Цветок на скале
Шрифт:
Тай отхлебнула фрилл. Сжала виски руками. Вскрыла пухлое письмо Дарбора. Он отсылал ей своего рода дневники. Письмо состояло из фрагментов, которые он писал день за днём, а когда приходило время, отправлял. Тай нравилось: так она словно подсматривала за жизнью Лиметты. И за его жизнью…
Письмо было обычным. Дворф описывал события в городе и провинции. Пересказывал слухи о дворе и, как повелось, хвалил "их Наместника". Так было до последнего отрывка. Написан он был в скорости после праздника Перелома Года и начинался словами о том, что гном "никогда не надеялся дожить до таких великих событий" и о том, что "у всех них теперь появилась новая надежда".
Что это? Тай зажгла и приблизила к письму небольшой светлячок так, чтобы не повредить письмо. Нет, ей не показалось. На этой странице строчки кое-где расплывались, словно туда попала вода.
— Подождите, он что, плакал?!
Глава 40
— Ах ты, мелкий гадёныш! — не сдерживаясь, отшвырнул он мальчишку от себя со всей силы. С этим можно не миндальничать.
Мелкий гадёныш не обманул ожиданий. Уже в полёте он извернулся и приземлился как кошка — на все четыре лапы. Ни секунды не медля, чтобы прийти в себя, снова бросился к нему. Теперь под ноги, стелясь по земле, и обходя со стороны. Швырнул учебный меч ему под колени, а сам одновременно бросился на него, норовя достать до одной из тех точек, удар по которым пальцами вырубит здорового мага.
Научил на свою голову! Эти точки показал ему в своё время Самир, а он поделился со своим лучшим учеником. Посчитал, что тот уже достаточно зрелый и адекватный. Ага! Мало того, что мелкий паршивец потом несколько недель лупил дерево и песок руками, чтобы укрепить пальцы и ладони, так теперь просто горит желанием испробовать новинку на нём. Других, видишь ли, жаль! Как репей! Никакого соображения!
Нарушив правило поединка, Мар скрутил парня магией и подвесил перед собой. Тот, как обычно, не сразу пришёл в себя: извивался и шипел рассерженным котом:
— Что, мисси, так не справляешься?
— А чего ты хотел? — степенно отвечает Наместник. — Сам виноват, переходишь грань. Не могу же я бить в полную силу — это будет избиение младенцев!
— Что-то это не мешало вам раньше их избивать! — всё ещё не обрёл берега юноша.
Мар подтянул его к себе ближе, практически лицом к лицу:
— Иногда случается сопутствующий ущерб. Если ты этого не понимаешь, то тебе нечего делать в армии или в Тайной Канцелярии!
Опять отшвырнул мальчишку от себя. Тот предсказуемо сгруппировался и приземлился на ноги, сила броска позволяла. Побрёл к отцу.
Мар отправился попить и отдохнуть, краем глаза наблюдая как Квадр распекает своего мальчика, но с плохо скрытой гордостью на лице. Он, и правда, был прирождённым бойцом, его приёмный сын с нежным именем Солель и лицом столь красивым, что редко встретишь девушку, такую же привлекательную.
Мар тоже любил его и потому старался поселить в голове красавчика мысль, что таким как он, в армии не место. Хотя, вообще-то место, ещё как! Но только в разведке, в особых отрядах, которые отправляют на задания, с которых, как правило, не возвращаются. А ещё больше ему подошла бы Тайная Канцелярия, где такие вот тренированные и умные мальчики всегда нужны. Только задания там не менее гибельные, да ещё и в постели будут подкладывать. Чего красавцу пропадать?
Поэтому, с тех самых пор, как Сол заявил отцу, что надо пристроить его к какой-нибудь вдовушке потому, что он сам отправится искать себя, они и старались сделать всё, чтобы отвернуть парня от той службы, что подходила ему больше всего. А он был прирожденный шпион: красивый, умный, тренированный, обладающий своей, странной логикой и не обременённый излишней рефлексией. Девушки впадали в экстаз при виде этого сосунка.
— Лель! Лель! — кричали фанатки, пытаясь привлечь его внимание.
