Данте в русской культуре
Шрифт:
Все сказанное, – отмечал Эллис, – точно применимо и к символизму» [781] .
Но после годичного пребывания в Дегерлохе, где Штейнер читал лекции по антропософии, Эллис взбунтовался против учителя, обвиняя его в профанации эзотерического знания, опошлении эзотерики педагогикой и все еще убеждая Метнера, что путь «Мусагета» должен идти через символизм к оккультизму, решил отмежеваться от Штейнера. «Я человек XIII века, – писал он, – я горжусь этим, всю жизнь буду бороться со всеми шестью веками позднейшими, даже со S-г'ом, коль Он, забывая традиции… Грааля [782] , устраивает синтезы [783] – с современной пошлостью… Без аскезы, избранничества, благодати, замкнутости… я не понимаю оккультизма и вижу в нем своего рода „мистический анархизм“, аукцион Святой чаши…» [784] .
781
Эллис. Мюнхенские письма // Труды и дни. 1912. № 6. С. 54–55.
782
Подробно о символике Грааля в эзотерических учениях: Генон Р. Царь мира // Вопр. философии. 1993. № 3. С. 110–113.
783
Комментарием к этому знаку розенкрейцерства служат некоторые высказывания Эллиса. В «Мюнхенских письмах» он пишет: «…лишь через жертву во имя Креста и через благодать Креста обретешь ты силу Креста; и лишь через любовь во имя Розы и через благодать Розы узришь ты красоту Розы» (Труды и дни. 1912. № 6. С. 62); в другом месте читаем: «Вечная Роза – цельность верных иерархий и душ, истинный небесный Civitas Dei, Град Божий, живое сердце Райской Церкви» (Эллис. «Vigilemus!». Трактат. М., 1914. С. 36). Ср.: Андрей Белый – М. К. Морозовой. Первая декада сентября (н. ст.) 1912 г.: «…если Вы знаете „мое“, если верите, что от Христа я не могу отречься… то Вы поверите, что розенкрейцеровский путь, проповедуемый Штейнером, есть воистину путь чистого христианства… Заподозривания Штейнера коренятся в том, что он теософ. Когда говорят „теософия“, разумеют Блаватскую, необуддизм и т. д. Но Штейнер теософ потому, что толкует теософию не в смысле партийного движения в кавычках, а в прямом смысле – в смысле „Божественной Мудрости“. А более детально определяет свое понимание в розенкрейцеровском смысле. Что есть розенкрейцерство? Kreuz – крест: и этим достаточно сказано; кто Крест называет своим знаменем, тот не может быть нехристианином.
К Кресту + Роза, т. е. Turnen Coeli Sancta Rosa (лат: Свет Небес Святая Роза. –A.A.). Те. то, о чем Владимир Соловьёв писал:
Подруга Вечная, Тебя не назову я.Но Ты пойми мой трепетный напев.Rosa есть мир и просветленная земля до Афродиты Небесной, т. е. святое Человечество, Св. Плоть, Церковь. Символ Розы – полнота, совершенство, т. е. круг: О; итак, символ розенкрейцерства Ф, или – ф– 7 роз. И этот знак носят на себе все „теософы“, идущие за Штейнером» (Малмстад Дж. Андрей Белый в поисках Рудольфа Штейнера. Письма Андрея Белого А. Д. Бугаевой и М. К. Морозовой // НЛО. 1994. № 9. С. 134).
784
Эллис. Письмо Э. К. Метнеру. 20.XI.1912 // РО РГБ. Ф. 167. Карт. 7. Ед. хр. 78. Л. 2(об.), 3.
Своего рода комментарием к пассажу Эллиса против синтеза розенкрейцерства с «современной пошлостью» служат «Мюнхенские письма» поэта. Здесь он пишет: «…лишь через жертву во имя Креста и через благодать Креста обретешь ты силу Креста; и лишь через любовь во имя Розы и через благодать Розы узришь ты красоту Розы» [785] . Далее Эллис уточняет: «Вечная Роза – цельность верных иерархий и душ, истинный небесный Civitas Dei, Град Божий, живое сердце Райской Церкви» [786] .
785
Эллис. Vigilemus! Трактат. М.: Мусагет, 1914. С. 36.
786
Там же.
Чуть позднее Эллис сообщает Метнеру: «Я во многом обманулся. Я искал магии, мистерии и церкви! Ничего подобного нет и не может быть в теософии! В одиночестве ночью перечитываю Данте и не могу поверить, что настали новые времена…
Тайная мистерия избранников-Рыцарей или символическая культура – вот моя платформа» [787] .
Разочарование в штейнерианстве еще не означало разрыва Эллиса с оккультизмом [788] . Именно в эту пору из-под его пера появляется стихотворение «Dante theosophicus» [789] со специфическим диалогом путников по загробному миру:
787
Эллис. Письмо Э. К. Метнеру. 26.XI.1912 // РО РГБ. Ед. хр. 81. Л. 1, 2.
