Чтение онлайн

– До свидания!

Пока Лианг стоял у двери в доме звучала свирель. Тоскливая мелодия обволакивала Лианга, пробуждая в нем позабытые чувства и воспоминания. Настоятель храма грустно качал головой, а маленький Лианг, стоял перед ним на коленях, кровь из разбитого носа капала на каменные плиты храма. «Вся община ежегодно собирает деньги, чтобы ты учился, Лианг. Чтобы ты стал чиновником и стал опорой своего рода, своей семьи. Подумай о своей матушке и сестрах, Лианг. Что с ними будет?»

Гиде закончила играть на своей свирели. Перед глазами встал образ Лианга: вот он мнется у порога, вот он отхлебывает из чашки и закрывает глаза на мгновение в наслаждении, вот он декламирует поэму, а глаза смотрят куда-то вдаль.

– Этот стражник ничего, вовсе и не мужлан как я думала, - Гиде расставила фигурки на шахматной доске.

– О нет, снова шахматы? Я слишком тупа, чтобы понять эту игру. Госпожа, прошу тебя, не надо, - Лала скорчила рожицу, хозяйка безуспешно пыталась обучить ее этой новомодной игре.

– Лала, это вовсе не сложно. Вот посмотри…

– Давай позовем Лианга, он за дверью стоит? Ему тоже скучно, наверное. Пусть поиграет за меня, - взмолилась девочка.

– Ну что ты, глупышка. Ему нельзя заходить в мои покои. И чай надо было вынести, а не позволять ему пить в доме.

Гиде вздохнула, в этом замке так много людей и так мало тех, с кем можно поговорить. Просто поболтать, сыграть пару партий. Скучно.

– Как жаль, я надеялась он истории свои расскажет, как рассказывал своим товарищам на посту. Лучше любого сказителя.

– Это когда ты успела послушать? Слушай, Лала, я запрещаю тебе ходить на стену без меня, это может быть опасно, - вскинулась Гиде. Лала виновато опустила глаза.

– Я только вечером, меня в темноте и не видно вовсе. Знаю-знаю, собаки и все такое…я осторожно, честно. Это так интересно, кто что говорит, когда думает, что никто не слышит.

– И что говорит Лианг?

– Он смешной, рассказывает всякие истории неприличные. Однажды он понравился одной благородной даме, и та пригласила его к себе ночью, пока муж в отъезде. Но муж внезапно вернулся и ему пришлось бежать сквозь весь город голышом. Мы так смеялись. А ещё…

– Хватит, - Гиде прилегла на кушетку, Лала подбежала и пристроилась к ней сбоку. – Тебе не стоит слушать такие истории.

– Я хочу выйти замуж за Лианга, когда стану большой, - прошептала она.

– Что? Он уже будет стариком в этому времени, - рассмеялась Гиде, обнимая девочку со спины. Её руки машинально огладили журавля, выбитого на запястье – знак, что девочка принадлежит роду Белых Журавлей.

– Ну и пусть, я, кажется, влюблена в него. А любовь - это навсегда. Ну что ты смеешься?

– Глупая, я тебя выдам замуж за благородного, зачем нам простой солдат? У тебя будет свой дом, слуги…

– Я хочу замуж только за Лианга, от его поцелуев кружится голова и уплывает земля под ногам, – девочка вырвалась из кольца рук, села и мечтательно закатила глаза. – Разве может с этим что-нибудь сравнится?

– Откуда ты знаешь? Ну, про то, что голова кружится?

– Он сам сказал. Так и сказал, что каждая спавшая с ним женщина признается ему в этом, – Лала нахмурилась, хозяйка врать не станет, но так не хотелось прощаться с придуманной влюбленностью.

– Он просто хвастается, Лала. А ты веришь. Такого не бывает. Голова не кружится, и земля не уплывает. Ни у кого и никогда. Это поэты придумали, чтобы интереснее было.

