Чтение онлайн

Даже не думала, что сестры сделают свои выводы по поводу моего отсутствия – в общем-то, правильные. И что теперь говорить?

Мы еле высидели положенное время, предписанное приличиями – точнее, сестры еле высидели, и тут же потащили меня в сад.

– Рассказывай! – безапелляционно сказала Гвендолен, уперев руки в бока.

– Что рассказывать? О том, как я по твоей милости рисковала репутацией и честью? – бездумно проводя пальцем по гладкой коре еще зеленого деревца, я беззлобно и уверенно улыбалась. Откуда только во мне взялась дерзость так отвечать всегда более бойкой сестре?

– Ты не выглядишь недовольной, – нашлась Гвен, – так как все прошло? Расскажи! Ты уже отдала ему свою невинность?

– Гвендолен! – старшая Гвер шлепнула младшую по руке, но ее глаза тоже горели, и я видела – она тоже втайне ждет обстоятельного рассказа.

Гвервил относилась к той категории девиц, что читают любовные романы под одеялом и не признаются в этом даже под пытками. Я хорошо знала, что это так.

– Нет, не отдала, – о том, что произошло нечто очень к этому близкое, решила умолчать, – мы разговаривали.

– Еще скажи, что у прялки вместе сидели, – Гвен чуть обиженно подняла подбородок, – но ведь целовались же? Да? Как это было?

Вопросы сыпались, как валуны во время камнепада, а я замерла, понимая, что нет. Он меня не целовал, ни разу. Щедро одаривал ласками тело – оно тотчас сладко отозвалось воспоминаниями, но не касался губ даже невинно. Но, может, у магов до свадьбы так не принято? Да, скорее всего!

– Ой! – положение спасла Гвервил, показывая куда-то вперед.

– Боги услышали наши молитвы на празднике урожая, не иначе… – Гвен упала на колени, беззвучно шепча молитву. А я наконец увидела, что заметили сестры.

Дерево. Почерневшее и покореженное вишневое дерево, давно не дающее плодов, которое матушка приказала выкорчевать, но слуги увильнули от обязанностей под шум праздника урожая…

Сейчас оно цвело. Вздымало ветви к небу, шелестело молодой листвой. Я подошла ближе – запах ни с чем не спутать. Этот весенний аромат… осенью.

– Чудо! – Гвен озвучила общую мысль, – надо рассказать матушке с батюшкой!

Чудо. Только откуда? Очередной дивный подарок магистра? Или…

– Вы идите, – махнула сестрам, – я побуду тут.

Некое потайное чувство подсказывало, что вишню оживила моя способность. И теперь я зарывалась лицом в мягкие лепестки, обнимала чуть шершавый ствол и чувствовала странное единение с этим деревом. Ощущение счастья стало еще больше, выпуская наружу крылья. Кажется, еще немного, и я воспарю.

– Этни, девочка…

Старая Бекума приковыляла, опираясь на сучковатую клюку.

– Нянюшка!

Я бросилась к одному из самых дорогих людей. Бекума была нашей нянькой много лет, пока мы с сестрами не подросли, а ее саму не подкосил ревматизм. Сейчас она просто жила в замке, а на время праздника отлучалась к родне.

– Он тебя инициировал, – выдохнула она на ухо во время неожиданно крепких объятий.

– Он меня… что? О чем ты? И о ком?!

Но я уже прекрасно понимала, о ком.

– Не бойся. Присядь.

Нянюшка увлекла меня к резной деревянной скамье, потемневшей от времени. Герб дома Гленуэ на спинке едва угадывался.

– Так что ты имела в виду?! – я вперилась взглядом в бесстрастно—спокойное, изрытое морщинами лицо старой женщины.

– Ты знаешь, уголь может лежать в земле много лет, если его не поджечь. Так и твоя сила – она спала, изредка проявляя себя всплесками. Теперь же пламя будет гореть ровно, ты сможешь призвать его в любой момент.

– Но я ничего не делала специально… я даже не знала, что вишня зацветет… – сказанное Бекумой звучало невероятно, но манило и опьяняло перспективами, – Но если это так… – мое дыхание сбивалось от волнения, – хочешь, я попробую… – было страшно произнести, – вернуть твою молодость.

– Этни, моя дорогая… – старуха смотрела расстроганно… и с надеждой.

– Пойдем! Скорее!

Энтузиазм заполнял до краев и выплескивался, заражая Бекуму – ее глаза, казалось, уже вернули молодой блеск.

По пути кивнув экономке и начальнику замковой стражи, мы наконец очутились в моей комнате. Для верности я придвинула к двери тяжелое кресло.

– Дай мне руки, – те чуть дрожали – то ли от волнения, то ли просто от возраста.

Я взяла их в свои и закрыла глаза, призывая самое искреннее желание вдохнуть жизнь – стремительную в своем движении. Перед внутренним взором я видела почти опустевший сосуд и хотела снова наполнить его доверху.

Добавить еще сверху… и еще… Щедрость перехлестывала, и я остановилась, только когда почувствовала слабость.

Как сквозь толщу воды, доносился стук в дверь и мелкое дребезжание ножек кресла.

Медленно, с трудом я открыла глаза, ожидая увидеть молодую женщину в расцвете лет.

– АААААА!!!!!

Я завизжала, и стоящая напротив девчонка – почти утонувшая во взрослой одежде – завизжала еще громче.

Неужели это Бекума? И теперь она меня не помнит? Что я наделала?!

– Этни, что там у тебя? – в дверь замолотила Гвен, но мне было не до нее. Хорошо, хоть не во младенца превратила!

А Бекума тем временем сиганула к высокому стрельчатому окну – и стала быстро передвигаться по карнизу.

– Вернись! – эта шальная девчонка совершенно не ассоциировалась со степенной нянюшкой, – ты расшибешься!

Но она благополучно перебралась на покатую крышу галереи и оттуда съехала, как со снежной горки.

Я метнулась к двери – боги, до чего тяжелое кресло! – и, не глядя на ошеломленную Гвен, помчалась во двор. Сестра припустила следом, я слышала топот ее ног в новых туфельках с каблуками.

Тяжело дыша, я ворвалась во двор и остановилась – пусто. Нет, кто-то из слуг должен был ее видеть!

Тут из прачечной вынырнула служанка. Я сразу взяла ее в оборот.

– Ты не видела девчонку? Простоволосую, темненькую, в одежде с чужого плеча. Она украла мой кошелек.

– Нет, миледи… Но я сообщу стражникам! Негодницу обязательно найдут!

Не знаю, откуда взялась идея с кошельком, но так было проще объяснить появление незнакомой девчонки в моей комнате – и мою за ней погоню.