788
См. об этом: Нефедьев Г. В. Русский символизм: От спиритизма к антропософии (Два документа к биографии Эллиса) // НЛО. 1999. № 39. С. 119–120.
789
Теософия – (букв. – «божественная мудрость») это так называемое «научное» спиритуалистическое учение, провозгласившее своим девизом «синтез науки, религии и философии». «Но идея глобального синтеза различных традиций и наук, ставшая одной из краеугольных задач деятельности Теософского общества (образованного в 1875 г. Е. П. Блаватской и ГС. Олкоттом), в итоге свелась к синкретическому смешению этих традиций, в котором они, утрачивая свою самобытность, отнюдь не составляли нового качественного единства. Однако именно этот теософский синтез рационализма и мистицизма в наибольшей степени отвечал умонастроению эпохи fin de si`ecle. В неменьшей степени им отвечала тяга ко всему таинственному, вера в существование древнего эзотерического знания и „тайных доктрин“. Предлагаемый теософией синтез гностицизма и необуддизма, восточных и западных учений, являвшийся по сути весьма поверхностным, синкретическим и сомнительным гнозисом, в глазах многих делал теософию своего рода квинтэссенцией оккультизма, его логическим и историческим завершением. Между тем от наследия спиритизма теософии так до конца и не удалось избавиться. Так, третья цель Теософского общества – „исследование необъяснимых законов природы и психических сил, скрытых в человеке“ – была в известной мере редукцией основных задач спиритизма». – Нефедьев Г. В. Указ. соч. С. 186.
790
Теос. – эффект ясновидения. Тонкая (голубоватая) дымка – аура энергетического (эфирного) тела человека.
791
Теос. – оживление селезеночной чакры наделяет человека способностью сознательно путешествовать в астральном теле.
792
РО РГБ. Ф. 167. Карт. 10. Ед. хр. 12. Л. 1. В связи с этим см.: Приходько Н. С. Данте – рыцарь Розы и Креста // Художественный текст и культура: Тезисы докладов на Всероссийской конференции. Владимир: ВГПИ, 1993.
Стихотворение написано в Дегерлохе, видимо, в самом начале 1913 г., ибо уже в мае, окончательно пережив упоение теософией, Эллис сообщал Метнеру с Капри: «Я в Италии живу воспоминаниями о Данте. Стараюсь на время забыть всю современность с футуристическими модернистами, теософскими тетками и славянским ренессансом, о котором стыдно вопить прежде 2000 л…. Я снова всего себя нашел в Данте и только в Данте… Что касается Steiner'a, то я ни на волос не перестаю Его считать сверхчеловеком, но… миссия его (нрзб. 1 ел.) безусловно и всесторонне бьет по иерархизму, аристократизму, независимости духа, по всей традиции культуры и древнихмистерий… по рыцарству, артистизму и… увы, увы, по чисто христианским, по заветам Франциска, монашестваи Иисуса Евангельского…
Вы полуиронически пишете о моем сакральном пути, но… во-первых, я за строгую формулу: „Или теократия (черная), или… misterium“. Синтез и теософии – черт знает, что такое!.. Я глубоко верю в культурную роль оккультизма, но при условии: 1) иерархии, 2) (нрзб. 1 ел.), 3) призвания, 4) аскетизма, подобного режиму древних рыцарских орденов, нашего старчества и иночества, 5) ритмичность и постепенность и постоянность (так в подлиннике. – A.A.) непосредственного водительства Мейстера, 6) число учеников, ограниченных магическими числами 7 и 12, 7) уединение от мира и почти личной святости.
Эти избранники должны косвенно инспирировать культурные сферы, работать по принципу разделения труда, не выбалтывая последних тайн непосвященным. Вы, конечно, согласны, что без этих min 7 условий всякий оккультизм неминуемо станет… онанизмом или эго-футуризмом или теософией.
Не только я иду по спирали, – объяснял свой новый поворот Эллис, – но и сам Steiner с изумительным самообладанием и самокритикой затормозил лавочку теософии и свое общество назвал антропософическим, т. е., в сущности, гуманистическим.
Отсюда претензия на магию, оккультизм, мистерию, теософию отпадают, и антропософия играет скромно специальную роль, роль продолжения на высшие планы антропологии, истории, натур-науки и т. п. Соглашусь, что это желательно, а, главное, пала конкуренция с символизмом, свободным высоким искусством, служащим духовной культуре, религиозным исканиям индивидуальности и мистики, чему служили мы все в Мусагете. Поэтому мы должны праздновать конец хаоса и периода распрей, должны снова дружно и мужественно подать друг другу руку…» [793]
793
Эллис. Письмо Э. К. Метнеру. 16.V.1913 // РО РГБ. Карт. 8. Ед. хр. 10. Л. 1, 2, 3.
