Чтение онлайн

Но внезапно всё поменялось, и я оказалась лежащей на спине. То, что сейчас происходило между нами, это не трах, и не секс. Это любовь. Да, мы занимались любовью. Такой тягучей и сладкой, с примесью благоговения, что я готова заплакать. Наверное, я так и сделала, потому что Дамир наклонился и, не переставая двигаться во мне, слизал солёную каплю со щеки.

— Ты никогда не перестанешь удивлять меня, моя проворная пташка.

— А я никогда не смогу насытиться тобой.

Мне казалось, что сегодня всё население небольшого приморского городка собралось в самом большом и известном ресторане. Кавказское гостеприимство, когда каждый мог зайти и поднять бокал в честь именинника, и за столом такому человеку обязательно найдётся место.

Исмата поздравляли, желая ему такого же крепкого здоровья, как коньяк в тех бочках, что стояли в его подвале. И да, я знала, что у одного такого напитка выдержка почти тридцать пять лет. И что был коньяк и тридцатилетней выдержки, эту бочку отец Дамира собирался открыть на нашей свадьбе. Ему желали столько внуков и правнуков, сколько ягод на самой крупной и спелой виноградной грозди. И такого же тепла в семье, какое солнце дарит щедрой земле Дагестана.

Здесь было шумно, многолюдно, но, тем не менее, абсолютно по-домашнему. Когда все друг друга знали, когда разговоры текли рекой. Когда ребятня носилась вокруг, устраивая шумные игры, подбегая к столам и хватая угощения, ведь за это ничего не будет. Когда соседки делились со всеми своими горестями и радостями, когда вот так запросто обменивались рецептами блюд, параллельно сплетничая о ком-то.

Мы с Юлькой сидели и наблюдали за всем этим не только с удивлением, но и с интересом. А рядом Иллария шушукалась о чем-то с молодой женой Рустама, с которой, как оказалось, они были хорошими подругами.

— Твоя свадьба будет такой же? — Юля толкнула меня плечом, украдкой посматривая на Ярика, что сидел за столом напротив. Кажется, он и Денис прекрасно сошлись с местными молодыми ребятами.

— Хочется верить, что половина родственников Дамира не смогут приехать, — я хихикнула, — вряд ли я вынесу что-то подобное.

— А ты представь, если мы им нашу, традиционную свадьбу устроим? И тамаду позовем, и конкурсы устроим с шариками, апельсинами и карандашами, и бутылками?

— Ага, — от смеха сдержаться было невозможно, — это будет культурный шок.

— Но, скажу тебе, — Юля сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание, — генофонд семьи Гириевых это что-то. Ты только глянь на них. Кто скажет, что отцу Дамира, сколько? Шестьдесят? А деду и того больше. Вот только этот Хабиб, на мать больше похож, и взгляд мне его не нравится.

— Мне тоже. А ещё его наглость, — я даже передёрнула плечами, вспомнив, как на меня смотрел младший брат Дамира, думавший, что этого никто не заметил. — А вот мама подружилась с тётей Нико, а дядя Паша, как ни странно, с дедом Аламом. Не удивлюсь, если он виноград начнёт на даче выращивать, уж очень интересовался.

Мы могли ещё долго сидеть и болтать, но всё изменилось, когда в зал вошли музыканты. Народная мелодия, которую создавали инструменты, названия которых я не знала, трогала душу. Без оркестровой обработки она раскрывала свободу и величие этого края, его первозданную красоту. Можно было закрыть глаза и легко представить, что ты стоишь у самой границы равнины, над тобой бескрайнее синее небо и яркое солнце, за спиной зеленые холмы и Каспийское море, а прямо — сизые, скалистые, напоминающие горцев в бурке и с белой папахой на голове, подножия Большого Кавказского хребта. И ты можешь раскинуть в стороны руки, задрать голову, наполняя лёгкие чистейшим воздухом и крикнуть. И тебе будет вторить эхо.

Но не это главное. А то, что едва зал наполнился ритмичной мелодией, как гости начали вставать со своих мест и в буквальном смысле слова пускались в пляс. Никого не надо было звать и приглашать, старые и молодые, парни и девушки, малышня, что до сего момента просто носилась непонятно, где, постепенно заполняли всё свободное пространство. Как будто в этом танце они открывали свою душу. Лезгинка. Где девушка, словно лебедушка, расправив руки-крылья, плавно скользила по полу, не отрывая от него стоп. И парень, важным гусем выпятив грудь, ходил вокруг неё, отбивая ногами один ритм с ударными.

— Красиво, — я завороженно наблюдала за происходившим, отмечая, что никто никого не касался руками.

— Да, — Юля улыбнулась, а потом наклонилась ко мне, — Ланка, я поговорить с тобой хотела. Ты мне так нужна.

— Что-то случилось? У тебя и Ярика всё в порядке?

— Да, но… не сейчас, шумно очень. Давай сразу, как только домой вернёмся, встретимся.

— Конечно, не вопрос, можем даже девичник устроить, как в старые добрые.

— Когда я на ночном дежурстве, пожалуйста, — мы резко обернулись на голос Дамира, он так неслышно подошел к нам со спины.

Но ещё больше удивило то, что он сел рядом со мной и взял за руку. Некоторое время я, буквально открыв рот, смотрела на него.

— Дамир, всё в порядке? Не думаю, что твой отец…

— Всё в полном порядке, къуш. Мы весь день соблюдали его правила, так что сейчас можно расслабиться. Я соскучился.

Он кивнул Ярославу, что подошёл к нам, и улыбнулся Юле, когда та, вслед за своим парнем, присоединилась к танцующим. Мой брат не обнимал мою подругу, просто держал её за руки, топчась на месте. Но это смотрелось очень мило. А мне хотелось опустить голову на плечо Дамира и почувствовать, как его дыхание пряталось в волосах на макушке. Но, нельзя. Глупые традиции. И всё, что оставалось, это просто сидеть и смотреть.

— А ты умеешь танцевать?

— Милана, — Дамир фыркнул и указал подбородком на маленьких мальчишек двух-трёх лет, что с энтузиазмом отплясывали наравне со взрослыми, — это у нас в крови.

— Тогда, — я оживилась, — потанцуй…

Но договорить не успела. В поле нашего зрения возник Хабиб. Точнее, он встал прямо перед нами.

— Брат, я хочу твою Милану, — мне казалось, что он специально сделал длинную паузу, самодовольно наблюдая, как напрягся Дамир, — пригласить на танец. Позволишь?

Не знаю, что Дамир собирался ему ответить, но, судя по тому, как сильно сжал мою ладонь, и как выпрямил спину, ничего хорошего. И тогда вмешалась я. Робко улыбаясь, цокнула языком:

— К сожалению, я так не умею. Спасибо, но лучше посижу, чтобы не позорить ни тебя, ни себя, ни Дамира.

— Ни за что не поверю, что ты не умеешь двигаться, — то, как он хмыкнул, явно намекая не только на лезгинку, разрушило наш уютный мирок. — Разреши своей девушке потанцевать со мной.

— Жене, Хабиб, жене.