Чтение онлайн

Не успел передать парней в руку, к сожалению, у него она была одна, Воскобойникову, с целью обустройства, как ко мне подошла Роза Айзерман, с просьбой об обучении ее стрельбе из винтовки. Девушка сильно переживала ранение брата, и рвалась отмстить за это ненавистным немецким захватчикам. Тем более у нее перед глазами был пример Ульяны, которая за короткий отрезок времени очень хорошо освоила премудрости стрельбы из карабина, став по настоящему, не побоюсь этого слова снайпером. И уже вовсю участвовала на равных с другими бойцами в операциях против гитлеровцев.

Пообещав исполнить просьбу нашего отрядного модельера, для себя решил обучать ее вместе с вновь пришедшими в отряд парнями из Бобровичей, но постараться, как и Ульяну по возможности удерживать от активных боестолкновений с врагом, ну насколько это получиться.

К вечеру вернулся Сорокин. Закладку соседям, партизанам он оставил, разведку провел. Принесенные им сведения подтвердили, что тычек с мукой не прошел для гитлеровцев безболезненно, вероятно только отсутствие в данный момент, необходимого воинского контингента остановило последних от попытки наземной операции в лесах. Об этом явно говорило, то, что немцы усилили контроль над дорогами, находящимися поблизости от лесного массива, а также дали указания всем старостам и полицейским об усилении контроля над местным населением, в целях не допущения его связей с бандами окруженцев коммунистов и жидов, как говорилось в приказе.

Следующий день не принес никаких новостей. Жизнь в лагере шла уже своим установившимся порядком, ну если не считать обучение молодежи стрельбе из немецкого карабина, да некоторой суеты с постройкой новых землянок, устроенной по приказу Воскобойникова.

А вечером был, если можно так выразится концерт. Как-то так получилось, что Петро Шевкун, недавно пришедший в отряд поле ужина сидел возле землянки, в которой проживал с другими бойцами и потихоньку терзал гармонь, в хорошем понимании этого слова. На звуки музыки начали подходить бойцы отряда, свободные от несения караулов. Самопроизвольно собралось почти все население лагеря. Случайно обратил внимание, на то, что Ицхак, что-то сказал мальченке, пришедшему с ним к нам в лагерь, после чего тот убежал, но через пяток минут вернулся со скрипкой, и когда Петро чуть подустал, гармониста сменил другой выступающий. Весь концерт занял порядка минут сорока, часа, но посмотрев на людей, понял, что это, то чего нам немного недоставало, какая-то отдушина, при постоянном напряжении и тревожном ожидании.

Я даже не заметил того момента, когда ко мне подошла Ульяна и взяв аккуратно двумя руками меня за руку чуть выше локтя, положила голову плечо. Так мы и простояли до конца этого импровизированного концерта.

С первыми лучами солнца в лагерь вернулась группа Илюшина. Вернулись вдевятером. Погиб Сергей Ухтомский. Наши ребята, переправившись, через одну из проселочных дорог, наткнулись, на расположившийся, на привале взвод немцев, Сергей, вместе с Есиповым как раз были в боевом охранении. Увидев гитлеровцев, Есипов с Ухтомским сразу открыли огонь по противнику, предупреждая этим двигающихся вслед за ними боевых товарищей. И в первый момент MG34 пограничника и карабин пехотинца, собрали обильную жатву вражеских жизней, но немцы, прошедшие к этому времени Польшу, Францию, да и чего грех на душу брать, половину СССР, были далеко не мальчиками для битья. К тому же взвод, на который напоролась наша группа, состоял в основном из военнослужащих, возвратившихся в строй после госпиталей, вероятно по причине ранений их отправили не сразу в свои боевые части, что у немцев практиковалось, а временно создали из них охранный взвод. Немцы, быстро придя в себя стали отстреливаться. Вот в результате этой перестрелки и погиб Ухтомский, удивительно, что Есипову, удалось отступить, а немцы не зная общей численности напавшего на них противника, не стали организовывать преследование.

Илюшин принял решение свернуть операцию и возвратиться в ППД. Вечером пришла в лагерь и тройка, отправленная в район Слонима.

Из их доклада стало ясно, что немцы усилили контроль за автомобильными и железными дорогами. Хотя, подобраться к железке все же было возможно. Но здесь вставала проблема отсутствия взрывчатки. Так, что в гости к врагу надо было наведываться обязательно. В данный момент у нас других спонсоров не имелось.

Дав людям, сутки отдыха, принял решение вести весь отряд, оставив в лагере пару человек с гражданскими.

Лагерь оставлял на Воскобойникова, оставив с ним женщин, деревенских новичков, и Антона Сашко с Костей Кириловым.

