Цвет черемухи
Шрифт:
* * *
Через неделю Сомов уезжал в Москву. После случая над обрывом Надя сильно изменилась. Она стала спокойной, молчаливой.
Отвезти его взялся Усольцев. Оставался еще час. Лукерья хлопотала по сборам, совала в чемодан всякие кульки.
– Так ты чё же надумал с домом? Не бросай ты его! Лучшего тебе не сыскать!
– А что, Егор Петрович, родные корни! Как всякий великий человек, вы должны иметь свои пенаты! Понимаете, на ваш дом мемориальную доску повесят!
– сказал Усольцев.
– И на ваш дом тоже повесят.
– В дверях стояла Надя. Именно стояла.
– Ты сама?!
– крикнул Сомов.
– Сама! Сама, Егор!
Коляска ее была у дверей.
– Сила духа! Вот она, сила!
– торжественно сказал Усольцев.
Вошедшая Лукерья даже заплакала.
– Я восемь шагов сделала.
– Ты будешь ходить, я знаю, - сказал ей Сомов.
– Буду!
– неожиданно твердо ответила Надя.
И вот пришло время выезжать. Лукерья и Усольцев вышли во двор. Сомов поцеловал Надю в щеку:
– Ну, не грусти.
– Поцелуй меня, Егор... Я тебя ждать стану! И ходить научусь, и детей тебе рожу!
– Ты жди меня, - ответил Сомов.
* * *
На высоте десять тысяч метров Сомов посмотрел в иллюминатор. Над землей стояла ночь. В огромном черном небе летел его самолет. Сомов возвращался в Москву. Вдруг ему почудился стылый запах черемухи. "Это Надя думает обо мне", - решил он. И тут же вспомнил: браки заключаются на небесах...
Самолет уносил сомова все дальше и дальше от того крохотного клочка земли, который неожиданно переменил его жизнь и, главное, наполнил смыслом, хотя во всем происшедшем он не до конца разобрался.