Чтение онлайн

— Отец.

Но Исмат и сына слушать не стал.

— … Поэтому Милана будет жить в женской части дома, вместе с твоей сестрой. Это не обсуждается. В твоём доме ты, сынок, хозяин, но в моём…

И он ушёл, оставив нас одних.

— Я хочу вернуться домой.

— Милана, пожалуйста, — Дамир встал напротив, обхватывая руками моё лицо и заставляя посмотреть на него, — уважь моего отца. Он высоко оценит, что ты будешь на празднике. Это всего чуть больше недели. А потом мы вернёмся к нашей привычной жизни.

— Оценит, как его сын перевоспитал «непокорную русскую»? Превратил её в послушную кавказскую жену?

— Это не так, — были ли у меня основания верить Дамиру? Я не отвела недоверчивого взгляда, и он сломался. — Ладно, не совсем так.

— Так ты знал? Знал, как всё будет?

— Нет, клянусь. Мы могли бы остановиться у деда, но…

— Но у него будет гостить семья твоего дяди, я знаю. Я не могу так, Дамир. Не могу понять этот мир. Тогда, в ресторане всё было совершенно по-другому. Я не чувствовала разницы между нашими менталитетами.

— Пташка, я очень прошу тебя.

Вздохнув, я отвернулась. Уступить? Но только в этот раз. И то только потому, что я на чужой территории.

— Ладно, неделю я побуду примерной женой. Но не больше.

Не думала, что в этом огромном доме не нашлось бы отдельной комнаты, которую могли бы выделить мне. Меня подселили к Илларии. Да, мы быстро сдружились, могли болтать обо всём на свете почти до самого утра. Но мне, выросшей в другой культуре, было невозможно понять, как Лари так спокойно относилась к тому, что за неё всё решали родители? Настоящая восточная красавица с черными, как смоль, волосами и фигурой, напоминающей песочные часы, она не могла не нравиться мужчинам. Но общалась только с подругами. Получила высшее образование в местном университете и работала на заводе отца, — создавала новые, нетрадиционные для винодельни, купажи; экспериментировала, добавляя в виноградное вино травы, фрукты и специи.

А я, я, в этой чуждой для себя культуре, чувствовала себя потерянной и одинокой. И пусть в семье Гириевых собирались за обедом за одним большим столом, сидеть рядом с Дамиром я не могла. Гребаные традиции, которые мне ни за что не понять и не принять.

Сегодня мы были предоставлены сами себе. Дамир сказал отцу, что покажет мне виноградники, а потом привезёт на завод.

И вот мы стояли в конце виноградной долины. За нами стройными рядами тянулись молодые саженцы, а впереди открывался потрясающий вид. Это казалось нереальным. Такую картину в рамку и на стену. Жаль, что ни один художник не смог бы передать в полной мере, без своей интерпретации, то великолепие, что простиралось перед нами. И пусть золотые и багряные листья уже облетели, и в палитре преобладали больше серые и кофейные оттенки. Но на их фоне белоснежные шапки горных вершин и голубые водоёмы выглядели особенно контрастно. А яркие лучи солнца делали цвета более насыщенными.

— Нравится?

— Очень, — ответила на выдохе, от восторга растеряв весь словарный запас.

— Здесь красиво. Единственное место на земле, где я бы хотел состариться с тобой. Чистый горный воздух, солнце и море. И ты.

— Ну, да, море, — я усмехнулась, — что толку от моря, если в нём нельзя купаться? Ваши закостенелые традиции…

— Когда мы приедем сюда следующим летом, я отвезу тебя в такое место, где нас никто не найдёт и не увидит. Где будем только мы одни. И ты сможешь искупаться.

Горячее дыхание Дамира приподнимало волосы на затылке. А его жадные руки заставляли забыть обо всём на свете.

— Я схожу с ума. Я так соскучился, что готов трахнуть тебя прямо здесь, под ближайшей лозой.