Ночью, прослушав упреки Ульяны, в том, что не беру ее с собой, пояснил ей, что выход, выходом, а охрана лагеря и жизней безоружных и раненых людей, это очень большая ответственность, и если уж это ей доверили, то о чем можно разговаривать дальше. Перед выходом навестил Сырка, занес ему, как он выражался на всякий, всякий его берету с парой магазинов. Благо Богдан все больше шел на поправку. Хотел оставить в лагере и Ивана Герасимовича, но передумал и решил взять старого ротмистра в рейд.

В результате мы вышли после завтрака в составе 17 человек, при четырех MG34, четырех карабинах Маузера, выдав один из них Ицхаку, вместо охотничьего ружья, которое он передал племяннику, не смотря на юный возраст последнего, и восьми разнообразных автоматах, плюс СВТ40 Кротова. Ну, никак не хотел мичман расставаться со своей "Светочкой".

По заранее разработанному плану, мы должны были удалиться от ППД километров на 50 в район небольшого городка Береза, который немцы захватили 23 июня и со временем устроили в нем еврейское гетто и концлагерь. Правда, по поводу концлагеря, в этом городе это было нормой. Еще при Польском режиме, а город с 1920 года был под Поляками, в Береза-Картузская, так до 1940 года именовался этот городок, в 30х годах, был основан лагерь, для лиц неугодных режиму. После прихода в Березу Советской власти, там был организован лагерь для политзаключенных. Вот и немецкое командование, учитывая исторически сложившиеся предпосылки, не стало отказывать себе в обустройстве в городе концлагеря, присовокупив туда же еще и гетто, так как более половины жителей города были евреями.

Город стоял на автодороге Брест-Минск, возле него в 7-8 километрах находилась железнодорожная станция. Так, что устроив нападение не далеко от этого городка, был шанс урвать хорошую, добычу, и даже при определенном везении пополнить отряд, за счет военнопленных, сгоняемых в концлагерь.

Сам переход прошел без осложнений и уже на заре третьего дня мы организовали засаду в 14 километрах от города в сторону Минска. В этом месте не далеко от дороги находились фруктовые сады, переходящие в дальнейшем в овраг, через который можно было, если потребуется оторваться от преследования противником, и сводило на нет его преимущество в технике. Движение по дороге с самого утра было довольно оживленным и нам пришлось пережидать утреннию активность немцев. Лишь после обеда нам стали попадаться небольшие колонны вражеской техники, идущие либо в одиночестве, либо с небольшим охранением. На одну из таких колонн, состоящую из трех мотоциклов, двух спереди, одним сзади и трех тентованных грузовиков, идущих со стороны Бреста, мы и решили напасть. Правда уже в момент открытия огня по немецкой колонне, в обратном ей направлении показался легковой автомобиль, но учитывая, что он был без сопровождения, решили работать и его, в общий зачет.

Как только раздались первые выстрелы по колонне, легковая машина, вильнув, прижалась к обочине дороги. В тот момент на нее особо внимания не обратили, хотя краем сознания я сделал отметку, что из нее не раздается ни одного выстрела в нашу сторону. Вероятно, это заметили и другие бойцы, и по машине не стреляли, а может просто посчитали возможным взять кого ни будь из офицеров вражеской армии в плен, для прояснения обстановки. То, что в легковой машине едет кто-то из офицерского состава, сомнений не у кого не вызывало. Но обо всем по порядку.

С колонной мы разделались за считанные минуты, не выпустив никого из гитлеровцев живьем, к слову сказать, их там не так много и было. Личный состав вермахта в количестве десяти военнослужащих находился только в одной из машин, причем лейтенант сидел вместе с водителем в кабине, а в кузове было 8 солдат. Правда при них, не считая карабинов, был ящик гранат М24 и пулемет MG08, которыми они не успели воспользоваться. В двух других грузовиках перевозились какие-то, вероятно самолетные запчасти, говорю так, опознав в одной из машин двигатель в сборе и стойки шасси. И на закуску во втором грузовике обнаружилось некоторое количество авиабомб по 50 килограмм каждая.

В то время, как бойцы начали потрошить трофеи, я в сопровождении Кривоноса, Мойши и Кротова, осторожно приблизился к легковой машине. Надо отметить, что это был довольно не новый, но вполне неплохой по внешнему виду автомобиль марки "Татра Т77". За рулем сидел молодой солдат в явно не немецкой форме.

В это время открылась задняя дверь и из нее выскочила девушка, которая бурно жестикулирую, все время просила не стрелять панов жолнежей, обильно мешая польские слова с белорусскими и русскими. В след за первой девушкой, из машины появилась вторая, скорее всего сестра первой, так как они были очень похожи одна на другую. Вслед за девушкой вышли офицер, в неизвестной мне форме и водитель. Офицер, секунду разглядывал нас, очевидно обдумывая ситуацию, после чего встав по стойке смирно, отдал честь и на довольно чистом русском языке, представился: - Михал Мышак поручик Зайставочья (охранная) дивизия республика Словакия. Прошу дозволения следовать с вашим подразделением.