Чтение онлайн

По дороге к селу, со стороны большака проехала легковая машина в сопровождении мотоцикла спереди и небольшого четырехколесного пулеметного бронеавтомобиля сзади.

Стало ясно, что пожаловало немецкое начальство, значит, скорее всего, конвой с мукой пойдет в ближайшее время.

Примерно через час на дороге показались подводы с полицаями. По виду бравых немецких помогальщиков, которые ехали на телегах в изрядном подпитии, вероятно пытались заглушить в себе страх, было видно, что немцы в это раз решили провести караван с мукой, до точки назначения, а посланные вперед полицаи, являлись лакмусовой бумагой, для выявления нашей реакции.

Примерно минут через сорок после проезда содействующих, еще один перевод слова "HILF", написанного на повязках полицаев, показалась наша главная на сегодня цель.

Первыми в конвое ехали три цундапа, с пулеметчиками в колясках, за ними грузик со стрелками, легковая машина, судя по эмблеме на капоте, Вандерер W11. Следом снова два мотоцикла, за ними семнадцать гузовиков, в основном старенькие "Богварды", но в их рядах попадались и "Мерседес L 3000", и несколько "Магирусов", пятнадцать из грузовых машин везли муку, а два солдат вермахта, и замыкали это действие еще два цундапа , с четырехколесным Sd.Kfz.221.

Опыт работы с колоннами нами был уже хорошо отработан, потому немцам пришлось не сладко, не смотря на их ощутимое численное преимущество. Есипов работал бронеавтомобиль, пулеметчики прошивали очередями своих MG34, машины с живой силой, которая от этих очередей, становилась мертвой. Остальной отряд сосредоточил огонь на водителях грузовых машин и мотоциклистах.

Самое для нас главное, это не скатиться в позиционный бой. Мало того, что немцев больше, есть еще один фактор, возможность подхода к ним подкрепления. И если проехавших недавно полицейских, мы всерьез не воспринимали, там, небось, с перепоя руки трясутся, то взвод немцев из соседнего села, это уже серьезно. Хотя есть вероятность того, что сопровождение каравана с мукой и осуществляет в том числе и этот взвод, не факт, что здесь у немцев есть еще свободные войсковые подразделения.

В общем, наша задумка удалась. Основное количество немецких солдат даже не успело покинуть кузова грузовиков. Броневичек после нескольких попаданий чадил, и грозил вот, вот разгореться. Реально серьезное сопротивление оказало пара пулеметчиков из цундапов, и несколько других гитлеровцев в центре колонны. К слову сказать "насяльника" этого конвоя Ульяна приговорила первыми же выстрелами. Как итог, с мучным караваном управились за 10-12 мнут боя, в результате которого, немцы были практически полностью уничтожены, если не брать в расчет нескольких человек, которые показали отличный навык в ползанье по пластунски, и беге на длинные дистанции, после резкого спурта.

Трофеи нас просто воодушевляли, мало того, что нами было захвачено, около 40 тонн муки, которую мы, разумеется, физически не могли всю забрать с собой, так еще нам досталось только MG34 - 12 штук, почти ко всем есть запасные стволы и причиндалы для набития патронами лент. К одному даже был приспособлен снайперский прицел. На, что увидевший сие действо Кривонос прокомментировал просто:

– Вот жеж, шикують курвы.

Но это было далеко не все, нам достались два ящика немецких слабеньких гранат, М39, которые Фрицы, в основном использовали, как охранно-сигнальные, выстреливая их из сигнального пистолета. Но дареному коню, как правило, коки не разглядывают. Так же и здесь. В одном из грузовиков, перевозивших доблестных вояк вермахта, нашли ящик с патронами 7,92*57, в хозяйстве они тоже далеко не лишние. Около десятка MP38, передали желающим из деревенских, или приблудившихся соседей. Машинка не плохая, но очень капризная, в смысле требующая бережного обращения, очень уж порядколюбивые дойчи, при выполнении этих смертоносных машинок, делали минимальные допуски. Что малейший засор, приводил сей девайс в нерабочие состояние.

Сердце обливалось кровью, когда за нашей спиной, во время отхода пылали грузовики с мукой. Но взяв столько, сколько смогли, и даже чуть больше этого, оставшийся хлеб пришлось сжечь вместе с вражеским транспортом. Оставлять что, либо в целом виде врагу мы не собирались.

Результат рейда нас удивил, отсутствием невосполнимых людских потерь с нашей стороны. Обошлись лишь двумя ранеными, да и то не сказать, чтобы серьезно. Наш блюститель социалистической законности потерял мочку уха. Даже не заметил в азарте боя, как пуля пролетела практически впритык с головой, нанеся данную рану. И поймал пулю из MG, когда немцы пытались оказать сопротивление Давид Айзерман. Пуля ударила его в грудь, но осмотревшая его старший военфельдшер Зотова, успокоила народ, сообщив, что пуля прошла на вылет, не задев никаких жизненно важных органов.

