Чтение онлайн

Размеренный ход метронома в кабинете дробил время и с каждым его ударом хорошее настроение оставалось позади. Каждый тик и каждый так словно нацелился на голову Джехи, беспощадный этот ритм сливался в унисон с голосом редактора Кана.

– Боюсь, что здесь я ничем помочь не смогу. Дело не в качестве текста, тут есть к чему придраться, но я сейчас не об этом. Что ты знаешь о партии «Традиции держат небеса»?

Джеха, уже несколько дней мучившийся от странной головной боли, едва разлепил сухие губы:

– Это ультраконсервативная партия. Её не очень любят в обществе, но почему-то она смогла пройти в парламент на прошлых выборах.

– Именно! – воскликнул редактор Кан. – Кого ни спроси, все считают манифест «Традене» откровенным стёбом, но! Проблема не в том, что представляет из себя партия, а кто за ней стоит. В глубинах откровенной идиотии прячется рыбка побольше, я говорю сейчас о председателе Рю Чонсике.

– Хённим, я плохо разбираюсь в политике, – пробормотал Джеха, массируя виски.

– Да прекрасно ты всё понимаешь, – редактор Кан нервно вскочил со стула и прошёлся по кабинету. – На прошлой неделе состоялось закрытое акционерное совещание, где был представитель Рю Чонсика. Похоже, что нас купили.

Впервые за утро Джеха поднял голову и посмотрел на собеседника. Кан Бёнхо выглядел потрепано, он не мог сидеть на месте и постоянно теребил рукав пиджака.

– Мне жаль, – он имел в виду некогда упущенное кресло главного редактора. Если бы Бёнхо-хён всем заправлял, допустил бы он такое? Может быть, и да.

– Да брось, о чём тут жалеть. Раз уж пошли разговоры о сделке, не так уж плохи наши дела. Но это ставит крест на всех неоднозначных будущих проектах.

– И на моей книге тоже, – Джеха улыбнулся уголком рта. – Тебе бы в политику, хённим, а не быть редактором издательства среднего пошиба.

– Шутишь, значит, всё хорошо будет.

Но Джеха знал, что хорошо быть не может. Как только он закончил новую историю, он сразу же, как привык, переслал её «на посмотреть» редактору Кану. Несмотря на то что официально он взял перерыв, сюжеты продолжали приходить на ум и один из таких прочно засел в голове, а в одну из бессонных ночей вырос в полноценный черновик. Его-то он и переслал своему редактору, не ожидая получить сухой ответ.

Редактор Кан: Надо поговорить. Приходи в издательство, понедельник, 11.00.

Джеха встревожился и всё воскресенье просидел как на иголках, даже перебрасываясь сообщениями с Минчже в их чате, он чувствовал неладное. И теперь, сидя в кабинете, он ощущал, как что-то меняется в его жизни, безвозвратно отцветает, как поникший цветок чувствует подступающую пору увядания, так и он понимал, что его безопасная и в некотором смысле холёная жизнь писателя, связанного контрактами с издательством, подходит к концу.

Слухи о том, что «Новый ветер» планирует укрепляться, уже давно ходили среди рядовых сотрудников. Отвоевав себе нишу в книгопечатной иерархии и снискав репутацию крепкого середнячка, руководство нацелилось на достижение ещё более прибыльной высоты – выпуск детской литературы. Даже будучи далёк от дел компании, Джеха слышал о том, что начался конкурс рукописей среди начинающих детских писателей. Но никогда бы он не подумал, что его новая рукопись станет такой большой проблемой, возможно, до этого он просто никогда подобного не писал.

Сюжет истории, которую Джеха начал писать ещё во время своего отпуска в Германии, вертелся вокруг двух подруг, заочно знакомых друг с другом по интернет-переписке, но в реальности ещё не встречавшихся. Они решают встретиться до того, как закончится их двадцатилетие, так как уверены, что их жизнь после этого обязательно изменится. Роуз не может принять собственную ориентацию, это пугает её и ещё больше отдаляет от матери. Сэра больна раком и это уже четвёртый рецидив, надежды у неё остаётся всё меньше. Одиночество и отчаяние, которые испытывают обе девушки, толкают их на совместное приключение, во время которого узы становятся крепче.

Увидев синопсис, редактор Кан с одобрением взглянул на Джеху, но по мере чтения его лицо омрачалось. Проблемной рукопись стала с того момента, когда героини, преодолев все мыслимые и немыслимые препятствия встречаются, и выясняется, что первая девушка влюблена во вторую, о чём она в слезах признаётся.

– Не пропустят, – цокнул языком редактор Кан. – Точно не сейчас. А ведь рукопись хороша, Джеха! И дело даже не в однополой любовной драме, на которую слетятся независимые режиссёры, дело ведь в тексте. Один из лучших твоих текстов, вот правда.

Когда Джеха вышел из кабинета, ему захотелось закурить, хотя он ни разу в жизни не держал сигарету. Он тут же представил себе кинематографичный образ: хмурый молодой мужчина с расстроенным лицом проходит через стеклянные двери и судорожно ищет пачку сигарет, а найдя, привычным движением подкуривает и выпускает в небо плавную струйку дыма. Камера сначала наезжает, берёт его в фокус – скрюченные пальцы цепляются за сигарету и трясутся от жадности, узкие губы высыхают от горячего дыма, глаза блестят, но не потому, что живые, это светлое небо отражается в них, затем камера уезжает вбок и вверх, человек размывается и вот уже это всего лишь здание, одно из многих.

Редактор Кан опасался, что выпуск подобной книги вызовет ненужное внимание. В их стране, где даже с появлением «болезни нелюбимых» вопросы об однополых отношениях не поднимались уже долгое время, как такое вообще возможно? Джеха понимал его, безусловно, но и соглашаться на полное изменение сюжета не мог. Легче было отложить эту историю «в стол», где уже находилось несколько незаконченных рукописей, в принятии которых издательство не только отказало, но также сослалось на «несвоевременность публикации такого романа», а к другим ему не позволяла пойти совесть. Нет, он просто был привязан к людям и вещам, непрактичное и бесполезное чувство.

Джеха потёр лицо ладонями, в глазах у него немного жгло, словно туда попал песок. Возможно, в воздухе снова была взвесь, о которой прогноз погоды не предупредил. В вагоне метро было душно и людно, он повис на поручне, позволяя телу болтаться в пустоте.

В душе он знал, что не посмеет тронуть этот мир. Не поднимется у него рука стереть сильную и храбрую девушку по имени Роуз, которой на жизненную долю выпало столько испытаний и теперь вот ещё одно – самое страшное. Что хуже: существовать в чьём-то одном разуме или не существовать вовсе? Джеха усмехнулся себе под нос.