Чтение онлайн

В аэропорт он приехал с книгой в шуршащем пакете и несколькими магнитами для знакомых, в кармане – пара неистраченных евро. Он идёт в кассу, где возвращает налог на купленные подарки, куда входит бутылка крепкого немецкого ликёра для редактора Кана.

Выбрать сувенир для Минчже оказалось сложнее, чем думал Джеха. Тот упоминал, что, несмотря на плотный график и статус знаменитости, пытается продолжить своё обучение в университете. Для Джехи студенческие дни запомнились как череда бесконечной учёбы с редкими ясными моментами, когда он обнаруживал себя в компании ШиУ и других ребят с его этажа. Блуждание в корпусах, бег наперегонки до маленькой закусочной на углу квартала, первые свидания вслепую – всё это Минчже пропускает, меняя раннюю славу на юность. Всё, что Джеха знает о нём, так это то, что Минчже пробыл трейни 10 порядочный период. Он пожертвовал ради сцены многими важными вещами, их перечень слишком долог. Счастливые школьные воспоминания явно не про него, а вот бесконечные тренировки в тусклой студии уже что-то ближе.

Джеха знает, что зов мечты бывает слишком сладостным и манящим, чтобы отступить ни с чем. Он не сразу захотел стать писателем. Он пришёл к этой цели в каком-то неясном для него самого озарении. Но с тех самых пор не жалел, хотя трудные времена были и Джеха знал, что они ещё будут. Его всё устраивало. Джеха почти уверен, что и Минчже тоже ни о чём не жалеет. А это, как он считает, главное в жизни – не жалеть об упущенном.

В магазине Джеха долго выслушивал советы от симпатичной немки с холодными как лёд, глазами, буква «р» рычала, урчала и ревела в её словах, эдакий грубовато мурлыкающий флирт продавца с упрямым покупателем, который сам не знает чего хочет. Когда она выдохлась и переключила внимание на других туристов, он с облегчением схватил то, что заприметил уже давно. Когда самолёт поднялся в небо, на дне его сумке лежал нотный блокнот с кожаной обложкой и вытисненными буквами: «Man muss noch Chaos in sich haben, um einen tanzenden Stern geb"aren zu k"onnen» 11 . По опыту Джеха знает, что нет лучшего слушателя, чем пустые страницы.

В Ч. стояла тёплая и солнечная погода, но Джеха, порядком уставший от дороги из аэропорта, поторопился домой, в свою небольшую, но привычную квартиру, где можно поскорее отдохнуть и выспаться, смыв с себя воздух чужой страны. По пути он заметил, что на стене соседнего с его домом здания разместили огромный рекламный баннер. На нём девушка с белоснежной, почти прозрачной кожей и шелковистыми чёрными локонами легко прижималась губами к изящно выточенному пузырьку с лавандовой жидкостью. Джеха мимолётно отметил, что лицо модели кажется ему знакомым, но усталый мозг совсем не соображал и гнал его в постель. Уже позже, лёжа в постели и задумчиво разглядывая родной потолок, в его памяти всплыли отдельные черты девушки. Джеха попытался вспомнить, где и когда он видел девушку из рекламы, но его веки налились тяжестью и, не доведя мысль до конца, он уснул.

Во сне он бродил по плохо освещённому лабиринту, узкие стены высились и вместо потолка клубилась вязкая тьма, вдалеке же мелькала чья-то спина. Джеха подумал, впереди такой же потерявшийся человек, он потянулся за ним, чтобы тут же растерянно остановиться. Незнакомец, а это была широкоплечая мужская фигура, удалялся от него прочь, его тень стелилась за ним точно чернильный след. Джеха начал сомневаться, в этой темноте всё казалось таким одинаковым. И когда решился свернуть в другую сторону, туда, где тени казались слабее, человек впереди перестал убегать и развернулся к нему. Он показался из-за угла, тесня сутулую тень, белая рубашка сияла в темноте и пузырилась на невидимом сквозняке. Незнакомец был бос и шёл по земле лабиринта неторопливо, но неумолимо.

У него было гармоничное лицо – с правильными чертами, большими лучистыми глазами, чувственными губами, волосы обрамляли овал со скульптурными скулами и подбородком.

Человек в темноте носил лицо Минчже, но в то же время это был не он, а холодное и отстранённое его отражение. Как только не-Минчже подошёл ближе, Джеха сразу всё понял и где-то внутри почувствовал нарастающий ужас от одной мысли, что в лабиринте может бродить его собственный двойник.

– Ты всего лишь сон? – едва разлепляя губы, прошептал он.

Отражение молча подошло к нему так близко, что ему невольно захотелось отступить. Спиной он чувствовал холодок от неосвещённых частей лабиринта, ему показалось, что вокруг них сгущается темнота, а может до него добралась тень не-Минчже. Оно смотрело на него пристально, не делая никаких попыток отстраниться и ни один мускул на его лице не двигался, но оно стояло так близко к нему, что Джеха замер, не в силах двинуться. Но отражение ничего не делало, постепенно он успокоился.

