Чтение онлайн

— Ты правда бывший антифашист?

— Кто проговорился? — поинтересовался толстяк.

— Я ей сказал, — признался Витя.

— Ну да, был когда-то. Мой блог довольно долго висел в топе «Яндекса».

— Да ну? — поразилась Снегирёва.

— Да. Я его скрыл в настройках приватности, когда «шавкой» перестал быть.

— Мне можно оттуда что-нибудь почитать?

— Легко!

Алина пересела на диван; занявший её место бон с лёгкостью нашёл свой старый ЖЖ-блог и, открыв какой-то пост, встал со стула, освободив место. Усевшись поудобнее, дама с фюрером принялась читать со смешанным чувством интереса и омерзения.

Алина закрыла файл, прокомментировав прочитанное:

— М-да… Маврошкин мёртв, да здравствует Волкодав!

— Этот Волкодав тоже ist tot, — серьёзно ответил толстяк, добавив: — И слава Gott!

Неоистская тусовка на вписке у Снегирёвой подходила к концу.

— И всё-таки, что тогда произошло? — задала закономерный вопрос хозяйка квартиры. — Почему, с позволения сказать, безобиднейшая болоночка внезапно почувствовала себя огромным волчарой, ведь талантище же явный был «по-шавочьи» лаять?

— Объясни ей, Витёк, ты же знаешь, — лениво ответил Туборглюбов. В своей жизни он бессчётное количество раз отвечал на этот вопрос.

— Просто Москва стала «Москвабадом», и Вован другого способа убрать слово “bad” из её названия не нашёл, — охотно прояснил ситуацию ист Антицунаров.

Экстремистски настроенные друзья вскоре отправились на поиски острых и колющих ощущений. Проводив их и оставшись в одиночестве, Снегирёва углубилась в переписку с Белым Ягуаром, лишь периодически отвлекаясь на модераторство «ВК»-группы «Киллерс крю».

Минут через восемь коллега стал для неё просто «Димой», а его затянутый в гоповку, как в кольчугу Дмитрия Донского, стройный торс, высящийся над заправленными в берцы камуфляжными штанами, вызывал с трудом поддающееся контролю физиологическое влечение и желание куда более тесного контакта, чем позволяли рамки общения в социальной сети. Алина, уже запустившая было руку в трусики, пытаясь нащупать свой сахарный бугорок над колеоризой, внезапно поняла, что куда как логичнее в этой ситуации было бы просто взять и приехать домой к Дмитрию Печуркину. Именно так она и поступила.

Пещера Печуркина располагалась на «Щукинской». Молодые люди встретились в центре зала, затем поднялись в супермаркет, набрав два пакета продуктов к ужину. Наконец, перейдя по подземному переходу под железнодорожными путями, двинулись в сторону Врачебного проезда и Волоколамского шоссе, где во дворах скрывалось логово Белого Ягуара, куда он привёл в целях спаривания самку лучших кровей.

Нацистская однушка была оформлена, на вкус Снегирёвой, по классу «люкс». Тут имелось всё необходимое, чтобы душа пела «Хорста Весселя»: муляжи и новоделы оружия Третьего рейха; сопутствующая атрибутика и экипировка; плакаты любимых Алиной «правых» групп; нацистский стяг на стенке в комнате и крупный портрет фюрера, изображённого в парадной форме, в коридоре. Хоть пентов вызывай — им бы ничего больше и не потребовалось, если бы захотели конкретно «закрыть» Белого Ягуара. Именно этот трогательный факт послал бронебонный заряд страсти сразу в сердце и колеоризу фрау Гитлер. Впрочем, поскольку давать прямо сходу было нельзя по этическим соображениям, сперва они расположились на кухне, чтобы расправиться с честно закупленной в «Щуке» провизией. Нацистка даже не курила, так как не хотела рисковать, не зная, насколько Дмитрий принципиален в данном вопросе. Это была разумная мера предосторожности: Печуркин выгнал бы взашей любого, кто осмелился бы покуситься на расово-полноценный воздух его дома. Здесь он тренировался и занимался йогой, и это был последний бункер, где он пока ещё мог хоть как-то эскапировать от внешнего мира. Одна «зигарета», выкуренная пассивно, в его глазах разрасталась до размера никотинового снаряда крупного калибра, вдребезги разносящего хрустальный бункер «истинного» нациста. «Истинного», потому что точно так же, как граф Толстой выступал в печати за «чистое» христианство, основывающееся на словах Евангелия и не допускающее насилия, Белый Ягуар призывал к рафинированию нацизма и следованию за фюрером в вопросах здорового образа жизни и признания важности физических упражнений, а в идеале — ещё и к копированию внешнего вида и вегетарианской диете. И точно так же, как слова Толстого не всегда соответствовали реальным делам, сам Печуркин отнюдь не спешил выбривать «чаплинские» усики и отращивать эмоватую чёлочку «стрелкой» или закрывать на жидоремонт, по выражению Толстого, «кладбище животных» внутри него. Об этом Дмитрий и поведал фрау Гитлер.

Итак, поскольку давать сходу было бы моветоном, так как, согласно принятой в социуме иерархии ценностей, интеллект и желудок выше первичных половых признаков, Дима и Алина поглощали пищу и вели высокоинтеллектуальную беседу.

Белый Ягуар оседлал любимого конька:

— Когда людям хочется строить новое, а не разрушать старое, они неожиданно для всех бросают пить. Вот, например, любимый мной Владимир Георгиевич Сорокин не бросит пить и не начнёт строить. Он ещё с перестройки привык ругать и крушить отжившее, весело при этом бухая и не созидая нового взамен… К нему-то как раз, впрочем, претензий нет: он займёт своё заслуженное место в русской литературе, но вот другие… Нерешительные натуры продолжат прятаться на дне стакана, когда открыты сотни путей для самовыражения и самореализации.

