Чтение онлайн

– Ты в самом деле хочешь этого? – мягко спросил Аменемхет.

Неферу-Ра решительно кивнула.

– Бог тебя накажет за пренебрежение женой, - сказала она, и его неприязнь вернулась с удвоенной силой.

– Хорошо, я приду на твое ложе, - резко ответил он, повернулся и ушел; спиной молодой жрец ощутил страх Неферу-Ра.

Он пришел к ней этой же ночью, и все было ненамного лучше, чем раньше – только потом Аменемхет понял, что по-другому. Жрица сегодня постанывала не от боли, а от наслаждения, а когда он хотел заснуть рядом с ней, вдруг со слезами потребовала любви снова.

– Мне мало, муж мой, мое лоно не удовлетворено!
– заявила Неферу-Ра, вогнав мужа в краску стыда. Даже Тамит никогда не говорила таких слов. Но он послушал свою жену и снова отдался ей, и в этот раз она начала кричать, судорожными, резкими движениями прижимая его к себе; ее наконец пробудившаяся страсть была такой же некрасивой, как ее прежняя холодность.

Высвободившись наконец из ее хватки, Аменемхет почувствовал, что жена изранила ему спину ногтями. Он был обессилен и несчастен, а она улыбалась, как будто все его силы перешли в нее.

Четырнадцать лет – как его сестра…

Вдруг он почувствовал почти ненависть к этой уродливой женщине-ребенку, с полным правом лежавшей в его постели и требовавшей его тела.

– Ты разбудил мое сердце и мое нутро, - прошептала Неферу-Ра, прижимаясь к нему своей обнаженной головой; Аменемхет прикрыл глаза, держа ее в объятиях. Он испытывал сейчас самые нечестивые чувства.

Неферу-Ра не стала бы так обнимать его, если бы могла слышать, о чем он думает.

С этих пор с женой стало и легче, и трудней – легче потому, что ночи перестали быть мучением для обоих, а труднее потому, что Неферу-Ра теперь не давала мужу отдыха от себя. Казалось, она ослепла сердцем и перестала понимать, что Аменемхет принуждает себя любить ее; вернее, видела только то, что хотела видеть. Эта преданная жена оказалась безжалостна. За свою безупречную верность ему и порядку в его доме она требовала его всего…

Аменемхет никогда бы не подумал, что детская заносчивость его невесты скрывает такую натуру. А может быть, Неферу-Ра стала такой только сейчас.

Но Аменемхет скоро почувствовал, что задыхается от ее любви.

Однако пришли ее дни месяца, и она была вынуждена покинуть ложе своего мужа; он был очень рад такому отдыху, потому что только сейчас получил возможность навестить женщину, которую действительно желал.

Только сейчас Аменемхет понял, что это такое – и какой тяжкой повинностью может быть то, что считается удовольствием. Он не знал, оставила ли Неферу-Ра ему что-нибудь, что он может отдать любимой. Но первый поцелуй Тамит вернул его к жизни: они долго не выпускали друг друга из объятий, ласкаясь и плача – он плакал от любви и горя, он, такой сильный мужчина. Но Тамит все понимала. Она была сама чуткость и нежность.

– Подожди немного, мой господин, - сказала его женщина, когда они лежали рядом в траве; она улыбалась, гладя его широкую грудь. На спине молодого жреца все еще оставались следы от ногтей Неферу-Ра.

– Чего ждать? – угрюмо спросил Аменемхет.

– Не оставляй ее, и тогда она скоро забеременеет, - посоветовала Тамит. – Госпожа Неферу-Ра очень молода, и она не имеет женской силы… когда она будет носить ребенка, все ее силы уйдут на него. Она перестанет звать тебя на ложе, и ты еще затоскуешь…

Женщина засмеялась мурлычущим смехом, откинув голову; ясные белки глаз и черные волосы заблестели в лунном свете. Аменемхет наклонился и с благоговением припал губами к открывшейся ямке у начала шеи.