Через месяц Эллис вновь предпринял попытку повлиять на Метнера и позицию журнала «Труды и дни». Отгораживаясь от теософской доктрины Штейнера, неспособной, по его мнению, утолить «жажду новой живой мистерии», Эллис ратовал за восстановление старых мистических традиций. «Наша задача, – писал он, – приблизить Грааля и приблизиться к Граалю. Конечно, без культуры это немыслимо, но культура – лишь орудие, средство. Что же приблизит к нам явление говорящей, ведущей, зовущей, сияющей и благодатной чаши с (нрзб. 1 сл.) кровью Спасителя, если не верность заветам Парсифаля и Беатриче?» [794]
794
Эллис. Письмо Э. К. Метнеру. 21.VI.1913 // Там же. Ед. хр.11. Л. 3.
Видимо, в ответном письме Метнер попробовал в который раз приобщить Эллиса к культуртрегерской работе и завел речь еще об одном разделе в журнале «Труды и дни». Эллис тотчас же написал: «Мне очень дорого стоило вместо новой религии получить „антропософию“. Впрочем, лично Steiner’a я отказываюсь критиковать, величие Его и чистоту целей считаю безусловным. Да и от Вас ничего лично contra Steiner я не слыхал. Ваша формула „Я из другого материала“ безусловно и не-лична, и не обидна. Во всяком случае учение Steiner’a не есть христианство. Это должно говорить вслух. Я же все больше и больше сосредоточиваюсь на христианском пути, особенно на средних веках. Ваш совет об изучении Данте мне вполне по вкусу. Да, о Данте я могу написать почти новое и значительное. Верю, так!» [795]
795
Эллис. Письмо Э. К. Метнеру. 27.VI.1913// Там же. Ед. хр. 12. Л. 1.
В результате переговоров в предпоследнем выпуске «Трудов и дней» был открыт отдел «Danteana», где Эллис опубликовал статью «Учитель веры». В ней, в частности, говорилось: «Поэма Данте есть становление веры, человеческой любви, претворенной в силу своей бесконечности в божественную веру» [796] . Автор полагал, что «Узел, стягивающий все бесчисленные нити, у Данте один; он открывается лишь тому, кто увидит в его поэме художественное воспроизведение действительно и подлинно пережитой мистерии, истинного пути посвящения в тайны бытия (видения) и таинства откровения (догматы) христианской веры, путь посвящения не в смысле узкой специальной доктрины или формальной принадлежности к какой-либо секте, тайному братству или традиции, идущей от древних мистерий, но путь вселенский, всеобщий, единый и единственный для всех…» [797] Такая трактовка «Комедии» уже ничем не напоминала теософию. Если для антропософа в духе доктрины Штейнера «Истина – путь жизни в „Я“» [798] , то для Эллиса, толкующего Данте, это путь, «пройденный некогда как стезя падения совершеннейшим из Духов и всей вселенной, лежащий в будущем после воплощения Бога стезею возврата и примирения с создателем», т. е. путь «от сознания близости вечного осуждения до последних высот благодатного слияния с Творцом» [799] . Это значило, что стезя духовного восхождения и преображения Данте определялась теперь для Эллиса формулой «Никто не придет к Отцу, нежели через Него» (Христа. – A.A.), и былой символ веры «Sic et non» [800] , который подразумевал, что «можно быть Розенкрейцером, не будучи христианином» [801] , он уже изжил.
796
Эллис. Учитель веры // Труды и дни. М., 1914. № 7. С. 65.
797
Там же. С. 76. Об этой позиции Эллиса см.: Зиневич А. Н. Данте в творчестве Эллиса, или Возрожденье Средневековья // Судьбы литературы Серебряного века и русского зарубежья. СПб.: Петрополис, 2010.
798
См.: Белый А. Рудольф Штейнер и Гёте в мировоззрении современников. М.: Духовное знание, 1917. С. 262.
799
Эллис. Учитель веры // Труды и дни. 1914. № 7. С. 76.
800
Так называлось сочинение Пьера Абеляра, которое включало в себя сентенции Отцов Церкви и Священного Писания по 158-ми теологическим проблемам, вызывающим споры.
801
Эллис. Письмо Э. К. Метнеру 6.VI.1912 // Указ. соч. Карт. 7. Ед. хр. 61, л. 4. Розенкрейцерство, – пишет Г. В. Нефедьев, – первые русские масоны (Н. И. Новиков, И. Е. Шварц), не ограничивалось нравственным учением, но обещало на высших ступенях постижение мистических тайн мироздания, магии и алхимии (…) Не рассматривая здесь специально вопроса о действительном характере того западного «розенкрейцерства», к которому примкнули московские масоны, укажем лишь на главное в их выборе. Этим главным была мистическая сторона, присущая именно розенкрейцерству, – алхимическая работа над трансформацией грубого «камня» своего «я», лишь по завершению которого было возможно проникновение в тайны божественного мироустройства (и в этом магические задачи смыкались с задачей личного самоусовершенствования. Именно эта сторона братства, являясь, может быть, отличительной чертой не самого исторического розенкрейцерства, но его мифологии, определила конечный выбор как русских масонов в конце XVIII века, так и русских символистов в начале XX века». – Нефедьев Г. В. Указ. соч. С. 184.