Чтение онлайн

Почему? Грай любил её так, как она никогда не сможет полюбить его. Он достоин большего, чем просто быть заменой кого-то и старым другом в одном лице. Так она и сказала ему, отпуская. Он просил, чтобы она передумала, но Тай стояла на своем: пусть она гибнет, но никого не потащит за собой. Особенно его. Он думает, что ему достаточно будет тех недо-чувств, что она может дать ему? Неправда! Нам всегда нужно всё, что бы мы не думали. Когда он поймет, что она пуста и навсегда такой останется, то возненавидит себя и её. Поэтому, только так. Отпустить, а лучше бы и не выбирать. Не зря Гарде было откровение. Она виновата, что не послушала её. Что ж теперь?..

Как ни странно, но прекратив эти отношения, Тай стала потихоньку выздоравливать. Наверное, спокойная совесть для неё — залог здоровья. Через полгода вернулась к тренировкам, поначалу в одиночестве. Незачем кому-то видеть, как она задыхается, если пробежит хоть недолго. Нагрузку наращивала постепенно, но без поблажек. Уходила в горы одна и там отпускала магию, упражнялась. Привыкала к новой себе.

Приняла себя с изменившимся резервом, разбитым сердцем, новым пониманием жизни и магии. Много плакала о родителях, людях, чьи смерти видела. Они вставали перед ней, как живые, а она оплакивала их. Вспоминала свою любовь. Именно любовь, она поняла это предельно ясно тогда. И это стало точкой её полного исцеления. Никто ни в чём не виноват. Он не был палачом, она не была жертвой. Жаль, что у них ничего не может быть, но боги не ошиблись. Он был весь для неё, она понимала его, как саму себя. И пусть он виноват и запутался, все совершают ошибки. Она тоже.

***

Тай встала и пошла к замку. Завтра с утра они идут в горы, там, в условленном месте, будет ждать посредник. Он передаст им заказанные товары: те редкости, что они не могли произвести сами. Они, в уплату, передадут накопители. А главное, он привезет письма некоторых лояльных к ним лордов, которые расскажут о том, что происходит в мире.

Явно будет письмо и от короля Дормера. Они переписывались уже около пяти лет и всё это время мерзавец пытался выторговать для себя наилучшие условия. Как будто он мог что-то диктовать или требовать после того, что сделал! Она не церемонилась с ним. Переговоры — это когда обе стороны готовы договариваться и идти на уступки. А идти на поводу у разгулявшейся гордыни того, у кого нет совести? Пусть будет благодарен, что она вообще читает тот бред, что он ей пишет!

Тай грубила ему в своих письмах. Если перевести с дипломатического, то это были прямые посылы с эротическим уклоном. Перетопчется. Они могут ещё лет сто сидеть так безо всякого ущерба для себя. Или намного дольше. Особенно, теперь.

Вошла к себе, она занимала теперь покои отца. Статус диктует своё. Пришлось переехать, хоть и не хотелось. Зря не хотела. На новом месте было хорошо. Она оставила некоторые вещи, книги отца и чувствовала себя здесь как будто ближе к нему. Сестер разместила рядом.

Тай приняла ванну, проверила вещи, приготовленные ей на завтра. В горах любая оборванная пуговица или плохо сидящие штаны могут быть проблемой. Поработала немного. Бумаги на столе в её кабинете не переводились никогда. Взглянула в окно, пора. Она всегда заходила к сестрам перед сном, пожелать спокойной ночи, поболтать. Эль читала книги. Сегодня они особенно ждут её: всегда волнуются, когда она уходит из дома.

Эти обязанности никогда не тяготили её, наоборот. Воспринимались чудом, милостью богов. Пусть у неё никогда не будет семьи, любви мужчины, но у неё есть дети. Не только она нужна сестрам, они тоже были нужны ей как воздух. Они наполняли любовью, пробуждали её чувства, не давали застыть в холоде одиночества. И те трудности, что приходили вместе с этим, были такой малостью!