– Я тоскую только по этому, - прошептал он.

– А потом она родит, - прошептала Тамит, - и будет отдавать силы ребенку, а не тебе… Не беспокойся, она недолго будет тебя терзать…

Сама Тамит думала, что может выйти еще лучше – она вспоминала плоскую грудь Неферу-Ра, мальчишеские бедра и улыбалась. Неферу-Ра совсем не предназначена богами для вынашивания детей.

Как прекрасно было бы отомстить и Тотмесу, третьему хему нечер и убежденному палачу.

***

Хепри исполнилось пятнадцать лет.

Он слишком поздно понял, что упустил время заводить новых друзей, а может, покровителей – по натуре этот юноша был скорее одиночкой, как и его отец, как и следовало жрецу; но бедняку, жаждущему лучшей доли, требовался иной характер. Однако теперь все его товарищи повзрослели; их связали узы, не оставлявшие чужаку, сыну преступника и сироте места в кругу знати. Хотя сейчас Хепри понимал, что едва ли мог сдружиться с ними и в детстве – более нежном, но и более жестоком возрасте. Его не заклевали, наверное, только потому, что мальчик вовремя попал под крыло.

Теперь хотя бы молодые люди не обижали его беспричинно.

Но у него был только один друг – знатный господин, которого поглотила семья и грех; у него не было и невесты. Хепри был бы согласен даже не на жену – на подругу… которая могла бы успокоить его, которой он мог бы довериться. Но он уже миновал тот возраст, когда с девочками и женщинами сближаться легко. Теперь никто не взял бы его за руку и не потянул за собой, как это сделала когда-то маленькая Меритамон.

Она казалась ему царевной. Она была так же недоступна…

Он должен был бы желать ей счастья с каким-нибудь достойным молодым господином, но почему-то не мог вообразить господина, который был бы ее достоин. Но если ее недостойны господа, тем более о ней не смеет мечтать он, раб. Что ждет его сейчас? Учителя доучивали его по привычке, а потом его забудут в храме, он потеряется среди этих хижин и келий, как его бедный молодой отец… навсегда. Кому он нужен?

Аменемхет сказал, что не забудет его, но Хепри уже не верил, потому что повзрослел.

У Аменемхета есть семья, у него есть Тамит; а любить Тамит означает пренебрегать ее сыном. Ведь оба они, Хепри и Аменемхет, понимали, какой это стыд, и пока это продолжалось, не могли встретиться из-за своего стыда… пока не изменились, оба.

Как все ужасно. Как неразрешимо. Хепри не видел, как могли бы даже боги распутать их дела.

Однажды вечером, в день отдыха, юноша сидел за воротами храма, под пальмами – в стороне был островок-рощица, где Хепри полюбил уединяться для размышлений. Он даже не подозревал, что именно туда когда-то Тамит, его юная мать, завлекла жениха Ка-Нейт, чтобы сманить его на злое дело…

Юноша щурился, глядя на красное солнце в красном небе. Ра-Хепри, который когда-то благословил его приход в школу, давно уже перевоплотился в Ра-Атума, и неудержимо катился в подземный мир…

Хепри закрыл глаза ладонями.

А отняв руки, понял, что снова грезит. Совсем рядом с ним стояла юная красавица в белом платье, с короткими черными волосами, скрепленными обручем, и оглядывалась, словно выискивая кого-то. Хепри догадывался, кого, и не знал, что делать – спрятаться подальше или пересидеть… если он двинется, Меритамон заметит его. Нельзя! Никак нельзя!..

Хепри от всего сердца желал ей счастья, а не позора.

Он совсем уже хотел вскочить и попятиться назад, как Меритамон повернула голову и заметила его. Ее личико просияло, и госпожа бросилась к нему и схватила за запястье, очень неловко, но не отняла руки – боялась, что он убежит.