Чтение онлайн

Тамит счастливо засмеялась.

Через месяц после того, как Аменемхет отправился в школу снова, к Тамит пришел человек, которого она слишком хорошо помнила и предпочла бы никогда больше не видеть. Врач Уну.

– Ты опять здесь, - сухо и сдержанно сказал он. Но Тамит чувствовала, что он испытывает – отвращение, гнев, презрение. И почему-то чувства этого человека оскорбили ее больше чувств Неб-Амона… больше чувств всех господ…

Этот человек был таким же слугой дома, как когда-то она, но притом уважаемым и незаменимым. А женщин вроде нее можно менять хоть каждый день…

– Ложись, я тебя осмотрю, - приказал врач, ничего больше не сказав насчет нее. Хотя что говорить, когда и так все ясно? Морщась от надавливающих на ее тело рук, которыми он словно бы смотрел, Тамит вдруг поняла, что Уну догадывался о том, кто покусился на госпожу Ка-Нейт много лет назад…

– Ты здорова, - наконец заключил врач, отстраняясь и встряхивая руками, точно ему было противно ее обследовать – хотя, наверное, действительно противно.

Их взгляды встретились, и Тамит прочитала в его глазах: почему ты здорова, а моя любимая госпожа – мертва?

Тамит улыбнулась.

– Спасибо, любезный Уну.

Он вздрогнул и вышел, не попрощавшись. А Тамит продолжала улыбаться, глядя ему вслед. Она была уже на седьмом месяце… совсем скоро.

Ее юноша учится вдалеке, и хорошо, Аменемхет не увидит, как она совсем растолстеет, а главное, как будет рожать. Он приедет только через полгода после того, как появится его ребенок.

Принимать ребенка, наверное, придется все тому же несчастному Уну… ничего не поделаешь.

Роды наступили точно в срок – Тамит сидела под деревом в саду и как раз думала о том, что уже пора, как почувствовала схватки. Она испугалась, но быстро овладела собой. Все будет хорошо. Придерживая живот, Тамит побежала в дом и позвала слугу, сказав, что рожает.

Тот умчался и вернулся с Уну.

Боги, несомненно, были благосклонны к Тамит в этих делах – она почти совсем не мучилась, разрешилась от бремени еще легче и быстрее, чем с Хепри. Наверное, в доме и саду даже не услышали, что происходит: Тамит вскрикнула не больше нескольких раз.

Это был мальчик.

Осознав это, Тамит засмеялась, совершенно счастливая. Вот еще один наследник Неб-Амона – и он никуда от него не денется.

Ее радость поколебалась, когда ребенка у нее отобрали.

Тамит даже не успела рассмотреть хорошенько, красив он или нет, на кого похож… даже познакомиться не успела с тем, кого носила под сердцем, как его уже отобрали. Тамит знала, что ничего здесь не совершается по ее воле, но впервые стало так больно и мерзко.

Как это мерзко – когда у матери могут отнять ребенка, и с такой легкостью, точно он принадлежит не ей, а чужим людям.

Хотя так и есть. Тамит утешилась тем, что Аменемхет наверняка возмутится против этого… он серьезный юноша, которого тянет к справедливости, и который, конечно, захочет вернуть ребенка его матери.

Но пока ей не только не приносили его на кормление – даже увидеть не позволяли. Тамит попросила слуг хотя бы узнать и сказать ей, как назвали мальчика.

Ей сообщили, что его зовут Аменхотеп – «Амон доволен», именем многих царей и высшей знати. И, конечно, всесильный Амон с рождения простер над этим мальчиком свою длань…

От Тамит не зависит ничего в его судьбе – с этим ребенком поступят так, как решит властитель дома.

Несколько дней у нее болели груди, переполненные молоком, и сердце. Но потом она приказала себе успокоиться – ведь она знала, что будет именно так.

Конечно, Неб-Амон никогда не оставил бы… свое дитя… такой матери. Наверное, мальчика поручат Мерит-Хатхор, которая воспитала всех его детей…

А вот как теперь поступят с Тамит? Не превратится ли этот дом для нее в такую же тюрьму, как и та тюрьма – вечную? А может, ее тайно убьют, вот так же, как притащили сюда?

Тамит вдруг стало так страшно, что она несколько дней не могла уснуть. Но ничего не менялось, и Тамит успокоилась… осознав, что сейчас она ничем не может защитить себя, и если ее, например, решат отравить или заколоть ночью, это будет сделано.

Но никто ее не убивал, и Тамит поняла, что в ближайшее время этого и не случится. Неб-Амон уверен, что надежно похоронил ее здесь, и не будет возражать, даже если она останется тут до смерти. Его это никак не трогает и не может затронуть – он ни разу не приходил к ней после того первого свидания, она жила отдельно от всей его семьи, под надежной стражей и под присмотром. Почему он все-таки ее не убил – ведь она доставляет ему беспокойство?

Наверное, действительно не хочет отягощать и без того отягощенное сердце.

И бережет ее на случай, если она понадобится своему сыну. А может, боится слухов… теперь, наверное, полгорода знает, что у Неб-Амона появилась женщина…

Так что все ждут, пока она зачахнет сама. Если ее и убьют, это сделают не сейчас – это опасно, люди заподозрят.

========== Глава 48 ==========

Хепри остался один – совершенно.

Аменемхет, которому исполнилось шестнадцать лет, покинул школу и отправился домой. А потом вернулся в храм, но уже не учеником и не другом четырнадцатилетнего Хепри, а заклинателем Амона. Высокая должность для юноши, но Хепри знал, что Аменемхет не задержится и на этой ступени – у него есть все, чтобы быстро подниматься дальше.

И он этого достоин.

Хепри как раз вернулся с уроков в спальню и стал убирать свои письменные принадлежности, как его кто-то окликнул. Он ощутил, что вокруг наступила тишина – мальчишки перестали шуметь и даже разговаривать…

Хепри, теперь юноша, резко повернулся и встретился взглядом с красивым молодым жрецом в длинной белой юбке, плотно обхватывавшей крепкие длинные ноги. Аменемхет улыбался, и сверкающий золотой амулет на его груди словно тоже приветствовал старого товарища…

Юноша издал радостный возглас, и друзья обнялись. Потом Хепри почувствовал аромат, исходящий от холеного тела его покровителя, и это сразу напомнило ему о разнице между ними. Теперь еще большей…

Хепри отстранился и поклонился, а Аменемхет милостиво склонил голову.

Вдруг перед глазами младшего возникла та самая картина, которую мать нарисовала ему, когда прогнала от себя – Аменемхет приходит к нему как первый пророк Амона, а Хепри падает перед ним ниц и плачет от счастья, когда его допускают к руке…