А трудности были. Любознательность Эль было невозможно обуздать. Она скрутила-таки сестру в бараний рог и год назад получила в своё распоряжение полноценную лабораторию. Может быть, это и была ошибка, но назад уже не отыграть. Оставались только постоянный контроль, надзор и надежды на милость богов, что она не взорвёт замок и не изобретёт какое-нибудь неснимаемое проклятие, что, к примеру, отправит их всех поспать на сто лет.

У Эни подростковый бунт цвёл пышным цветом: с перепадами настроения, истериками по пустякам и тягой к противоположному полу. Сестра ведь явно боялась мужчин, после того, что пережила в детстве, так зачем нарывалась? Такое ощущение, что она хотела перейти ту, последнюю черту, после которой и бояться будет нечего. В общем, тяга к саморазрушению у Эни зашкаливала. За ней присматривали постоянно. Тай и сама цепляла на нее всякого рода маячки и сигнальные заклинания, которые мерзавка с лёгкостью вычисляла. Ум, коварство, своевольный нрав и печальный опыт в детстве. Что могло из неё выйти?

Недавно Тай и вовсе сорвалась. Застала сестру в амбаре на мешках с задранной юбкой в компании неизвестного парня со спущенными штанами. Успела, так сказать, в последний момент. Парень юркнул в проход, на ходу натягивая штаны. Видно, неплохо знал помещение. А сестра застыла, так и не одёрнув юбку. Тай клокотала от ярости:

— Мне позвать этого огрызка назад? — прошипела она. — Ты хочешь, чтобы всё было вот так? Здесь? Со щенком, который сбежал, даже не оглянувшись на тебя?!

Эни молча встала и деревянной походкой пошла в замок, не сказав ей ни слова. Наверное, что-то дошло до неё потому, что вот уже пару месяцев ведёт себя тихо, мужчин обходит по широкой дуге, только тренироваться стала ещё больше. И то хлеб.

Как она отреагирует на её отсутствие дома? Тай подошла к её двери и тихо постучала. Дождалась ответа и вошла. Эни была уже в постели и читала какой-то древний талмуд. У неё вообще была страсть к старым книгам, особенно по менталистике. Как она продирается сквозь дебри терминов и цветистых метафор старых авторов, а, главное, зачем? Есть столько новых книг, адаптированных для современного восприятия! Тай как-то спросила у неё, так сестра окатила её своим фирменным взглядом, который в данном случае означал: "Ты, тупая солдафонка, что ты можешь знать о тонких сферах?".

Ничего она не могла знать. Ничего. Это байки, что универсалы универсальны. Склонности, конечно, есть, но у каждого мага имеются предпочтения. Что-то даётся легче, что-то с большим трудом. Тай ненавидела менталистику. Эни наоборот. Это была ведущая часть её магии, самая любимая и наиболее развитая. Поэтому по ней так страшно ударила война и произошедшее с матерью. Как дубиной по гениально сконструированному и тонко настроенному механизму. Выправится ли?

— Вы уходите завтра с рассветом?

— Да, и вернёмся на следующий день к вечеру, — Тай сначала присела на край постели, а когда сестра подвинулась, то прилегла рядом с ней, обняла. — Не волнуйся. Всё пройдёт прекрасно.

— Конечно прекрасно! Ты же у нас идеальная и со всем справляешься лучше всех.

— Ты знаешь, что нет, — кротко ответила Тай, не поддавшись на подначку.

— Да, со мной ты не справляешься. Какое разочарование!

— Да. Наверное, мама справилась бы лучше, — Тай говорила мягко и успокаивающе перебирала локоны сестры.

Эни вдруг рывком повернулась к ней:

— Ты что, реально так думаешь? Вспомни её. Она не стала бы со мной вождаться! Заперла бы, надавала по щекам, нажаловалась отцу или свалила бы на тебя. Выбирай любой вариант. Одно не пойму: почему ты ведёшь себя со мной как овца и терпишь всё это?

— Потому, что я люблю тебя, — шепчет Тай на ухо сестре, а та довольно жмуриться и устраивается в её объятиях удобнее.

— Ты стала для нас отличной матерью, Тай. И отцом. Не знаю уж, как это тебя характеризует! — хитро улыбается Эни. — А я веду себя ужасно. Мне стыдно, но я ничего не могу поделать с собой.