И, судя по тому, что подол моего платья медленно задирался вверх, он именно так и собирался поступить. Оглядываясь по сторонам, я шлёпнула Дамира по рукам. Не то чтобы мне самой не хотелось, но заниматься любовью на территории завода, который принадлежал его семье, то ещё рисковое предприятие. Тем более, что вдали слышался рокот мотора небольшого трактора и мужские голоса.

— Ты сам подчинился правилам своего отца, — я запрокинула голову, стараясь поймать взгляд зелёно-карих глаз. — Почему мы не могли остановиться в гостинице?

— Потому что он мой отец.

— Двадцать первый век, — я горько усмехнулась, — люди много путешествуют и им необязательно останавливаться в доме родственников.

— Не в моём случае.

Сквозь тонкую ткань платья я не могла не чувствовать эрекцию Дамира. Было достаточно тепло, солнечно и безветренно. И трудно поверить, что в центральной России сейчас если не лил нудный осенний дождь, то уж первые ноябрьские заморозки посеребрили землю, это точно. Я и сама хотела секса. Так может, если мы быстро, то никто и не заметит? И нам же не надо обнажаться полностью?

— Почему мы не можем взять машину твоего отца и поехать вечером, после ужина на море? Одни, без твоей сестры? Я не капризничаю, нет. Просто я думала, что это будет наш маленький медовый месяц. Прости, — я уткнулась носом в грудь Дамира, слова давались с трудом. — Я не могу так, это всё не для меня. Не думаю, что выдержу все эти обычаи и традиции сейчас, не говоря уже о следующем лете.

Обхватив ладонями моё лицо, Дамир присел, устанавливая зрительный контакт:

— Обещаю, мы уедем домой сразу после дня рождения. Потому что я тоже так не могу. Пусть болтают за моей спиной и говорят, что я обрусел, плевать. Я хочу держать тебя за руку, хочу обнимать, сидеть рядом, хочу, чтобы ты была счастлива.

Я улыбнулась:

— А как же желание состариться здесь?

— Если мы и переедем сюда когда-нибудь, когда наши дети вырастут и поступят в институт, то будем жить так, как посчитаем нужным, за своим высоким забором.

Могла бы я поспорить на эту тему, но не успела. Порывисто притягивая, мой джигит поцеловал меня. Точнее, завладел не только моими губами, но и душой, и телом. Его страсть и тоска смешались с моим отчаянием. Взрывоопасная смесь, способная обрушить землю под нами. Мир уплывал, растворялся, оставляя только нас одних на краю виноградной долины. И неизвестно, чем бы закончился этот поцелуй, если бы не сердитое мужское покашливание.

Я помнила, что всадников Апокалипсиса было четверо. На нас же надвигалась целая армия, состоящая из мужчин Гириевых. Во главе войска стоял, естественно, дед Алам. Не знаю, кем там были его сыновья и внуки, но мне захотелось спрятаться за спину Дамира. Потому что, хоть «всадники» были и не верхом, но вид имели вполне устрашающий.

Хотя, ладно, справедливости ради скажу, что дед выглядел несколько заинтересованным. Отец Дамира хмурился, как и его старший брат; дядя улыбался, явно забавляясь тем, что застал нас врасплох; Хабиб усмехался, перекидывая в руке ленту из чёток. И только Рустам, двоюродный брат Дамира, светился радушной улыбкой.

— Дамир.

Сухой и строгий окрик Исмата дрожью прошёлся по моему телу, невольно заставляя отступить и спрятаться за спину джигита. Если эти «всадники» и не покарают нас прямо на месте, то вычитают ещё одну лекцию это точно, за публичное проявление чувств. Понять бы только, в кругу семьи, раз мы попались на глаза, это тоже «публично»? Мне терять нечего, и я была готова вступиться не только за себя, но и за Дамира. Вот только он выступил вперёд:

— Отец, мне надо с тобой поговорить, — странно, что руку мою он так и не отпустил.