Чтение онлайн

Вообще-то, Аня могла ничего не есть по несколько дней — с тех пор, как она уехала от родителей, вкусная еда ее перестала интересовать. В детстве и отрочестве Аня заглушала едой внутреннюю боль, искала в пирожных и шоколадках радости, которой ей не хватало. В последние восемь лет этой радости стало столько, что вкусности потеряли актуальность. Аня могла неделями жить исключительно на китайской лапше из пакетиков и не испытывала от этого никаких неудобств.

Но выйдя из храма, она вдруг почувствовала дикое, неуемное желание — ей безумно хотелось колбасы.

«Я хочу завтра креститься?» — спросила себя Аня. Подумала и ответила: «Хочу». «Тогда что будем делать с колбасой?» — встревожилась она.

Желание колбасы было настолько острым, что Аня поняла — его надо исполнить. Непонятно почему, но точно надо. Всё ее существо говорило: «Да, крестись, никто не против. Но сначала — колбаса!!!»

Аня отправилась в ближайший магазин, купила палку недорогой копченой колбасы. Можно было бы потерпеть и до дома, но Аня не желала терпеть — еще чего! Ее желания — это ее желания. Никаких жертв, никакого идиотского терпения, никаких условностей! Сказано — надо, значит, надо! Аня свернула в ближайший парк, выбрала уединенную лавочку, очистила колбасу, еще раз оглянулась по сторонам и с жадностью надкусила.

Прожевала, проглотила, надкусила еще раз. И вдруг поняла, что успокоилась — безумное желание прошло.

«Нельзя же было», — грустно подумала Аня. Ей захотелось выбросить остатки колбасы в урну — такой виноватой она себя чувствовала.

Некоторое время Аня боролась с собой («выбросить или не выбрасывать?»), в итоге решила, что хватит на сегодня эксцентричных поступков — завернула колбасу в полиэтиленовый пакет, положила в сумку и пошла домой.

Все остальные инструкции священника она выполнила в точности и чувствовала себя при этом спокойно и радостно.

Потом было крещение, во время которого Аня, разумеется, ждала каких-то особенных переживаний и, как это обычно бывает, ничего особенного не почувствовала. После того, как всё закончилось, к Ане подошла женщина в платке и длинном закрытом платье, которая в течение часа до этого зажигала свечки и очищала поддон от воска. Женщина настойчиво посоветовала Ане прямо сейчас пойти купить иконы и молитвослов, потому что все крещеные просто обязаны иметь и то, и другое. Аня покивала, поулыбалась и ушла домой, даже не заглянув в церковную лавку.

Спустя две недели, в течение которых Аня молилась всё чаще, она почувствовала желание иметь дома хотя бы одну маленькую иконку. Да и книжки не мешало бы почитать, а то ведь ничего непонятно — столько вопросов, где искать на них ответы? В церковной лавке она приобрела две книги, две иконы и молитвослов.

Через месяц Аня впервые пришла на исповедь. А затем начала исповедоваться и причащаться каждые три-четыре недели.

Перед исповедью надо было несколько дней поститься, Ане это давалось легко. О том своем зверском, совершенно необъяснимом желании колбасы она вспоминала с улыбкой.

Мирная жизнь с регулярными исповедями и причастиями продолжалась больше полугода. Затем Жене потребовалось уехать на две недели в командировку, потом — задержаться в поездке еще на месяц. А после оказалось, что он сможет вернуться очень и очень не скоро — если вообще вернется…

Расставание прошло тяжело.

Женя знал, что слишком долго Аня его ждать не сможет. Она не из тех, кто ждет.

Аня рассказывала ему о своем детстве. И о том, что теперь она не выносит одиночества — ей непрерывно требуется чья-то любовь, внимание, одобрение, интерес к ней, Ане.

Люди с нормальным детством могут быть самодостаточными — они всегда, пусть и бессознательно, помнят, что их любили родители. Нормальные люди знают, что достойны любви, у них есть опыт такой любви, у них есть фундамент — прочное, заложенное в детстве убеждение, что их могут любить такими, какие они есть.

Женя знал, что Аня не входит в число нормальных людей. В том месте самооценки, где у других присутствуют образы любящих родителей, у Ани расползалась рваная дыра. Через эту дыру из нее, как из воздушного шарика, уходил воздух. И закрыть ее мог только любящий человек — заменитель родителей, мужчина, находящийся рядом, мужчина, который еженедельно, ежедневно самим своим существованием, самим присутствием рядом доказывал, что Аня достойна любви.

Женя всё это знал. Но он всё-таки остался там, далеко-далеко, надолго-надолго, и не позволил Ане приехать к нему. Видимо, у него были свои причины, чтоб сказать «Нет».

Да, расставание прошло тяжело, но Аня привыкла выбираться из таких ситуаций. У каждого человека есть право говорить «Нет». И у Жени есть такое право. Ничего. Переживем. Не он первый, не он последний. Переживем.

Прошло еще несколько месяцев. Аня перестала переживать из-за Жени, жила с другим мужчиной, когда вдруг осознала, что она уже год, как постоянная прихожанка православной церкви. Аня попыталась ответить себе на вопрос, почему она туда до сих пор ходит — и не смогла. Всё было противоречиво и совершенно запутанно.

Была ли она верующей? Аня не знала. Ей казалось, что да. И в то же время в церкви она чувствовала себя членом организации, законы которой Ане были совершенно непонятны. Организации, в которую Аня оказалась случайно втянута и из которой уже не могла выйти.

Почему не могла? Потому что в течение этого года Аня очень старалась стать по-настоящему верующей. А верить, — полагала она, — это значит воспринимать информацию некритично. Не думать, не подвергать сомнению, не соотносить с собственным опытом. Просто делать, что сказано, и верить, что так — правильно.

Она очень старалась изменить свои прежние убеждения. Она впускала в себя информацию, почти не просеивая ее, она насильственно внедряла в свою голову то, что читала в православных книгах, и то, что говорили священники.

Между книгами и словами священников противоречий не было — значит, всё хорошо, значит, всё правильно, думала Аня. Правда, и то, и другое противоречило тому, что думала и чувствовала она сама. Но… «Не доверяйте себе, — учили и книги и священники. — Делайте, что сказано. Всё остальное вам нашептывает дьявол».

Не доверять себе…

Кто толкал Аню перед крещением купить колбасу, кто внушил совершенно зверское желание мяса в момент, когда обязательно нужно было поститься?

В книгах был ответ на этот вопрос. Там приводились аналогичные случаи — как раз в качестве примеров типичных искушений. И давались инструкции — если тебе внушают что-то подобное, надо бороться с собой.

Восемь лет Аня жила, ориентируясь только на свое чувство того, что правильно, а что — нет, что хорошо, а что — плохо. Церковь сказала: «Ты жила неправильно. Себя слушать нельзя. С собой надо бороться».