Чтение онлайн

Сережка чуть-чуть приоткрыл одеяло и выглянул наружу. Все было тихо. Тогда он осмелел и тихонько вытащил из-под одеяла руку. Рука нащупала на тумбочке блокнот и карандаши.

— Ты не станешь меня есть, если я тебя нарисую? — прошептал Сережка.

Темнота заинтересованно промолчала.

— Ладно. Договорились.

Мальчик сосредоточенно зачиркал по листу.

Когда он проснулся, карандаши и блокнот лежали на прежнем месте на тумбочке. Никакого рисунка в блокноте не было. Сережка не удивился. Ему часто снилось, что он рисует. Огорчало другое — рисунок во сне был действительно хорошим, но Сережка никак не мог вспомнить, что же на нем было. Кажется, какой-то невидимый монстр…

Выли сирены. Плескался свет мигалок. Пожар почти потушили, жильцов вытащили, и мчсники уже выходили из здания, когда перекрытия рухнули. Второй этаж провалился внутрь.

— Серега!!!

Свет мигалок. Каталка. Кислород. Его загрузили в скорую, и она сорвалась с места и с диким воем полетела по улицам города, из горящего ада — в белую и стерильную тишину.

Серега ничего не чувствовал. Он все понимал, все видел, но это происходило как будто не с ним. Не с его телом. Да и было ли оно, это самое тело? Разве так называется эта штука на каталке? Нет, совсем оно не похоже на двадцатипятилетнего здорового парня, который совсем недавно выехал на вызов. Это не он. А значит, и волноваться об этом совсем не стоит…

— Господи, господи, да что же это от него осталось…

— Не хнычь! Возьми себя в руки! Не таких вытаскивали!

Сергей плыл. Маленький мальчик один в комнате, темно, горит ночник. Маленький мальчик прячется под одеялом. Где-то ходит невидимый монстр…

— Вторая свободна, катим туда.

— Давайте, поднимаем насчет три. Раз, два…

Мальчик любил рисовать. Почему же перестал? Ах да, учеба. Он рисовал слишком часто, даже ночами, и мама отобрала у него карандаши. Ведь он совсем не высыпался, не мог сосредоточится на занятиях, и вообще, сколько же можно, этим сыт не будешь…

— Три!

Рывок. Над Сергеем — яркая лампа и лицо хирурга в маске. Хирург наклоняется к самому его уху.

— Ты будешь жить и все будет хорошо. Обещаю. Ведь ты меня нарисовал…

Сквозь маску проступила улыбка-зубищи. Сергей широко распахнул глаза и рухнул в небытие.

— Боже, господи, да за что же ему… Мальчик мой…

Сергей проснулся в палате. Мать сидела рядом и рыдала. Она выглядела маленькой, постаревшей, потерянной.

— Мам, не плачь, — сказал Сергей спокойно.

Она быстро вытерла слезы.

— Да, конечно… Ничего, главное, живой. МЧС тебе, конечно, пенсию выделит, или компенсацию, да и я еще работаю. Коляску мы тебе купим, потом, может, и на протезы наберем, они сейчас такие бывают, от настоящих ног не отличишь… Проживем. Ты не беспокойся. Проживем как-нибудь. Ой, боже, господи…

Она снова заплакала.

— Да как же ты теперь будешь?..

— Не плачь, мам, — все так же спокойно повторил Сергей. — Все будет хорошо. Я буду рисовать.

— Да как же? Да разве же…

… этим заработаешь, — мысленно закончил он за мать, закрыл глаза и снова заснул. Его обступили монстры и демоны. Но он знал, как с ними быть.

Иришка сидела на кровати, и одеяло было ее крепостью. Крепость жила, пока рядом горел ночник. Там, по другую сторону его света, бродили монстры.

У Иришки был поролоновый меч. Она готова была защищаться.

Дверь тихонько открылась, и в комнату въехал папа. Обычно он приносил с собой книжки, и Иришка засыпала под его голос, но в этот раз у него на коленях лежал блокнот и карандаши. Это был папин хитрый план.

— Они уже пришли? — шепнул папа.

Иришка вгляделась в темноту и кивнула.

— Отлично, — он тоже посмотрел в темную часть комнаты и улыбнулся. — Не будем их долго держать. Вот, нарисуй их. Выпусти их отсюда. Дай им руки, ноги, голову, расскажи им, кто они такие…

Иришка зачирикала по листу, Сергей изредка поправлял ее руку, а в темноте, куда не дотягивался свет ночника, скалили пасти и тянули языки невидимые монстры. Они ждали, пока маленькая девочка даст им шанс стать кем-то другим.

Алла сидела на песке, скрестив ноги. Перед ней мирно плескалась сонная Ладога. Над ней разгорались звезды. Пляж был восхитительно пуст и изумительно тих. Алла плюхнулась на спину. Небо прочертила падающая звезда.

— Красота!.. — выдохнула Алла.

— Точно… — отозвался мужской голос из темноты.

Алла подпрыгнула из положения лежа. Возле нее на пляже лежал мужчина в фуфайке, ушанке и ватных штанах. Он немного светился.

— Вы… вы…

— Стой-стой-стой, не пугайся! Эх, вот ведь, с дуру ляпнул… Я мирный, уже восемьдесят лет никого не убиваю. Даже дотронуться до тебя не могу, вот, смотри!

Мужчина протянул руку к Аллиному термосу. Рука прошла насквозь.

— Совсем не страшный, видишь? Садись, как сидела.

Алла взорвалась.

— Да какого черта?! Вы хоть представляете, как трудно интроверту найти место, чтобы посмотреть звездный дождь?! Да еще на самом пике?! Да еще в пятницу вечером? Я чуть за рулем не заснула, пока сюда добралась! А вы… вы… ууууууу!

Алла взрыла кроссовками песок.

— Надо же, сколько усилий. А я просто здесь умер.

— О…

До Аллы вдруг дошло, что она вела себя крайне не вежливо.

— Извините… Я вам, наверно, помешала…

Мужчина пожал плечами:

— Да нисколько! Наоборот, я даже рад. У нас тут почти никого не бывает, в смысле, живых. Днем еще появляются, а вот ночью, когда мы выходим, тут как в пустыне. Привидений боятся! Как будто мы упыри какие-то. А мы не упыри, упыри в Луге.

— А вас тут что, много?

— Да ты садись, в ногах правды нет.

Алла опустилась на прежнее место, готовая в любой момент сорваться и побежать. Мужчина порылся в призрачных карманах, свернул себе “козью ножку” и закурил.

— Вон мы, — сказал он и указал на озеро.

Алла вгляделась. На воде что-то двигалось. Что-то большое.

— Лед — штука сложная, непредсказуемая, — говорил призрак, пока оно приближалось. — С ним в мирное-то время беды, а уж в военное и подавно. В штабах строят теории, но проверять их все равно тебе, опытным путем. Каждый раз два варианта — либо пройдешь, либо нет. Знаешь, потом они додумались ездить с открытыми дверьми, чтобы выпрыгивать, если лед треснет. Да только не всегда это помогало. Чаще затягивало вместе с машиной, и кранты.