Чтение онлайн

Возле него замедлила шаг женщина лет двадцати пяти с коричневой сумкой.

— Свободно? — спросила она и села, не дожидаясь ответа. Взяла из сумочки «Мальборо», зажигалку и закурила. Еще спросила: — Скучаете?

— Некогда мне скучать, — ответил Артур.

— Странно, — сказала женщина. — Все скучают. Особенный, что ли?

Артур представил себе свой облик: ветхие джинсы, затертый вельветовый пиджак, седая бородища — и улыбнулся.

Она его оглядела, словно прицениваясь:

— Поболтаем?

— О чем? Может, о жизни?

Она улыбнулась:

— Кто вам рубашки стирает?

Артур не сказал, что каждый способен выстирать свою рубаху. Он сам стирает свои. Что объяснять!.. Хотел уже встать и уйти, но что-то держало.

— Сколько ты стоишь? — спросил он и сам удивился, как оно вырвалось.

Она усмехнулась. Голос ее был ровен.

— Есть баксы? А нет, сойдемся на деревянных.

— Лады, — сказал Артур. — Похоже, договоримся.

Они поднялись как по команде и двинулись между серых домов вдоль пыльных тополей, чуть наклонивших ветви. Все вокруг будто ждало сигнала стронуться с мест.

Артур поглядывал на свою спутницу искоса. Его одолело смятение. Зачем связался? Он ничего не хочет. Опять полез на рожон, встревая в очередную историю, которая кончится новой гадостью.

— Чего молчишь? — спросила она. — Как тебя звать?

— Артур.

— А я — Гафа!

Артур встал на месте.

— Гафа?! Ты?

— Ну. Я ж цыганка!

— Цыганки — не проститутки, — проговорил Артур. — Цыганки не принимают за это деньги.

— Все-то ты знаешь. Считай, я шутила с тобой. Познакомиться захотела, скучно мне, дорогой. В твою бороду влюбилась без памяти.

«Зачем связался? — подумал Артур. — Надо кончать эту ерунду, а то поздно будет».

Между тем ноги шли к дому, в подъезд, затем и в лифт, и он поднялся на свой четвертый этаж.

Артур открыл ключом дверь.

— Тут что — коммуналка? — спросила Гафа.

— Да. Бывшая.

— Батюшки! — оживилась цыганка, ступив на порог большой комнаты. — Ты что, писатель?

Артур не ответил. Так не бывает, чтобы цыганка сама подошла, познакомилась и в одиночку пошла в чужую квартиру. Впрочем, она городская, нравы у них не те, что у таборных-полевых.

— Есть хочешь? — спросил он.

— Хочу, — сказала она просто, и тут Артур ее понял. Голодный цыган не жеманится.

— Выпьешь? — спросил он, когда они сели за стол.

— Бравинта есть?

— Есть, — сказал он, и Гафа не удивилась его ответу, тому, что он знает цыганское имя водки — бравинта.

Артур налил водку в стаканы.

— Ну что ж, — сказал он, — бахталы [101] !

Гафа кивнула. Выпив, они стали есть.

— Артур, — сказала Гафа, — это ты жил с цыганами? Откуда нас знаешь? Слышала я от «ромашек» про гадже, который кочевал с ними. Ты это был?

— Я, не я, что за дело? Важно, что судьба свела нас. Рассказывай о себе.

— Ничего интересного. Бродила с полевыми, а гадать не умею, ловэ не зарабатывала. Терпели они, терпели… Ушла я. Белая ворона я! Ничего не умею, что надо.

— Как же ты живешь?

— А так, что и Христа ради просила у входа в метро, да цыгане увидели, чуть не удавили. Обидно им стало, что цыганка побирается.

«Да, событие, — прикинул Артур, — цыганка вышла на панель! Такого не может быть. Узнают таборные — конец ей».

— Ты что запечалился? — спросила она. — Одна я, что ли, такая? Работа не то что легкая, но цыганку не портит; а чем мы хуже? Кормлюсь. Что будет, то будет, что есть, тем торгую!

— Шла бы ты в самом деле работать.

— Кому я нужна? Кто возьмет?

— Ладно, — сказал Артур, — придумаем тебе дело. Где живешь?

— Боишься, обворую? Да у тебя нечего брать, твои книги мне не нужны. Я таких не читаю.

— Живи, — сказал Артур. — Однако ко мне цыгане приходят и спросят тебя, кто ты. От них не укроешься.

— Найду что сказать. Не бойся.

— Мне-то чего, бойся ты.

Больше они не говорили об этом. Гафа прибралась, посуду вымыла, и Артур ей постелил на тахте, а сам ушел в кабинет. Ясно стало ему, что попался и что-то делать придется.

Глаза слипались, разделся и лег. Снилась Гафа в лесу на поляне между костров. Она металась от дерева к дереву.

Время от времени он просыпался, все отступало, но вновь приходил тот же сон.

Артур уже знал, что игра начата, но — какая? Эта игра его привлекала, его вел инстинкт. Но куда? Кончается, впрочем, все одинаково. Важен не результат.

Среди ночи Артур проснулся, усталый от свистопляски видений. Он будто рвался из тьмы к какой-то звезде, причем звезда была и сигналом, что на рассвете над миром встанет распятие.

Он вступал в игры с другими душами, изнемогшими в пространствах Вселенной. Но беспечны ли крылья птицы, отдыхающей после перелета, когда уже на подходе буря и смерч?

Вдруг Гафа коснулась его плеча.

— Я замерзла, Артур, — сказала она и скользнула под его одеяло.

…Опустошенный, Артур смотрел на блики, мелькавшие за окном. Ветер раскачивал фонари. «Господи, — думал Артур. — Зачем все это? Дьявол создал тело женщины, ее губы, груди и бедра, пещеру ее любви».

Он погладил Гафу по голове, словно ребенка, отчего она напряглась.

— Ты что, должен мне, что ли?

— Ты права, — сказал Артур, и тотчас в дверь позвонили.

Светало.

— Кто это? — спросила Гафа.

— Откуда я знаю. Может, цыгане приехали.

— Не открывай.

— Они знают, что я дома.

— Тогда погоди. — Она выскользнула, словно ящерица, в большую комнату и через мгновение была одета.

Артур накинул халат, вышел в переднюю. Звонок повторился. Открыв, Артур увидел отдаленно знакомую старуху цыганку. Поклонившись, она сказала:

— Не примешь ли гостью, дорогой, не напоишь ли чаем?

— Проходи, не стесняйся, мой дом открыт.

— Ты меня знаешь?

— Как же не знать тебя, мири пхури? Кто не знает тебя среди тех, кто хоть чуть знает рома?

— По достоинству говоришь. Пришла я тебя остеречь, дорогой. Один ли ты в доме?

Снова вторглась в жизнь мистика, как бывало уже с Артуром в кочевых таборах. Но то было в поле, а в городе все это нелепо.

— Где цыганка, что ты привел в дом? — спросила старуха.