– Почему же тогда у него так много женщин? – Лала подбоченилась. Шпилька со звоном вылетела из тугой прически, которую они пытались соорудить каждое утро. С непослушными волосами Лалы прическа жила только до полудня.

– Он красивый, обаятельный, умеет ладить с людьми. Этого хватает, чтобы влюбиться.

«У него красивые руки. Длинные пальцы, не узкая и не широкая ладонь. Самой правильной формы, чтобы не казаться ни женоподобным, ни громилой», - подумала Гиде про себя.

– Ещё он быстрый, спас тебя. И добрый.

– Любит поэзию, ценит живопись, разбирается в чае, - насмешливо продолжила список Гиде.

– А как, наверное, целуется…

– Лала, прекрати, - Гиде пощекотала хихикавшую девочку. Насмеявшись, они принялись за свои обычные дела, но слова девочки не выходили у девушки из головы.

Поневоле, девушка стала украдкой рассматривать статную фигуру стражника, задерживала взгляд на его губах, пытаясь представить их вкус, представляла, как его руки стискивают ее в объятиях. Будет ли он так же нетерпелив как князь? Каково это быть в постели с кем-то другим кроме Фэнсина?

 Лианг что-то спросил, обратившись к ней. Но она его не поняла, занятая своими мыслями. Непонимающе посмотрела на него и жарко-жарко покраснела, на глаза от смущения выступили слёзы, даже кончики ушей полыхнули огнем. Показалось, он понял, о чем она думала. Боги, она желает этого солдафона! Откровенно глазеет на него, как самая…как те блудницы из рассказов Лианга, чуть ли не облизывается. Что с ней происходит?!

Отговорившись тем, что болит голова Гиде убежала в дом и заперлась изнутри. Сердце колотилось, перед глазами возникали то твердые, полные губы Лианга, то надменно-холодное лицо князя. «Ты моя, Гиде, ты только моя!» - послышался голос князя. Девушку бросило в холодный пот, воображение сыграло с ней в злую шутку. Представив, как князь мог бы отреагировать на её мысли, стань они известны, Гиде встала на колени перед кроватью и зашептала молитву. Дрожащими руками по одной зажгла ароматические палочки и обкурила каждый угол и каждую щелочку - не иначе, демон искушает.

– Чувствуешь Лала, скоро весна, – в воздухе пахло той особенной сыростью, которую несут в себе весенние, грозовые тучи. Суетившиеся воробышки сегодня чирикали особенно громко и радостно, – а мы с тобой так и не покатались на санках.

Лианг нахмурился, когда Гиде забралась на самую вершину большого холмика из камней и строительного мусора, оставшегося до весны на задворках. Он хотел предупредить об опасности, но не осмелился. В последнее время наложница была с ним холодна и практически не разговаривала. Лианга это задело, ничего не предвещало немилости. Каждую ночь перед сном он перебирал воспоминания предыдущих дней, но так и не мог понять причину холодности. Сказал ли он что-то лишнее? Или движением оскорбил? Впервые, ему было не все равно, как отнеслась к нему женщина. Единственно на Гиде он хотел произвести впечатление, а она отводит взгляд, словно от прокаженного. Каждое утро он одевал шелковые портянки на случай, если пригласит внутрь дома. И каждый вечер старательно чистил форму - она не любила пятна на одежде. В мыслях он прочитал все поэмы, которые знал, разыграл сотни диалогов.

«- Здравствуй, Гиде, как тебе спалось сегодня ночью?

– Чудесно, а как тебе, милый Лианг?

– Не мог уснуть, всё вспоминал как развевалась ткань твоего платья, когда ты стояла на мосту. Свет заходящего солнца золотил твои щеки, ветер целовал твои губы, ласкал твоё тело. Сердце болело, так я хотел оказаться на его месте…» С Гиде хотелось разговаривать именно так, высокопарно.

Звонкий голос Лалы прервал его мысли.

– Госпожа, здесь слишком много камней, мы не сможем прокатиться.