Чтение онлайн

— Слушай, — как-то раз спросила Аня свою приятельницу, жену священника, — а Бог хочет, чтоб человек был счастлив?

— Насколько я знаю, в православии нет понятия «счастье», — ответила она. — Есть понятие «радость».

— А что оно означает? В какие моменты человек испытывает радость?

— Например, когда стоит в храме после причастия и произносит благодарственные молитвы.

— А человек может испытывать радость только в храме или где-нибудь еще? У меня складывается впечатление, что только в храме. А всё, что за пределами храма — это считается не радостью, а греховным удовольствием.

— Сложный вопрос. Ты лучше его батюшке задай.

Аня так и поступила — спросила у священника. И выяснила, что еще можно гулять по лесу и радоваться природе, птичкам и солнышку.

Относительно других способов получения радости священник был не уверен.

— Понимаете, — сказал он, — очень легко спутать радость с греховным удовольствием…

А страшнее всего был ад. Аня представляла его как наказание. Если не будешь выполнять инструкции, тебя отправят после смерти в ад на вечные муки. И если даже будешь выполнять инструкции, всё равно никакой гарантии, что тебя возьмут в рай, нет. Остается только надеяться на милость Бога — может быть, пожалеет и не накажет.

Восемь лет Аня жила далеко от родителей, и ее никто не наказывал. Она была счастлива и наивно полагала, что сможет быть счастливой до конца жизни. В церкви Аня с ужасом обнаружила, что от наказания не уйдешь. И от куда более страшного наказания, чем ремень и крики матери, — от вечного мучения после смерти.

От родителей можно было сбежать.

От Бога не сбежишь.

Прошел еще год. За это время Аня потолстела на пять килограммов, стала гораздо хуже выглядеть и почти потеряла интерес к работе. Люди тянулись к ней всё меньше, друзья звонили всё реже.

— Ты раньше была такая жизнерадостная, энергичная, интересная, умная! — как-то сказала одна из подруг. — А сейчас… Эх!

— А сейчас скучная и вялая, да? — спросила Аня.

— Ну, ты изменилась с тех пор, как стала ходить в церковь. И прямо скажем, не в лучшую сторону.

— Это только кажется, что не в лучшую. На самом деле, я только и делаю, что стараюсь стать лучше. Добрее, например.

— Да?

— Да. Например, раньше, когда меня обижали, я так отвечала, что мало не покажется. А теперь я стараюсь молчать и терпеть.

— По-моему, ты стала не добрее, а беззащитнее… Ну ладно, дело твое. Вот только глядя на тебя совершенно не хочется начинать ходить в церковь. Смотришь на тебя и думаешь: ё-моё, вот что христианство с человеком делает…

«Почему мне так плохо, почему мне так плохо, Господи? — спрашивала Аня, стоя на коленях перед иконой. — Ты же всеблаг, раз мне так плохо — значит, это для моей же пользы, я понимаю. Наверное, я что-то делаю не так, причина в этом, я что-то делаю не так. Но что, Господи? Пожалуйста, вразуми меня, ответь мне, что? Я всё сделаю, как Ты скажешь, я исправлюсь, я все силы к этому приложу, Ты же знаешь, я на все готова, мне только нужно понять, что делать. Пожалуйста, пожалуйста, вразуми меня, ответь мне устами священника, либо помоги выбрать нужную книгу, где всё написано, всё объясняется, пожалуйста, Господи!»

Аня шла в храм, задавала вопросы священникам, покупала в церковной лавке книги, и везде, везде было одно и то же — поститесь, молитесь, боритесь с грехами, соблюдайте заповеди…

Аня постилась не просто в меру сил, а на пределе возможного: еще чуть-чуть ужесточить пост — и это начнет сказываться на здоровье. Она мучительно бросала курить — брала сигарету, только когда становилось уж совсем невмоготу. Однажды попробовала молиться ежедневно по три-четыре часа подряд. Через несколько дней у нее, что называется, поехала крыша — в голову лезли ужасающие картины, в ушах звучали стоны и крики. Аня побежала в храм, спросила, что с ней такое, и получила нагоняй от священника: оказалось, нельзя неподготовленному человеку так резко увеличивать время молитвы, нужно делать это постепенно. Аня послушалась — стала молиться «в меру сил».

Вроде бы, она всё делала как надо. Выполняла все инструкции, фактически, на пределе своих возможностей — постилась, молилась и т. д. и т. п. Вот только чувствовала она себя всё хуже и хуже. И было совершенно непонятно, что с этим делать.

— Что делать, отец Владимир? — спрашивала Аня у своего любимого священника, которому обычно исповедовалась. — Что мне делать?

Они шли вместе по улице — отец Владимир возвращался домой после службы, а Аня его провожала. Теперь всякий раз, когда ей нужно было задать вопрос, она не просила батюшку задержаться в храме, а шла его провожать — всё равно же он идет домой пешком, дорога в любом случае заняла бы минут двадцать, так что можно не переживать, что отнимаешь время у занятого человека.

Отец Владимир был редкостным умницей, историком по образованию, в данный момент дописывал кандидатскую. К Ане он относился очень тепло и с большим уважением.

— Отец Владимир, я вас уже, наверное, замучила этим вопросом, но мне действительно нужно знать, что я делаю не так?

— Дело не в том, что замучили. Просто я не знаю ответа.

— У меня нет сил. Эта постоянная беспричинная тоска… Я уже думаю — может быть, мне лучше перестать ходить в храм?

— Нет! Ни в коем случае!

— А что делать?

— То же, что и раньше.

— Стараться бросить курить, пить, избавиться от блудной страсти, все больше молиться, все строже поститься… Да?

— Да.

— Я уже не могу. Мне так плохо…

— Терпите. Это искушение, с ним нужно бороться. Это дьявол вам нашептывает, что нужно уйти из церкви. Это испытание. Надо выдержать, как бы плохо ни было. Главное — выдержать.

— Рано или поздно это кончится, да? Мне перестанет быть плохо?

— Конечно! Сейчас нужно просто потерпеть, понимаете?

— Понимаю…

Прошел еще один год. Аня потолстела на 15 килограммов, уволилась с работы, потому что не могла заставить себя работать, растеряла всех друзей, целыми днями сидела дома и плакала. Единственным спасением был Паша — тот самый мужчина, с которым Аня начала встречаться после того, как уехал Женя. С Пашей они были вместе уже почти три года. Почти три года — всё то время, когда Аня ходила в храм каждое воскресенье…

Паша возился с Аней как с маленьким беспомощным ребенком, приносил деньги, помогал вести домашнее хозяйство. У самой Ани не было сил готовить, убираться, ходить в магазин, у нее не было сил ни на что.

Зато она бросила курить, уже давным-давно не «предавалась блудной страсти» и строго соблюдала посты. Более того — за последний месяц она не выпила ни капли спиртного и даже не целовалась с Пашей!

Первого декабря Аня впервые в жизни пришла на исповедь со списком грехов, где не было ни курения, ни пристрастия к алкоголю, ни даже «действий на грани блуда» (так Аня называла всё, что еще не секс, но уже не дружеское рукопожатие).

Отец Владимир выслушал исповедь Ани до конца и, против обыкновения, не стал ничего советовать — стоял и молчал.