Чтение онлайн

— Защититься от родителей сначала высшим образованием в престижном вузе, потом диссертацией, потом высокой зарплатой…

— Да, похоже на то, — смеется Аня.

— А потом? — спрашивает Костя.

— А потом была Православная Церковь. Вернее, моя попытка воцерковиться.

Ане было двадцать шесть лет, когда началась история ее воцерковления.

К этому времени Аня уже восемь лет была веселым, жизнерадостным, активным человеком. Ее считали отличным специалистом, она прекрасно выглядела. Плюс к этому она пила вино чуть ли не литрами, когда ей хотелось выпить, выкуривала по полторы пачки сигарет в день и меняла любовников гораздо чаще, чем другие девушки.

«Экая ты безнравственная», — укоряли ее подруги.

«Ага. Совершенно безнравственная», — смеялась Аня.

К ней тянулись друзья, ее ценило начальство, она очень любила свою работу. Выходило, что надо было всего лишь сбежать от родителей, чтоб наконец-то — наконец-то! — почувствовать себя полноценным и свободным человеком, имеющим право на счастье.

Когда она встречала на улице старых знакомых и те спрашивали: «Как у тебя дела?», Аня очень редко говорила: «Нормально». Обычно она отвечала: «Очень хорошо».

Родители почти ничего не знали о жизни Ани. По их представлениям, дочь по-прежнему была забитой и зажатой, некурящей и практически непьющей, примерной во всех отношениях тихоней.

Мать удивлялась тому, как похудела и похорошела Аня, и не могла понять причин этого. Более того, дочь, уехав из дома, непостижимым образом избавилась от всех болезней. Пока жила дома — хворала и хворала, столько дорогих лекарств на нее извели, столько денег потратили, ничего не помогало. А тут — на тебе, всё само прошло. Удивительно… Наверное, потому, что Аня там, в далеком городе, в точности следует ее, маминым, указаниям и следит за здоровьем.

— Ты делаешь то, что я тебе говорила? — время от времени уточняла мать по телефону.

— Конечно! — нагло врала Аня. — Я во всем тебя слушаюсь и всегда следую твоим советам.

На самом деле, едва положив трубку, Аня забывала о родителях и об их советах. Мама, конечно, желает ей добра, но…

Иногда Аня просыпалась по ночам от кошмаров: во сне на нее снова смотрели глаза матери, полные ненависти, мать снова кричала на Аню, осыпала оскорблениями, доказывала, что ее дочь — последняя дрянь. А где-то рядом, кажется, был отец — он, как обычно, сидел в кресле, спокойно читал газету и молчаливо поддерживал мать.

Аня садилась на кровати, сжимала холодными пальцами виски, мотала головой, отгоняя эти картинки, стараясь забыть о детстве, о многочасовых семейных скандалах. И главное, о себе, какой она была в то время: жалкой, уродливой, толстой, больной, закомплексованной, несчастной, несчастной, несчастной…

Забыть. Жить своей жизнью. Принимать все решения самостоятельно. Не слушать родителей, не верить им, не верить тому, что Аня никуда не годится, и хуже неё никого нет, верить в себя, слушать себя и только себя — вот рецепт душевного здоровья и счастья.

И еще — никогда никому не позволять на себя давить. Не существует слова «должна», есть только слово «хочу». Если мужчина говорит: «Ты должна, иначе…» — до свиданья. Надо говорить не так. Надо говорить: «Аня, ты замечательная, ты самая лучшая, если ты сделаешь для меня то-то и то-то, я обрадуюсь». И еще потом, когда она всё сделает, искренне порадоваться. Так, чтобы Аня поверила.

И вот тогда — тогда — она выполнит все его желания, как золотая рыбка, она достанет для него луну с неба, она привезет ему Жар-птицу! И даже будет всю жизнь мыть для него посуду и гладить его рубашки.

Хоть она и ненавидит это занятие — гладить рубашки.

Подумаешь, ненавидит! Если это обрадует любимого, то Ане захочется — она не будет должна, она сама захочет! — гладить эти дурацкие рубашки. Лишь бы любимый был счастлив, лишь бы радовался, и чтоб причиной этой радости была Аня. Потому что самое главное, чего Аня хочет в жизни, — это быть причиной радости, громадной радости и громадного счастья для любимых ею людей.

Восемь лет Аня жила, ориентируясь исключительно на свои желания и собственный опыт. Если на нее пытались надавить («выполни мой приказ, не думая и не спрашивая почему, выполни сейчас же, а иначе…») — она не подчинялась. Если ее, тем не менее, продолжали заставлять делать то, что она не хотела — Аня просто уходила и выбрасывала из головы все мысли об этом человеке.

«Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, я от мамы с папой освободилась — и не тебе, Волк, диктовать мне свою волю. Не нравится — до свиданья. Никто тебя не держит. И меня тебе тоже не удержать».

Свобода и независимость — вот главные ценности. И еще любовь. Но любовь только в том случае, если тот, к кому ты привязана — так же, как когда-то, в детстве, была привязана к родителям — если он не пытается тебя сломать и уничтожить.

Только в этом случае. Потому что независимость — важнее.

Позже, уже будучи постоянной прихожанкой православного храма, Аня думала: «Пугать адом — это оказывать давление. А вот обещать рай — это не давить, это давать надежду на счастье. Если Бог есть любовь, тогда почему же здесь, в церкви, я не чувствую никакой надежды? Почему я ощущаю только давление?»

А спустя еще пару лет, сидя в одиночестве в темной квартире, думая о церкви и своем месте в ней, думая о своей жизни и осознавая, что больше не хочет жить, Аня задала себе другой вопрос: «Почему я, такая независимая и счастливая, поддалась давлению, позволила себя сломать и уничтожить, почему?»

И не нашла на этот вопрос ответа…

История попыток Ани стать православной началась так же, как у многих женщин: она влюбилась, мужчина оказался верующим, несколько месяцев он проводил агитацию и пропаганду, и в итоге Аня пошла в церковь.

Они были знакомы почти полгода, когда Женя предложил ей выйти за него замуж. Аня ждала этих слов уже несколько месяцев — с тех пор, как поселилась с Женей в одной квартире. И когда, наконец, услышала прекрасное, как музыка, «давай поженимся», была готова взлететь и танцевать в воздухе от счастья.

— Только я не хочу гражданский брак, — предупредил Женя. — Нужно обязательно обвенчаться. А для этого тебе надо сначала принять крещение в церкви.

— Это обязательно?

— Да. Венчают только крещеных.

— Я имею в виду, венчаться — обязательно?

Женя молчал.

Аня кивнула: понимаю. Конечно, Жене, верующему человеку, было очень важно обвенчаться. А печать в паспорте для него никакого значения не имела. Как, впрочем, и для Ани. Она ждала брачного предложения просто потому, что воспринимала его как свидетельство любви, как признание в том, что Женя хочет быть с Аней всегда, всю жизнь.