Когда же прошло достаточно времени, чтобы Джеха перестал опасаться и наконец выдохнул, то его интерес переключился на отражение. Удивительно, как хорошо он помнил, как выглядит Минчже. Глаза у того были тепло-карие с шоколадным отливом, теперь же они опустели и наполнились чернотой, в которой отражался Джеха.

Пока он разглядывал не-Минчже, создание лабиринта пошевелилось и медленно положило левую руку Джехе на грудь. Это было ледяное прикосновение, от которого холод просочился внутрь, словно пустил глубокие корни. Джеха передёрнулся и взял отражение за запястье, чтобы убрать его от себя, но оно перехватило кисть и положило себе на лицо. Щека под горячими пальцами была гладкая, как у отполированной до идеала мраморной статуи, пальцы соскользнули с неё.

Отражение потянуло его руку к себе ко рту, идеальное лицо сморщилось в судороге и на ладони оказались обжигающе алые лепестки. Джеха отшатнулся было в испуге, но багровые потёки были уже везде. Из глаз, ноздрей и ушей не-Минчже полились кровавые слёзы, одежда Джехи намокла так стремительно, словно он попал под проливной дождь. Красная жидкость растеклась повсюду, он начал тонуть и барахтаться в ней, вязкий сон становился тягучее, а отражение – прекрасная ожившая статуя – вцепилось ему в ногу и утянуло с собой на дно.

Джеха проснулся с застывшим криком, пальцы были скрючены, словно он цеплялся за простыни или их свело судорогой, во рту стоял металлический вкус крови. Ощупав губу, он понял, что во сне укусил щёку и, быть может, поэтому всё произошедшее показалось ему таким реальным.

Стрелки часов застыли между четверкой и пятеркой, но Джеха расхотел ложиться обратно – воспоминания были свежи. Он добрался до ванной, умылся и цокнул огорченно языком, рассматривая синяки на лице, однако особо по этому поводу не переживал. В попытках занять себя делом – распаковывал чемодан, вытащил все вещи, отложил в сторону сувениры и подарки, поставил на зарядку потухший телефон, в общем переделал всю рутину, которая нападает после поездки. Небольшие мелочи, в которых можно было найти успокоение и дать бунтующему мозгу передышку.

Потом Джеха включил ноутбук и сходил на кухню за чашкой кофе, а по возвращении полистал новости и снова взялся за текст. Новая история не поддавалась, шла со скрипом, он и забыл, как тяжко порой даётся написание книги. Слова периодически застревали на полпути и чаще всего он удалял только что напечатанный абзац, кривя в недовольстве рот. Когда за окном показалось солнце, он выпрямился, в отчаянии растирая затекшие плечи.

Дело было даже не в его способности сосредоточиться после странного сна, он вообще не мог перестать думать о Минчже. Он смотрел на буквы, но за ними видел равнодушные глаза. В очередной раз Джеха откинулся на спинку стула в районе семи часов утра, расписываясь в собственной беспомощности обуздать поток мыслей. Запустив одну руку в волосы и взлохмачивая их так, что он напоминал страдающего бессонницей ежа, другой он удерживал кружку с кофе. Оживший телефон неожиданно загорелся и квакнул входящим сообщением.

Ли Минчже: Прилетел?

Ли Минчже: Устал, да?

Ли Минчже: Тебе тоже после перелётов хочется лечь и не вставать?

Джеха улыбнулся и почти тут же набрал ответ.

Ким_Джэ: Почти не устал. Долетели очень быстро.

Ким_Джэ: Очень соскучился по Корее, особенно по еде. Не хочешь как-нибудь пообедать?

Он коснулся значка «Отправить», сообщение появилось в окошке их чата и сразу отметилось как прочитанное. Джеха шумно отхлебнул кофе, не сводя глаз с экрана телефона, рот обожгло, потому что в чашке плескался кипяток. Прошла минута, другая, и дисплей потух, так и не дождавшись от хозяина новых действий. Кофе почти закончился, когда от Минчже пришло короткое сообщение.

Ли Минчже: Не могу, мы на мероприятии за границей.

И до того, как Джеха успел расстроиться, следующая строка вспыхнула в чате.

Ли Минчже: Послезавтра вернусь. Нормально?

У Джехи от этих слов в груди словно полыхнуло. Не замечая опасно покачнувшуюся кружку, он поспешно напечатал:

Ким_Джэ: Конечно!

У постели резко замолчал ноутбук, уходя в спящий режим. За окном мир только начал просыпаться. У Минчже, в Японии, тоже было слишком рано, но для его профессии ненормированный рабочий график – дело настолько привычное, что они оба не обратили на это внимание. Они говорили и говорили, иногда молчали, когда чувствовали необходимость взять паузу, иногда перебивали друг друга, обсуждая еду, людей, фильмы, музыку, деревья, города и всё на свете. Когда солнце восстало на горизонте, Джеха смеялся, чувствуя себя пьяным от общения, и ему в его крохотной квартире, с сотнями книг и двумя закрытыми наглухо окнами, впервые было не одиноко.