшь. — Мне и так уже было неудобно рассказывать кое-что из того, что я поведал его старшим брату и сестре.

Потребовалось немного убеждения, но он наконец уступил, и увёл свою сестрёнку играть на улицу. Между тем близнецы закончили с посудой, и мы все устроились в нашей уютной комнате, чтобы закончить рассказ.

— На чём я остановился вчера? — спросил я.

— Он плакал, потому что ему не хватало его мамы, — резко сказал Мэттью.

Я думал, что моё описание было слегка более поэтичным, но его ремарка была достаточно точной:

— Полагаю, это справедливо, — сказал я. — Через некоторое время он закончил распаковывать струны, и натянул их на свою цистру. Он как раз закончил, и перенастроил её, когда несколько часов спустя вернулась Лираллианта…

Она грациозно приблизилась, двигая конечностями в идеальной гармонии. Было бы романтичным сказать, что она «вплыла», как иногда говорится в рассказах, но ничего такого она не делала. Её движения были естественными, атлетичными и уверенными, и они говорили всем вокруг о том факте, что эта молодая женщина была не только гибкой, но и очень здоровой.

После смерти Амары Тирион игнорировал свои естественные порывы, но его прощальная встреча с Кэйт тем утром послужила ему напоминанием о том, что он всё ещё был здоровым и крепким, в расцвете молодости. Лёгкие шаги Лираллианты казались громкими для его ушей, и хотя он не поднимал взгляд, Тирион неуклонно наблюдал за её приближением своим магическим взором.

Короче, он был чертовски возбуждён.

— Ты готов? — спросила она.

Игнорируя волка, просыпавшегося внутри, он ответил:

— Я как раз настраивал свой инструмент. Что бы ты хотела услышать?

Она уже выучила названия всех известных ему песен, но хотела чего-то иного:

— Сыграй что-нибудь, что подходит твоим воспоминаниям, — предложила она.

Тирион нахмурился:

— Это трудно. — Оглядываясь на прошедшую неделю, он переживал целый спектр эмоций. Счастье, ностальгия, сожаление, раскаяние, ненависть к самому себе — и всё это он ощутил лишь за несколько дней. Он мог найти песни, которые соответствовали бы одной или нескольким эмоциям, но ни одна из них подошла бы в точности для того, чего хотела Лираллианта. — Я сыграю сначала «Весёлую Вдову», а когда дойду до того места, где она не кажется подходящей, буду импровизировать, — ответил он.

«Весёлая Вдова» была беззаботной песней о женщине (вдове), которая жила одна, и подружилась с певчей птицей. Мелодия была милой и трогательной, её темп повышался, делая её почти живой, а потом спадал, когда птица однажды не вернулась.

— Если ты думаешь, что это дополнит твои переживания, тогда это подойдёт идеально, — сказала Лираллианта. Она подошла, встав позади него, как уже делала однажды, положив предплечья ему на плечи, и легко приложив пальцы к его вискам.

Тириону пришлось сознательно расслабиться, позволяя своему никогда не исчезавшему щиту раствориться, чтобы её магия могла без препятствий достичь его разума. Её касание было мягким, и вскоре он ощутил едва уловимое присутствие у себя в голове, когда она стала следить за его мысленными образами и позволять себе разделять его эмоции. Его нос уловил приятный запах, и мягкое давление её тела на его плечи лишь укрепило недавно терзавшее его желание. Тирион яростно укротил свой разум, но она успела увидеть, и почувствовать, то, что начало течь у него в голове.

Он ощутил, как в ответ на это её сердцебиение участилась, но она промолчала. «наверное, смеётся над моими животными инстинктами», — решил он. Вернувшись к своей задаче, он начал играть без слов, позволяя своему разуму уплыть обратно к тому дню, когда он воссоединился с родителями.

Мелодия текла гладко, идеально соответствуя его эмоциям, одиночеству и трогательности момента, когда он впервые увидел дом. Он вновь ощутил первое касание надежды, когда снова встретился с матерью и отцом. Неизбежная вера каждого ребёнка в то, что какие бы неприятности ни случились, родители наверняка смогут всё исправить. Реальность скоро избавила его от этого иррационального чувства, и у него осталось ощущение разочарования и печали от знания того, что они на самом деле не могли помочь, и что он вскоре будет вынужден снова их оставить.

Он снова пережил тот эпизод в поле, когда играл для Катрин Сэйер из своих воспоминаний о прошлом, а затем увидел, как она появилась будто по волшебству. Все эмоции вернулись — его радость от встречи с ней, облегчение, которое он почувствовал, узнав, что у неё без него всё хорошо, и ревность, когда он выяснил, что она принадлежала другому.

Птица вернулась в песне, когда он встретился со своей дочерью, Бриджид, и полетела высоко, пока не стала купаться в чистом солнечном свете, пока девочка прыгала по склону холма вместе с пастушьей собакой. Счастье этих нескольких часов росло в его сердце, лишь чтобы неминуемо потемнеть, когда музыку прервала грубая нота. Вид побитого, поломанного тела отца принёс одновременно печаль и гнев, а его пальцы оставили знакомую мелодию «Весёлой Вдовы», и пошли по пустынной дороге мести и отмщения.

Знакомые лица смотрели на него со страхом и ненавистью, и хотя какая-то часть его отшатывалась от их порицания, другая часть радовалась наполнившим его ярости и неистовству. Холодную пустоту они сменили горячим пламенем, которое, пока горело, давало ему цель и смысл. Он ничего не хотел больше, чем их страдания, и пожиравшее его разум бесконтрольное пламя едва не поглотило его способность мыслить. С порога хаоса его вернуло лицо ребёнка.

Слетавшие из-под его пальцев ноты последовали за его сердцем в меркнущий мотив тёмного сожаления, и именно там был рождён Тирион Иллэниэл, новая личность, восставшая из пепла сломленного человека. У этой новой фигуры было лицо Даниэла, но она была окутана огнём и тенью, это был человек без радости или печали, имевший лишь твёрдую решимость и жестокие решения. Он попрощался с прошлым, и сел в седло, уехав прочь от друзей и семьи. Впереди тянулись вверх гигантские деревья тёмного леса, но до него дотянулась одна, последняя искра…

Тирион остановился, отложив цистру, и дав отдых пальцам.

— Подожди, — сказала Лираллианта. — Что это было, в конце?

— Ничего.

— Нет, там что-то было, — настаивала она. — Ты возвращался, полный унылой апатии, и что-то случилось. Почему ты остановился?

— Я устал, — солгал он. На самом деле он не хотел делиться с ней своей последней встречей с Кэйт. Это было слишком личным, слишком драгоценным, и, в конце концов, слишком болезненным.

— Мы договорились, что ты разделишь со мной свои воспоминания, — заявила она. — Ты что, изменяешь своему слову?