Чтение онлайн

— А он-то откуда?!

Настя пожала плечами:

— А он любопытный.

Василий Андреевич вздохнул. В ушах звенело от грохота рухнувшей карьеры. А ведь он даже не понял толком, что произошло! В него будто бес вселился. Или нет, подумал он вдруг. В него вселилась музыка. Другая. Безумная. И… прекрасная. А теперь она ушла…

— Деда, телефон!

Экран полыхал фотографией завуча по воспитательной работе. Василий Андреевич приготовился к неизбежному. Он стоически снял трубку.

— …..! — невнятно проорал телефон.

Настя напряженно наблюдала за дедовым лицом.

— Я могу объяснить… — начал Василий Андреевич тускло.

— …….!

— Но я…

— …..!……!……!!!

Вызов сбросили. Василий Андреевич медленно отложил телефон. Взгляд у него был стеклянный.

— Уволили? — выдохнула Настя.

— Глэм и хардрок… — прошептал Василий Андреевич.

— Деда, ты не переживай! — Настя погладила дедушку по плечу. — Это не так страшно!

Василий Андреевич взорвался:

— Не так страшно?! Я же ничего об этом не знаю! Я сорок лет в академической музыке! А тут… два новых курса… шестьдесят заявок…

Настя открыла рот.

— Как я буду их учить?! Нет, это какая-то глупость.

Настя закрыла рот и расхохоталась.

— Деда! Да у тебя все получится! Ты просто себя не видел!

Он собирался возразить. Сказать, что ему 68, и это просто нелепо, и чудеса не повторяются, и ничего из этого не выйдет. Но вдруг услышал, тихо-тихо, на грани восприятия, тот самый безумный аккорд. Он все еще звучал у него внутри.

И дикая музыка зажгла его душу.

— Ааааай-ааааай-аааай-ААААААЙ!!!

— Не ори! Огурцы перепугаешь.

Андрей лежал на бабкином диване в унизительном состоянии — на животе, без штанов. Штаны — вернее, то, что от них осталось — валялись тут же, на полу. На них была кровь и зелень. Над Андреем стояла безобидного вида старушка в васильковом платье. В руке она держала огромные страшенные щипцы.

— Больно, бабуль!

— Конечно, больно! А кто тебя просил мои цветочки косить?

— Но я же не знал! — Андрей вцепился в подлокотник.

— Именно, не знал! — подтвердила бабушка, прицеливаясь. — Но ведь… тебя… и не просили! Рука молниеносно дернулась. Андрей заорал. В щипцах извивалось и пищало что-то зеленое. Старушка бросила это на пол и раздавила каблуком. Раздался хруст.

— Тебя что просили сделать? Котика покормить, пока я на конференции. А ты что?

Она отложила щипцы и потянулась к фурацилину.

— Я помочь хотел! — оправдывался Андрей. — Огород у тебя совсем зарос. Я и решил… Ой-ой-ой!

— Не ори! Мальчик Андрюша, тридцать шесть годиков… — бабушка вздохнула. — Ничего, раны неглубокие… Всех кусачек я отцепила… Повезло тебе!

— Повезло?! Да я теперь неделю сесть не смогу! Или две…

— Это что! — отмахнулась старушка. — Месяц назад ко мне на огород пьяный сосед забрел. Поздно вечером, по ошибке. Хотя я думаю, что из любопытства, посмотреть на новенькую старушку. Наступил на грядку с морковью… Нет, он жив, ты не думай. Но с тех пор не пьет.

Андрея передернуло. Бабушка сжалилась. Она поставила перед внуком миску крупной спелой черешни. Андрей уставился на черешню с подозрением.

— Бери, не кусаются, — ухмыльнулась старушка.

Она передвинула кресло так, чтобы Андрей мог ее видеть, и продолжила:

— Видишь, участок у меня самый крайний, почти в лесу. Я такой специально купила, чтобы людей вокруг было поменьше. Мне здесь хорошо, но живность замучила, сил нет. Как только что-то начало созревать, то зайцы нагрянут, то птицы. Никакими пугалами их не отвадить, очень уж умные. А другими способами как-то негуманно. Вот я и подумала — раз мне не удается защитить свой огород, пусть огород сам себя защищает.

— Ох, бабушка…

— А что? Получилось, конечно, не сразу. Помидоры сначала ужасно кусались, но потом повзрослели, поумнели. Капуста изначально была очень серьезной и вдумчивой. Крыжовник, правда, дачники испортили. Приезжали на выходные, включили свой шансон на всю катушку… Он с тех пор довольно… колючий.

— А цветы что? Русского репа переслушали?

— А, нет. Эти просто очень испугались. Так-то они обычно на людей не кидаются, кроме, разве что, люпинов. Они у меня сторожевые.

— Бабушка…

— Ну что — бабушка? — старушка всплеснула руками — Может, в конце концов, у старушки на пенсии быть хобби?

— Может, конечно, — обреченно подтвердил Андрей — Но давай мы все-таки поставим тебе забор. Тебе-то самой он, может, и не нужен. Но вот люди должны привыкнуть жить рядом с ведьмой.

— Это я создал! Я! Каждый сюжетный поворот, каждого персонажа!..

Седобородый старик гневно вышагивал по кабинету и бурно жестикулировал. Все в нем было классическим — и клетчатый твидовый костюм, и тонкие очки в металлической оправе, и даже рисунок морщин на щеках. С него можно было бы писать портрет литератора начала прошлого века.

— Так уж и каждого? — возразили ему от стола. Голос был мужской, но лицо говорившего скрывалось за огромным маковским монитором. — Марианну создал я. В вашей версии она была просто эпизодическим персонажем, почти без личности.

— Без личности! Каждый мой персонаж — личность!

— А Оттис? Оттис тоже личность?

Старик невнятно фыркнул.

— И второе убийство тоже целиком мое. Так что я имею полное право подписать рукопись своим именем.

— Никакого! Никакого права!

Старик попытался стукнуть кулаком по подоконнику, но, видимо, промахнулся — стука не получилось. Тогда он просто развернулся к собеседнику и стал жечь его взглядом. Из-за монитора печально вздохнули. Раздался скрип. Молодой человек, в котором критики опознали бы популярного блоггера, откинулся на спинку кресла и посмотрел прямо в лицо старику.

— Но вы ведь понимаете, что книга не может быть подписана вашим именем.

— Черта с два!

Молодой человек покачал головой.

— Нет, не может.