Алина, которая сама планировала полностью отказаться от алкоголя после операции и сейчас пила энергетический коктейль, не стала спорить с Печуркиным. Когда разговор зашёл о религии, она, подобно Маврошкину не принимавшая ни одной из существующих конфессий, высказала следующую мысль:

— Ты говоришь, Толстой был против православия и пытался, вопреки церковному ханжеству, научить людей следовать духу истинного христианства. Для того времени это действительно были революционные идеи, но теперь, полагаю, они уже слегка устарели. Сейчас актуально выступать против религии как инструмента обогащения одних через глупость других.

— Красиво говоришь! сама это придумала?

— Нет. Вчера в блоге бывшего парня прочла, он недавно погиб.

— Мне жаль.

— Нечего жалеть «афоз»!

— Это да… Пойдём в комнату?

— Ну, пойдём! — бесстыдно хихикнула Алина.

В комнате нацист аккуратно стянул с фрау Гитлер юбочку и чулки. Подумал, увидев стройное тело: «Зацелую её всю!». Печуркин, языком трепетно полакомившись вкуснейшей в его жизни пяточкой — просто пальчики оближешь! — вскоре уже нежно и ритмично входил выбритым «другом» в мягко-податливую нацистскую мечту.

«Вот, он правильно делает! — подумала фрау. — Не то, что Ученик Парацельса — вчера так зверски натёр мою бедную колеоризу! Короче, нафиг „Неоиста“, абонент уже явно не оппонент!»

Когда Дима входил сзади, она увидела агитплакат «Белых зверей» на стенке. Немного позже в голову одновременно с камшотом пришла идея создания “bloody safari”, сутью которой была ловля похотливых понаехавших «зверей» на «живца», то есть фрау, с дальнейшим умерщвлением оных.

План нового проекта в голове был готов, осталось лишь обсудить детали.

Время: десятое и одиннадцатое августа тридцатого года.

Место: Мавродиум, или мавролей на Крови, юг Гисталинограда (шоссе Пирамиды, дом 26).

Ситуация: ночь накануне Мавродина дня; господучи Алина Леонидовна Гисталина, как было заведено в этот день календаря, посетит Мавродиум для участия в торжествах.

В статье «Спорт как путь внутренней эмиграции в эпоху тоталосоцизма, или свобода в условиях внешней диктатуры» Михаил Некупко, в числе прочего, писал: «Все религии вредны, но мировые — несравненно вреднее. Впрочем, так ли это в действительности? Официальное вероисповедание в Рейхе — неомавродианство. В современном варианте это вовсе не такая религия, как православная или любая другая форма христианства, включая сатанизм и гностицизм, каждая из которых, по сути, лишь иная форма бизнеса, построенного на обмане. Суля рай на небесах или богатство на Земле, попы и мавро-проповедники прошлого врали в равной мере, укрепляя слабых и глупых силой Веры, одновременно урывая часть их денежек в свои карманы. Над верующими грех смеяться — это больные, их надо лечить. Совсем иначе следует смотреть на „воцерковленных“ неомавродиан. Правоверный неомавродианин имеет огромное преимущество перед христианами прошлого, в особенности теми из них, кто, подобно рок-звёздам двадцатого века претоталосоцистского летосчисления К. Кинчеву, Ф. Чистякову, A. Cooper или D. Mustaine, потеряв бога внутри себя и опустошив собственную душу в результате многолетнего употребления бухла и наркотиков, попытались изменить своё положение, вписав в своё сердце на жительство квазибожество гимнастизма-христианства. Дело тут в том, что „воцерковление“ непьющих и некурящих вегетарианцев-неомавродиан, проводимое, согласно сложившейся традиции, по отношению к лицам, уже перешедшим через четвертьвековой рубеж, формально переводит их психическую жизнь на тот уровень, к которому раньше приходили начинавшие задумываться о своей душе чудом не „двинувшие от передоза кони“ наркоманы годам к сорока-сорока пяти, с той лишь разницей, что они не получали верного ответа. Фактический переход, само собой, осуществляется гораздо раньше. „Воцерковление“ в двадцать пять вместо крещения во младенчестве позволяет индивидууму обрести хотя бы минимальный жизненный опыт. То, что данный опыт на деле будет отнюдь не минимальным, гарантируется способностью личности прожить в Тоталосоцистском Рейхе столько лет. Однако без обязательного предваряющего акт „воцерковления“ объяснения условности культа и шуточно-игрового характера обрядности это было бы лишь полдела, между тем как по факту каждый неофит-неомавродианин прекрасно осведомлён об истинной цели религии, адептом которой он становится. Неомавродианский священник как бы говорит тебе до обряда: „Мы с тобой оба зрелые люди, и прекрасно знаем: Бог в душах непьющих, некурящих и образованных вегетарианцев. Абсолютно любая церковь — цирк. Так на кой чёрт нам нужен весь этот мавро-маскарад? В наивных тоталитарных религиях прошлого был один плюс, который нам не хочется выпускать из виду. Я говорю о соборности“. Видит Бог: глядя на народное единение в Мавродень, когда один раз в году тысячи людей со всех концов Рейха приезжают в столицу, чтобы в игровой форме поприветствовать в Мавродиуме бога Мавро и стать свидетелями картины массового „воцерковления“ новоявленных неомавродиан, понимаешь, как именно господучи удаётся удерживать духовную и физическую власть столько времени.