Чтение онлайн

…По пути обратно у метро Михаил не без внутреннего удовлетворения отметил, что на том самом месте, где пару лет назад торговали шаурмой, теперь стояла палатка «овощи-фрукты». В переходе, ведущем в метро, Маврошкин взял “Choko Pie” и тортик «Боярушка». Запил кипячёной водой из бутылки, которую всегда брал с собой в целях экономии финансов.

Перекусил, снова работа. Вечером будет концерт «Коррозии Металла» в «Хлебе».

…На «Коррозии» Маврошкина ждали встреча с новой Алиной; пол, слэмящимися бонами залитый пивом по щиколотку; гитарист Берсерк, отталкивающий парочку фэнов на сцене, мешающих ему играть «Несущего Свет»; бесконечные требовательные выкрики «сиськи, сиськи!» и некое подобие того удовольствия, которое он испытывал от подобных мероприятий около десяти лет назад.

Время: конец смурных двадцатых годов по тоталосоцистскому летосчислению (сороковые двадцать первого века).

Место: спальный район на юге Гисталинограда, столицы Тоталосоцистского Утопического Рейха (ТУР).

Ситуация: ассенизатор Павел Светёлкин, проживший со своей женой пять долгих лет, за которые много всякого происходило, недавно развёлся, оказавшись вдруг к тридцати годам без какой-либо колеоризы в радиусе действия своего заряженного на убой фаллос-патрона. Партнёрша может быть, но также её может и не быть — тут уж кому как повезёт, а дальше жить всё равно надо.

Павел был не только смелым человеком, как можно догадаться по избранному им роду деятельности, но и предприимчивым. Да, найти решение полового вопроса требовалось в жёстких условиях отсутствия даже такого традиционного суррогата супружеского ложа, как просмотр порно, не говоря уже о жрицах секса и всего того, что было строжайше запрещено драконовскими законами тоталосоцизма, однако бурлящее в генитальных венах ассенизатора либидо не сдавалось, и в конце концов нетривиальный выход для содержимого конца нашёлся. Вопреки зову инстинкта самосохранения ассенизатор святотатственно и сладко рукоблудил на Гисталину уже… сколько? Да, ровно неделю, ведь «Серп и молот Тура», памятную статуэтку для очередного подписчика господучи, привезли как раз в среду.

Сейчас, заходя на сайт «ТоталКонтакта», уже лет десять как самой модной и одновременно единственной ещё сохранившейся «социальной сети», детища Василия Гурова, Павел вполголоса напевал запрещённый хит “Beta Ray”: “I look out to the stormy sea /I wish a porno star…”

Правее имени Алины Гисталиной стояла галочка подтверждения подлинности «ТК»-странички знаменитости. Некий большой шутник ещё в либеральном четырнадцатом (то есть двадцать седьмом по старому или мировому летосчислению) как-то попробовал создать фейк Алины Леонидовны. С тех пор в ТУР о нём никто не слышал. Сама «фальшивая» страничка при этом никуда не делась. Служа в качестве наглядной иллюстрации и развёрнутого ответа на вопрос «что к чему?», она надёжнее любого официального запрета ограждала светлый образ господучи от грязных лап любителей неуместных фан-артов и лулзов.

Деятельность Светёлкина на работе располагала к реализму, и как реалист он понимал, что добавление к Гисталиной в «друзья» в этой жизни ему не светит. Но поскольку весь остаток былой гордыни той же работой был начисто убит, Паша решил, что можно и в «подписках» висеть. Главное ведь — что? Правильно! фотки и видосы. А Алиночка по старой привычке мало чего скрывала. О, как раз новые выложила! Удача: то, что фюрер прописал!

Ответ на закономерный вопрос, почему Павел предпочёл поискам новой подруги в том же «ТоталКонтакте» галимый фап на фюрершу-господучи, будет двояким. С одной стороны, не будем забывать, кем он всё-таки работал, а с другой — он был некрасивым ассенизатором. С бывшей женой ему дьявольски повезло, и к «регрессии» по отношению к объекту и следованию принципу реальности он пока готов не был. Фап при этом рассматривался им лишь в качестве тайм-аута. Если гипотезе, что красивые должны спать только с красивыми, когда-нибудь суждено стать законом жизни, то старое как мир дрочево на самых сочных представительниц прекрасного пола никуда не денется. Впрочем, выбора, на кого дрочить, особого не было из-за «Акакия», или Автоматического Контроля Контента, следившего за всеми публикуемыми материалами и на корню пресекавшего любые намёки на эротику. Запрет не касался только господучи, которая позволяла себе время от времени обнажить перед камерой то плечо, то ногу, а то и значительный процент «грудной части». Так что золотарь свято верил, что он не одинок в своём тайном пороке.