Вообще-то тут были не только поклонницы сына начальника гвардии. Мар тренировал многих сыновей аристократов и перспективных ребят, которые попадались ему на глаза. За замком обустроили целый тренировочный полигон, где они сейчас и находились.
Мелкие бегали по полосе препятствий. Старшие сражались друг с другом. Многие парни сбросили рубашки несмотря на то, что приближался Перелом Года. Жарко им, видишь-ли. Ага, жарко! От взглядов юных леди, что сидят на трибунах. Устроили представление!
Мар бурчал про себя, но не сердился. Что поделать, возраст у них такой: время красоваться, влюбляться, делать глупости. Даже Карн и Навель светят торсами, уж на что серьёзные ребята! Сам он рубашку не снимал никогда, незачем ему привлекать к себе лишнее внимание. Тем более, что за прошедшие годы ненависть к нему поулеглась. А то, что он ведёт себя со всеми как добрый дядюшка, и вовсе убедило молодежь, что он безопасен. На него начали поглядывать барышни и молодые вдовы. Со значением так поглядывать. Поэтому он был очень осторожен теперь. Незачем ему в его городе некрасивые истории.
Да, он жил монахом. Мерзавец Сол, который стал в какой-то степени общим ребенком для него, Квадра и Васкина, называл его поведение сублимацией. Имел в виду, что сексуальную энергию Наместник направляет на управление, строительство, благотворительность, а вовсе не туда, куда следует. Так оно и было. Он вертелся как заведённый круглыми сутками. Мог порталом явиться на любую строительную площадку любой из западных провинций и довести своим появлением чиновников до кондрашки. Или в любой приют, школу, больницу, академию. Да, у них появилась своя академия!
Серьёзно наказывал за воровство, обман, жестокость по отношению к детям. И как-то само собой получилось так, что прежние чиновники выходили на пенсию или под благовидным предлогом отправлялись на восток, а места их занимали местные, которые успели к этому времени проявить себя.
Магистраты прижились. Аристократы соревновались друг с другом с завидным азартом, что шло только на пользу городам. Дарбор частенько рассказывал об интригах и казусах, что случались в ходе этой борьбы.
К работе чиновника они все дружно старались подтолкнуть Сола. А что? Он отлично справлялся с любыми задачами, проявляя фантазию и недюжинный, своеобразный ум. Он вообще был отличным управленцем. Резиденцией Наместника, во всяком случае, управлял единолично и уже давно. Казначей, управляющий, экономка, повар, не говоря уже о слугах, — все пали в неравной борьбе потому, что действовал парень безжалостно и беспринципно.
Питались они теперь правильной, полезной пищей, алкоголь был под строгим учётом. Сол, вроде бы, и не мешал им, но бдил. Это настораживало и мешало расслабиться. Стоило Квадру побледнеть или неосторожно пожаловаться на что-то, Сол тут же, в любое время дня и ночи, вызывал Лейна и старый гвардеец приговаривался к полному обследованию и лечению, часто профилактическому. Стоило возразить и Сол выносил мозг лекцией на тему "Мне и так не повезло заиметь в отцы "мисси", а ты ещё хочешь, чтобы я его лишился". Логика, если и была в этих его рассуждениях, то какая-то кривая, эльфийская.
В общем, Сол редко забывал напомнить им, что они хоть и родственники ему теперь, но при этом враги. Это не мешало ему заботиться об их нуждах неустанно. Мелкий проныра не забывал ни здоровье — надо контролировать, ни пьянство — можно, но в меру, ни женщин — почему у вас их нет? Он работал в этом направлении, пока, правда, безуспешно. Он даже в шкафы к ним залез: "Не смейте позорить меня и свой статус выношенными, безвкусными тряпками"!
Они с позором проиграли эту битву, тем более, что помощь была к месту. Личные слуги Мара, старые вояки, могли содержать его одежду в чистоте, но чтобы заказать новую у них банально не хватило бы вкуса и знаний. Квадр вообще не разбирался в тряпках. Он всю сознательную жизнь носил военную форму. А Васкин, похоже, принял обет бедности. Уточнить у него, так ли это, правда, не решился бы никто. Жизнь дорога.