К вечеру этого дня мы впервые увидели, как люфтваффе ведет поиск партизанских лагерей. Около двух часов, пока не потемнело, район облетали два самолета со свастикой.

Наш лагерь они вероятнее всего не заметили, требование по маскировке у нас были довольно жесткие, к тому же для камуфляжа наших построек, мы использовали старые рыболовные сети, обильно украшая их ветками, травой. А в некоторых местах накладывали траву и посыпали ее землей, создавая специфический камуфляж.

А вот поселившимся недалеко от нашего лагеря, не повезло. Чуть только взошло солнце, мы услышали работу авиационных моторов. Прямо над нашим лагерем прошли шесть не очень больших бомбардировщиков, с неубирающимися шасси. Они летели на высоте порядка метров 750-800. Пройдя над нашим месторасположением и немного удалившись от него, самолеты резко один за другим начали сваливаться в пикирование, после чего на высоте примерно метров 300-400, они стали избавляться от своего смертоносного груза, находившегося до поры до времени под крыльями и фюзеляжем немецких самолетов. Сбросив бомбы, немецкие бомбардировщики, снова зашли на цель, и повторили бомбометание. В третий раз, бомб не было, скорее всего, все сбросили за два первых захода, но это не помешало птенцам Геринга атаковать выбранную ими цель, пулеметно-пушечным огнем.

Через часа два опять в небе появилась шестерка "Штук", а именно такое название имели у немцев Ю87, от перевода слова пикирующий. Наши же называли их лаптежниками или лапотниками, за неубирающиеся шасси. Но как бы там, ни было, но эти совсем не скоростные воздушные машины с пикирования очень точно поражали выбранные ими цели. К слову сказать, в момент пикирования немцы часто для устрашения включали сирену. За, что эти самолеты еще иногда звали музыкантами или певунами.

Так вот эта шестерка, а скорее всего это были те же самолеты, что и сбрасывали бомбы около пары часов назад, в этот раз отбомбилась километрах в 8-9 от нашего лагеря где-то в районе озера Бобровичское, но явно не по деревне, а севернее нее.

Вероятно очень уж немецкое командование этого района на нас осерчало, раз бросило против нас целых шесть бомбардировщиков. А это даже по меркам переднего края, далеко не мало, порядка 9 тонн смертоносного груза, за один самолетовылет, не считая штурмового оружия самолетов.

В этот раз немецкие пилоты обошлись одним бомбометанием, без штурмовки.

Как только немного стемнело, отправил Мойшу с Ивановым посмотреть, что стало с лагерем незваных соседей, А пару, Коваль, Иван Герасимович, к окрестностям озера. Одновременно послал Кривоноса с Патрикеевым понаблюдать за подходами к нашему лесному массиву, вдруг немцы, не ограничившись бомбежкой, попробуют послать в лес свои пехотные подразделения. С такой же задачей, как и пара моих разведчиков, в другую сторону ушли Илюшин и Ухтомский.

Я же воспользовавшись образовавшимся свободным временем, навестил поправляющегося Брынзу. Богдана застал сидящим на пеньке возле госпитальной землянки. Посидели, покурили, пообсуждали создавшуюся ситуацию, пока меня не попросила уйти Аня Сашко, позвав нашего Сырка на какие-то процедуры в землянку. Куда он и потопал, опираясь на два, изготовленных по моим рисункам локтевых костыля.

Первыми вернулись Фриш и Иванов. Вернулись причем не одни. Вместе с бойцами моего отряда пришли три женщины в возрасте примерно от 20 до 40 лет. Они державли за руки двоих детей 5 и 11 лет, девочку и мальчика, а также, пришел уже один раз, приходивший к нам в лагерь мужчина, с ТОЗ 9, причем мужчина и Фриш несли самодельные носилки, на которых лежала еще одна явно молодая женщина. На руках Иванова, прикорнул еще один ребенок, лет трех- четырех не старше. Самое страшное было в том, что одой ручки у этого ребенка, а это была девочка, не было. И уйгур нес ребенка, как мог осторожно, чтобы не потревожить свежеобразованную культю, плотно перевязанную индпакетом.

Раненую и ребенка без руки, срочно отнесли к госпитальной землянке. После чего я слушал доклад посланных в разведку бойцов.

Из их доклада следовало, что лагерь еврейских семей, был абсолютно не замаскирован от воздушного противника, и находившиеся там люди вели довольно беспечных образ жизни, не заботясь о какой либо маскировке, посчитав, что уйдя в лес, уже скрылись от гитлеровцев. Ошибка. Причем ошибка такая, за которую большинство из них заплатило своими жизнями, и жизнями своих детей.