Светёлкин представлял, как целует её алые губы. И другого цвета. Чертовски хороша в свои пятьдесят три! Поистине, современная пластическая хирургия творит чудеса. Лизать бы ей колеоризу, пусть бы даже не трахая… Косая чёрная чёлка на одной из фоток резанула прямо по сердцу, оставляя на нём непроходящий шрам; чёрные сапожки манили грешный язык. Животик, просвечивавший сквозь майку в сеточку (даже на своём высоком посту Гисталина нередко одевалась легкомысленно), манил ничуть не слабее. Вот бы эта сильная красивая обнажённая рука обняла его… Но больше всего мастурбатора возбуждало то, что эта женщина могла лишить свободы и жизни не только любого из многочисленной свиты её бритоголовых фаворитов, но и кого угодно вплоть до самого ассенизатора Павла. На фотографии, где Алина Леонидовна, стоя с поднятой вверх шпагой, принимала парад в честь очередной годовщины двадцатого апреля, Павел задержал свой взгляд — картина заворожила его своей фрейдистской подоплёкой. Но, собираясь кончить, он всё же закрыл фото и вместо него нашёл любимое им видео прошлогоднего бала, на котором в кадре в глубоком вырезе красивого чёрного платья Гисталиной на её нежной белой спине периодически мелькал, как говорили, некогда синий, а сейчас «перебитый» в цвете Гитлер.

Светёлкин, выйдя на финишную прямую, уже готовился завершить процесс, но внезапно его внимание отвлекло «ТК»-сообщение. Открыв «входящие», он просто обомлел, и было от чего: сообщение от самой Гисталиной! Эрекция ушла, пообещав вернуться назад нескоро, зато зад от страха вспотел, а волосы на нём встали дыбом, когда Павел прочёл: «Вот ты и попался, суходрочер!». И тут же раздался звук открытия входной двери, свидетельствовавший о безупречно выполненном с профессиональной точки зрения взломе кода электронного замка. Задумчиво, без энтузиазма Паша засунул свой сморщившийся андроцей обратно в трусы, понимая, что отвертеться не получится. Свет в квартире погас, и лишь красное око с молота Тура «троянской» статуэтки прощально мигнуло скрытой камерой.

Время: четыре дня спустя.

Место: Центральная гисталиноградская тюрьма для нарушителей режима ТУР.

Ситуация: двое заключённых убивают время в своей камере.

Горбурашка дочитал надоевший образец древнего тюремного фольклора.

— За что нам всё это? — вопросил нарушитель режима ТУР бывший ассенизатор Павел Светёлкин.

— Вообще, или конкретно?

— И так, и так!

— Конкретно нас тут двое судаков на одной сковороде готовится. Один судак за дрочево в течение недели на Алину Леонидовну, пока служба контроля «косяк» автоматического спермо-контекстного анализатора не выявила. Про статью свою, кстати, на зоне не говори! Дрочить на фюрершу, по идее, западло. Мигом опустят. Хотя все там дрочат, и шестьдесят процентов на Гисталину. Скажи, сел за ипсацию на Крупскую на сайте историческом: это одновременно и незаконно там и безопасно здесь. Поедешь ровно, как по маслу: и шутка прокатит, и не поимеют, если вести себя нормально. Другой судак не за ипсацию, а за то, что использовал образ Гисталиной в своём поэтическом творчестве. Рифмоплёт-х*еплёт.

— Угу, спасибо, кэп! Ну а как насчёт «вообще»?

— Сейчас объясню, за что. Для наведения порядка был нужен тоталосоцизм. Никто не захочет давать наркоману право на роковую деградацию, кроме такого же, как он, придурка. При демократии же была только ширма борьбы с наркоманией, под которой самые грязные и противоестественные для человечества пороки цвели пышным цветом. При этом значительная их часть в лице таких, например, как заглот дыма огненного фаллос-патрона, питьё огненной сорокаградусной спермы и даже более откровенные виды блевотной содомии чуть ли не представлялись простительными слабостями. Чтобы изменить сложившийся status quo, был нужен новый порядок, основанный на железной дисциплине, и все это понимали. В один прекрасный день, видимо, благодаря сетевой ЗОЖ-пропаганде, сторонников «выхода силой» оказалось гораздо больше, чем либеральничавших алкодрищей. Как будто по волшебству, вскоре к власти пришёл ужасный монстр Алина Гисталина, словно доктором Франкенштейном склеенный из кусочков «совка» и кафельных плиток пола тысячелетней газовой камеры для евреев. Собственно, чего желали, то и получили: вот и пришла долгожданная несвобода… Однако эпоха пройдёт, время и власть поменяются вновь. Власть не учитывает человеческую психологию и психологию масс, рано или поздно людям всё надоедает, в том числе и тоталосоцизм. Тут как с субкультурами. Времена финалистского сознания ушли без возврата. Есть хорошее рассуждение у Замятина в «Мы» на эту тему: когда Д-503 недоумевает, что это за самое последнее число, о котором его спрашивает I-330, та объясняет: «А какую же ты хочешь последнюю революцию? Последней — нет, революции — бесконечны. Последняя — это для детей: детей бесконечность пугает, а необходимо — чтобы дети спокойно спали по ночам…» Вот со стишков там всяких разных, с ипсаций неподотчётных всё и начнётся.

Мозг Павла переварил полученную информацию, затем породил ответ:

— Это всё хорошо, но ты, пожалуйста, не думай, что я такой уж смелый революционер-«апельсиновец». На самом деле, я просто ошибочно надеялся, что до говночиста гисталинцы не дотянутся.

— Рога у них что надо — только хватай! У ТУР на государственном гербе ведь неспроста вымершее парнокопытное, первобытный бык. Прибавь сюда культ вождей прошлого, прежде всего — Сталина и Гитлера, и всё-всё станет понятно.

Павел вновь нарушил повисшую было в камере тишину: